вал, как удлинились клыки, а рот наполнился слюной. Охотничий инстинкт проснулся так неожиданно, что Алексей не заметил, как оказался на четвереньках.
Стало страшно и стыдно. Он вскочил, отряхивая руки от налипшей соломы, и смущенно оглянулся по сторонам — не видел ли кто, как молодой барин на карачках ползает. Молодой человек постарался загнать зверя поглубже и заглянул в открытую дверь конюшни. В углу на кипе сена сидел одноглазый и то ли дремал, то ли мечтал о чем-то. Почувствовав взгляд Алексея, поднял голову и ощерился в белозубой улыбке, затем поднялся и, низко поклонившись, подошел.
Алексей набрался храбрости и сказал, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и властно:
— Господин граф приказал тебе подобрать лошадь для меня. Да чтобы смирная была… и не слишком большая.
Одноглазый продолжал молча скалиться, не двигаясь с места.
— Ты слышал?! — грозно спросил Алексей и снова подумал, что в дороге с этим типом придется сложно.
— Гы! — кивнул головой Хенну и снова замер.
— Что значит «гы»?! — Молодой человек разозлился всерьез. Он как-то уже привык к почтительному и даже подобострастному отношению слуг. — Лошадь, говорю, выводи!
— Ы-ы-ы! — Одноглазый энергично замотал головой и, шагнув к Алексею, вытолкал его во двор.
— Ты чего это? — возмутился молодой человек. — Я вот их сиятельству пожалуюсь, что ты его приказ не выполняешь.
— Гы? — издевательски усмехнулся Хенну.
— Ах ты, пень одноглазый! — окончательно разозлился Алексей и, оттолкнув упрямца, решительно прошел в конюшню. Как только он приблизился к лошадям, они точно взбесились. Дикое ржание, переходящее в визг, ударило по ушам. Лошади вставали на дыбы, били копытами в деревянные перегородки и в панике метались по денникам.
Сзади взревел Хенну и, схватив Алексея в охапку, вытащил его во двор, а сам кинулся в конюшню. Через несколько минут лошади затихли, и одноглазый вышел. Он сердито скалился, размахивал руками и гыкал. До растерянного молодого человека наконец дошло, что лошади испугались волка — животные в отличие от человека способны видеть скрытую сущность. Но вот поведение одноглазого было непонятно. Мог бы и сразу объяснить, к чему толкаться?
— Зачем ты мне «гыкаешь», чудище одноглазое, — раздраженно выдал Алексей. — По-человечески не мог сказать?
Хенну перестал махать руками, как-то сник, мрачно посмотрел на молодого человека и широко открыл рот.
— Ы! — Одноглазый ткнул грязным пальцем в обрубок языка, развернулся и скрылся в конюшне.
Алексею стало неуютно и стыдно, он даже хотел пойти и попросить прощения, но передумал. Во-первых, Хенну стал пугать еще сильнее, а во-вторых, молодой человек подозревал, что одноглазый не оценит этих попыток. В любом случае Алексей в следующий раз решил вести себя чуть вежливее, в конце концов, страх не повод для хамства. Хотя это и самый простой способ почувствовать себя увереннее.
Все же Алексей, завернув на конюшню к Хенну, не рассчитал время и едва не опоздал на встречу, назначенную Екатериной. Пришлось всю дорогу ерзать на сиденье кареты и жалеть, что в центре города нельзя перекинуться. Волком добраться до места вышло бы намного быстрее.
Молодой человек сильно переживал и дергался. Цесаревна пригласила его на конную прогулку, а с лошадьми, как выяснилось, Алексей иметь дело не мог. Неприязнь была взаимной: лошади не нравились ему, а он лошадям. Впрочем, сам Алексей этих животных просто побаивался, как всего непонятного и неизвестного, но признавал их красоту и грациозность. Он с удовольствием наблюдал бы за лошадьми издалека. А вот они от него шарахались.
Теперь придется признаваться даме в том, что он никудышный наездник, а это неприятно, но лучше, чем бегать за перепуганной скотиной для того, чтобы сверзиться с нее через пять минут.
Нежелание ехать на лошади Алексей объяснил неясным, развившимся в детстве страхом. Екатерина отнеслась к этому с пониманием, тем более, ее собственный конь шарахнулся от Алексея в испуге и долго косил на молодого человека выпученным глазом. Поэтому неизвестно еще, кому от верховой прогулки было бы хуже, Алексею или коню.
Поняв, что покататься верхом сегодня не выйдет, будущая императрица возжелала совершить прогулку по Летнему саду. Алексей там бывал раньше… или позже. Молодой человек уже запутался во временах. В любом случае, эта идея Екатерины ему понравилась больше. Тем более, было интересно посмотреть, какие изменения претерпел сад за двести пятьдесят лет.
Гостей в Летний сад чаще всего привозили на маленькой лодке по Неве. Был вход и с суши, но добираться подобным образом до места Екатерине показалось неинтересным, Алексей спорить не стал, хотя лодкам он доверял не больше, чем лошадям. Впрочем, лодки от него, по крайней мере, не шарахались.
— Так вы уже уезжаете? — задумчиво поинтересовалась Екатерина, разглядывая спокойную водную гладь. — Быстро. Я надеялась, что вы задержитесь в Петербурге дольше. Ведь я вас еще не успела толком отблагодарить за оказанную услугу.
