– Столько дней бьёмся, и ничего! – Финист сполз с кресла на пол и запрокинул голову. – Ни про Морену, ни про этот её свет. У меня скоро глаза вылезут.
На столике у кресла возник Мяун:
– Велите приготовить мухоморный настой? Поправить зрение!
– Ты дурак? – моргнул Финист. – Кто мухоморами глаза лечит?
– Я других настоев варить не умею, – огорчился Мяун. – Тогда, может быть, вина?
На столике тут же появился серебряный кубок, доверху полный виноградного напитка.
– Велите подать ужин? У нас как раз вылупился выводок замечательных цыплят!
– Боги, ты невыносим, иди, готовь свой ужин, – простонал Финист, а когда Мяун, покорно кивнув, исчез, взял кубок и пригубил вино. – Кирши, он вас так же доставал, когда вы тут копались?
Кирши сидел на ковре, прислонившись спиной к полкам.
– В прошлый раз мы его даже не видели. Ума не приложу почему, – ответил он, не поднимая головы от книги.
– Он скорее всего был в спячке. Так случается с домовыми, когда хозяин умирает. – Тирг спрыгнул с полки на пол и растянулся у камина, рядом с Василисой.
– Тирг, тише ты, – шикнула она, оглядываясь по сторонам. – А если он услышит?
– Да он и так знает, – махнул хвостом Тирг. – Просто не хочет верить. Между хозяином и домовым с годами устанавливается связь. Ты её физически чувствуешь, потому что подпитываешься энергией от неё, и когда хозяин умирает, связь исчезает. Этого нельзя не заметить. Поэтому и в спячку впадают многие домовые, кто на дни, кто на месяцы, кто на годы. Чтобы восстановиться, научиться без этой связи существовать и приготовиться налаживать новую.
– Как у тебя была с Беремиром, а теперь с Кирши? – задумчиво проговорила Василиса, чувствуя лёгкий укол ревности.
– Я свободный домовой, – ушёл от ответа Тирг.
– И почему Мяун не хочет верить в смерть Белогора? – спросила Василиса.
Некоторое время Тирг молчал, но потом всё же ответил:
– Иногда, очень редко, домовые умирают от горя без своих хозяев. Может быть, он так себя защитил, – тихо проговорил он, но тут же скривился и дёрнул хвостом: – Ну или он просто дурак!
Финист расхохотался, забрызгивая вином рубаху. Это был четвёртый кубок за вечер. С тех пор как Мяун показал им погреба Белогора, Финист каждый день самоотверженно стремился их опустошить. Василиса смотрела на него с сожалением, но ничего не говорила. Они вообще почти не разговаривали с того вечера в купальнях, ограничиваясь только дежурными фразами. Василису такой расклад более чем устраивал, вот только чутьё подсказывало ей, что затишье временное и рано или поздно оно выльется во что-то, о чём хотя бы один из них будет жалеть.
Кирши был темнее тучи, мрачнея по мере того, как они откладывали в сторону всё новые и новые свитки и книги, ни на шаг не приближаясь к разгадке. Не нашли они ни истинного имени Морены, чтобы призвать её и потребовать сотрудничества, ни намёка на то, что за Очищающий Свет она дала Белогору и как у того получилось прогнать Тени обратно в Навь. Зато нашли сотни листов, исписанных формулами и размышлениями о том, как наладить связь с мёртвыми и вернуть ушедших – многолетние труды, которые должны были воскресить сына Белогора, стоили десятков – если не сотен – жизней, но так и не увенчались успехом.
– Бросьте это бесполезное дело и выпейте со мной! – Финист осушил кубок и стукнул им по столу. Мяун тут же появился, чтобы наполнить его вновь. – И чубасю понятно, что мы ничего не найдём. Вся эта история про Очищающий Свет – байка чистой воды.
– Я видела воспоминания Морены, – возразила Василиса. – Белогор в них сказал, что её истинное имя хранилось в их семье все эти годы.
– Ну, может, как это… из уст в уста, – цокнул языком Финист. – С чего ты взяла, что оно где-то записано. Да и у него был серп. Может, без серпа ничего не получится.
– Может, помолчишь и будешь искать что-то полезное? – огрызнулась Василиса. – Если не найдём способ сражаться с Тенями, то лучше вообще из этой пещеры не выходить – чернокнижников нам не одолеть.
– Отличная мысль. Мне здесь нравится. – Финист отсалютовал Василисе кубком. – Я даже не против зажить тут втроём. Знаю, ты не разрешишь мне выгнать этого молчуна.
Кирши посмотрел на Финиста снисходительно, как старый матёрый пёс – на шумного щенка, возомнившего, что он своими прыжками и визгами сумеет одолеть того, кто одним укусом может лишить его самого головы. Кирши стоило только произнести настоящее имя Финиста, чтобы тот оказался в полной его власти. Финист это знал и не боялся. Как не боялся и Василису, которая безраздельно им владела. Должно быть, он знал, что они не причинят ему вреда, во всяком случае, такого, который он не переживёт, а потому чувствовал свою полную безнаказанность.
– Вы же осознаёте всю бессмысленность этой затеи? – спросил Финист, когда никто ему не ответил. – У нас нет ни плана, ни знаний о враге, ни сил. Даже если мы найдём этот Очищающий Свет, что дальше? Изгоним Тени, отлично. Нас всё ещё трое. А чернокнижников всё ещё сотни, а может, и больше. Мы даже этого не знаем. Нет, ну ладно, красавица – она как упрётся рогом, так и троллю глотку перегрызёт просто потому, что не будет знать, что это невозможно. Но ты-то должен понимать – Финист ткнул пальцем в сторону Кирши.