— Мне было не сложно, а приятно, — учтиво соврал Алексей, изменив своему правилу говорить правду. — А поездка моя, вполне возможно, окажется недолгой.
— Никогда заранее нельзя предполагать, как обернется то или иное начинание… но это будет завтра, а сегодня, посмотрите, какой погожий день. А то все дожди.
День и правда выдался ясным, солнечным, без единого облачка на лазоревом горизонте. На Неве было прохладно, промозглый осенний ветер заставлял зябко ежиться, но его можно и потерпеть ради красивых видов. Темно-синяя, с болотно-зелеными отсветами водная гладь чуть заметно колыхалась за бортом небольшой деревянной лодки. В мутных волнах тонули солнечные лучи, оставляя после себя лишь разноцветные блики. Лодка рассекала едва заметные волны, переливающиеся брызги разлетались в стороны, и Алексей, не удержавшись, начал их ловить, опустив руку к воде. Маленькие капельки оказались такими холодными, что жалили ладонь.
— Вы, право, как ребенок! — усмехнулась Екатерина, но в ее глазах блеснуло любопытство, и она, последовав примеру молодого человека, дотронулась пальцами до воды. — Холодная.
— Зато красивая, — улыбнулся Алексей. — А вон и берег. Хорошо тут.
— Да, я люблю гулять в парке — умиротворение и покой дикой природы, заключенные в комфортные формы цивилизации.
Алексей первым спустился на берег и помог вылезти спутнице. Летний сад в восемнадцатом веке представлял собой модный в то время регулярный парк. Аккуратно подстриженные невысокие «чайные» кусты с огненными листьями, ровные ряды золотых лип и прямые аллеи. Это то, что можно было увидеть от небольшой деревянной пристани. Вдалеке сквозь осеннюю листву виднелись белоснежные силуэты скульптур. Но рассмотреть их можно было, лишь подойдя ближе.
Нева подступала вплотную к парку, аллеи начинались практически у самой воды. Алексей предложил даме руку. Золотые листья шуршали под ногами и падали с веток, напоминая сказочный дождь из монет.
А может быть, в краю далеком, где-то,
Куда не доплывают корабли,
В ходу такие желтые монеты —
Раскаянья и совести рубли[9].
— Как прекрасно… Вы поэт, Алексей Дмитриевич?
— Нет, это не мои стихи.
— Жаль… Но все равно это очень красивые строки.
В парке было много скульптур, некоторые из них Алексею казались смутно знакомыми. То ли они стояли здесь и спустя двести с лишним лет, то ли перекочевали в музеи Санкт-Петербурга.
— Там вдалеке есть пруд. — Екатерина неопределенно махнула рукой, нарушив затянувшееся неловкое молчание. — Можно покормить рыб.
Алексей кивнул и двинулся в указанном направлении. Он чувствовал себя неуютно и не знал, о чем говорить.
— Вы очень помогли мне, — после долго молчания произнесла цесаревна. — Преданные и самоотверженные люди — редкость в наше время. Их нужно холить и лелеять. Быть может, вы останетесь при мне? Думаю, что смогу уладить этот вопрос с вашим учителем. А мне в создавшейся ситуации нужны верные друзья, те, кому я могу безоговорочно доверять.
— Был бы рад остаться, но не могу. — Алексей и правда принял бы предложение с радостью, только вряд ли Екатерина сможет отправить его домой.
— Почему нет? — Голос цесаревны дрогнул, Алексею почудилось смутное неудовольствие и обида. — Многие бы мечтали оказаться на вашем месте и слышать подобное предложение.
— Может быть, но вы же сами сказали, что цените в людях честность и верность. Правильно? — Молодой человек говорил медленно, стараясь подбирать каждое слово, чтобы ненароком не обидеть сильнее. Высокий статус спутницы его тяготил. — Меня с графом связывают некоторые обязательства, которые не выполнить я не могу. Безусловно, в ваших силах меня от этих обязательств избавить, но… не будет ли это предательством по отношению к учителю? Он рассчитывает на меня, и эта поездка очень для него важна. Точнее, не сама поездка, а ее результат.
— И вы единственный, кто может выполнить поручение?
— К несчастью, да. Я сам не рад предстоящему путешествию, но граф доверил мне важное поручение, и я не могу подвести. Так же как и не мог бы подвести вас.
— Чем дальше, тем более вы мне симпатичны, — склонила голову Екатерина. — Даже возразить нечего. Я могу лишь надеяться, что, когда ваша миссия будет выполнена, вы вернетесь и, возможно, мы возобновим наш разговор. Ваши обязанности перед графом, они же не вечные, правда?
— Очень на это надеюсь, — невесело усмехнулся Алексей, подошел к прозрачной глади пруда и попытался дотронуться до плавающих у самого берега карпов. Рыбы метнулись врассыпную, и молодой человек с сожалением вынул руку из воды. — Быть учеником графа непросто. Он сегодня здесь, а завтра, быть может, уже в другой стране. Но ему нравится Петербург, так что, вполне возможно, он захочет задержаться здесь дольше. Останусь ли я… пока не знаю.
— Вам тут не нравится?
— Нравится, но… — Алексей замялся, подбирая слова. — Я уже говорил вам, моя родина достаточно далеко. К сожалению, я не могу туда вернуться, если граф мне не поможет.