Тот наконец оторвался от книги:
– После того как найдём оружие против Теней, мы отправимся к князьям, покажем его и попросим помощи. Если они будут знать, что Тени можно победить, то, возможно, согласятся помочь.
Василиса восхищённо посмотрела на Кирши. Значит, всё это время он придумывал план? И тут же с досадой опустила голову: Кирши придумывал план, пока она пыталась разобраться с собой, пока пропадала в ночных кошмарах, пока жалела себя, пока позволяла себе тратить время на мысли и переживания о нём и о Финисте.
– Это если чернокнижники ещё не захватили всё царство, – возразил Финист, но заметно оживился.
– Сомневаюсь, что у них для этого достаточно сил. Их и на Даргород напало, по моим прикидкам, несколько десятков за щитом из гулей и волколаков. Просто им удалось выбрать удачный момент и воспользоваться неразберихой между царём, Советом и Гвардией. Их успех – просто череда наших ошибок. Атли созвал всех Воронов в гарнизон, боясь, что чернокнижники уже в столице – и это открыло им путь к Даргороду. Совету хватило ума убить царя, посеять страх и подставить Атли. Это и отсутствие старых капитанов позволило чернокнижникам пробраться в город и разрушить гарнизон изнутри. – Кирши замолчал и задумчиво полистал книгу. – Впрочем, это только мои догадки. Ты прав, о враге мы почти ничего не знаем. Но Гвардия пала, так что помощь князей – наш единственный вариант. А Очищающий Свет будет нашим аргументом за неимением лучшего.
– Не единственный. – Финист снова отхлебнул из кубка. – Мы можем просто уехать. Начать новую жизнь и не думать ни о какой войне с чернокнижниками.
– Это не обсуждается, – отрезала Василиса. – Мы не можем оставить людей на произвол судьбы. Ты видел, что творилось в деревне. Это преступники, от которых мы поклялись защищать Вольское Царство и его народ. Мы не можем их всех бросить.
– Хотите сдохнуть сами, хоть меня за собой не тащите, – скривился Финист и допил остатки вина.
– Это твой шанс искупить вину перед всеми, кого ты убил, – Василиса смерила его взглядом.
– Не нужны мне твои шансы!
Финист с грохотом опустил кубок на стол, поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, вышел из библиотеки.
– Мяун! Тащи мне ещё вина! – донеслось из коридора.
– Почему он себя так ведёт? – проворчала Василиса.
Кирши пожал плечами:
– Он просто боится умереть.
Финист куда-то запропастился, поэтому Василиса и Кирши сами отправились в лес проверить расставленные им силки, в надежде найти парочку жирных зайцев. Удивительно, но в Тёмных Лесах, которые кишели нечистью, водилось вдоволь дичи. Финист почти каждый день возвращался с охоты с упитанными тушками зайцев. А Кирши, разведывая местность, не раз замечал оленей и волков.
Двигались осторожно, прислушиваясь к окружающим звукам и стараясь держаться едва заметных тропинок.
– Я знаю, тебе не по душе то, что я держу Финиста клятвой, – завела разговор Василиса, избегая смотреть на Кирши.
– Я этого не говорил, – ответил он.
– Значит, ты так не думаешь?
– И этого я не говорил.
Василиса надула губы и спрятала взгляд в темнеющей чаще.
– То, что я чувствую на этот счёт, не важно, – вдруг продолжил Кирши. – Я не собираюсь тебя осуждать и уговаривать отпустить его тоже не собираюсь. Жалости я к Финисту не испытываю.
– Тогда почему тебе не по душе наша клятва? – Василиса вскинула на него удивлённый взгляд.
– Потому что, пока он рядом, тебе больно.
Сердце подпрыгнуло, и щёки тут же стали обжигающе горячими. Василиса рассеянно кивнула и покраснела ещё сильнее под внимательным взглядом Кирши. Повисло молчание.
Кирши был прав, ей действительно было больно. Но страх снова оказаться совершенно беззащитной, слабой, подчинённой чужой воле был сильнее. Необъяснимый, неразумный, слабо связанный с реальностью, но заставляющий сердце испуганно сжиматься оттого, что она снова окажется во власти Финиста. Как до этого была во власти Морены, во власти Белогора, во власти жестокой матери. Но, может быть, – Василиса украдкой взглянула на Кирши – теперь она не будет одна? Может быть, всё, что ей нужно, – просто довериться ему? Может быть, со временем они смогут исцелить друг друга? И однажды она перестанет бояться.
– Как ты держишься столько лет? – спросила Василиса. – Сколько тебе было, когда ты принёс клятву?
– Не помню. Лет девять-десять. – Кирши задумался. – Наверное, отчасти я привык. Ко всему со временем можно привыкнуть. Вегейр говорил, что клятва – моё наказание за то, что я Тёмный, за особую магию в моих венах. За то, что краду волю других людей. Какое-то время я и сам так думал. С возрастом понял, насколько это глупо. Но мне повезло, если можно так сказать, что Вегейр отдал меня Атли, а не оставил себе. Атли, в отличие от отца, хотя бы пытается поступать правильно.