Мир рухнет в бездну, как гремящий камень.
А тот глупец, что зверю даст свободу,
Изменит будущее, связь времен прервав.
Исчезнут боги, города и люди,
И колесницей будет править Хель.
Алексей вертелся, пытался выкинуть из головы надоедливые строчки, но так и уснул с ними. Слова растворялись, превращались в образы и беспокойные сновидения.
Неудачи вывели Шнайдера из себя. Мальчишка с Клыком словно уж выворачивался из расставленных ловушек, сея хаос и справляясь как с зомби, так и с людьми. Создавалось впечатление, что ему помогает Бог или сам дьявол.
Понимая, что отобрать артефакт, видимо, уже не выйдет, некромант кинулся к своему хозяину, оставив далеко позади наемников и карету с телами для новых зомби. Добраться до Питера из-за отвратительной погоды удалось лишь к вечеру второго дня.
Лил надсадный дождь, некромант промок насквозь, но не стал тратить время даже на переодевание, сразу же кинувшись к барону с докладом. Шнайдер не боялся гнева господина, ему просто хотелось как можно скорее убраться отсюда, от проблем, оборотня и слякотной осени. Ради этого он был готов выслушивать вопли Розы.
— Он… он… — Некромант захлебывался словами, с мокрого грязного плаща на пол капала вода, что несказанно раздражало герра Розу. — Он зверь, страшный зверь! Нам нужно бежать, Клык Фенрира у него, и вряд ли получится отобрать. Этот ученик Сен-Жермена слишком силен. Вы знаете… думаю, ему помогает сам дьявол. Я видел его в обличье огромного черного волка.
— Вы говорите глупости, Ганс. Успокойтесь. Вам ли не знать, что ни богу, ни дьяволу нет дела до смертных и их проблем.
— Я теперь уж и не знаю. Но артефакт мы не получим, и смысла задерживаться здесь я не вижу.
— Нет. — Барон вскочил со стула и одним взмахом руки скинул на пол дорогую вазу. На ковер брызнула вода и осколки стекла. Некромант суетливо отскочил и испуганно уставился на своего господина. Щеки Розы раскраснелись, а в глазах появился сумасшедший блеск. — Нет! Мы не будем отступать и бежать, пока я не получу Клык в свои руки. Я не позволю мерзкому колдунишке обойти меня и на этот раз, рано или поздно я раздобуду артефакт, который позволит мне сравняться по могуществу с Сен-Жерменом. А может, и превзойти его. Клык Фенрира вполне может стать этой вещью.
— Слишком опасно, — замотал головой Шнайдер, пытаясь вразумить разошедшегося барона. — Они уже обошли нас, мы можем потерять больше, чем приобрести. Стоит ли рисковать?
— Нам нечего терять. Накануне вечером я получил письмо от Воронцова. Он предлагает покинуть страну. Этот щенок Сен-Жермена все же доставил компромат по назначению. На наше счастье, канцлер нерешителен и не хочет портить отношения с людьми, замешанными в заговоре, предъявив официальные обвинения. Все же помощь мне оказывали не последние люди в государстве. Он медлит и обещает не предпринимать решительных действий, если я уберусь сам. Времени у нас осталось немного. Хорошо, если несколько дней.
— Тем более! Сейчас обстоятельства складываются не в нашу пользу. Нужно бежать, и как можно скорее!
— Нужно, — покладисто согласился Роза, но потом его глаза вновь вспыхнули фанатичным огнем. — Но не сейчас! Я хочу завершить неоконченные дела. Без артефакта я не уеду, а еще этот мальчишка… Кажется, я знаю, как убить одним ударом сразу нескольких зайцев.
— Не уверен, что это хорошая мысль. — Шнайдер боялся и сомневался. Он сейчас с удовольствием сел бы в карету и сбежал как можно дальше из этой неприветливой страны. Даже неоживленный материал для зомби оставил бы тут, но спорить с Розой было бессмысленно.
— Это лучшая мысль, поверьте мне. — Фанатичный огонь в глазах заставлял сомневаться в нормальности барона. — Скажите-ка мне, Шнайдер, осталось ли у вас то замечательное зелье, которое вы хотели испробовать на ученике Сен-Жермена?
— Конечно, но к чему вы клоните?
— Есть у меня новый кандидат для ваших опытов. К сожалению, персона эта столь ценна, что я не смогу вам ее отдать. Да и поить зельем мы ее будем не сразу. Сначала нужно выманить мальчишку с Клыком, а потом отобрать артефакт и замести за собой следы. Иначе, если наше деяние вскроется, нам с вами будет грозить не просто высылка — топор палача. Но оно того стоит.
— Что вы задумали, барон? — Шнайдер слишком дорожил жизнью, чтобы положить ее на эшафот ради чего бы то ни было.
— Я задумал невиданную аферу, которая поможет нам заполучить артефакт, поквитаться с Сен-Жерменом и его учеником и устранить с политической арены нежелательную для Пруссии персону.
— А при чем здесь мое снадобье и вообще некромантия?
— Понимаете, Шнайдер, убийство вызовет слишком большой ажиотаж, а вот самоубийство лишь скорбь… — Роза взял некроманта под ручку и со словами: — Ну и воняет же от вас, Ганс, — вывел его из кабинета.
Глава 20
Граф Сен-Жермен сидел в библиотеке, равнодушно листая недавно вышедшую книгу Вольтера. Приключения наивного юноши Кандида не увлекали, а смысл философских рассуждений ускользал от понимания. Прочитанные слова не складывались в предложения, утекая, как вода сквозь решето, и растворяясь в тревожных мыслях.
Граф уже не раз пожалел, что не отправился вместе с Алексеем. Сен-Жермен и сам вряд ли мог сказать, что его беспокоило больше: опасность, которой подвергался новоявленный ученик, или возможная утрата ценного артефакта. Хотя с Алексеем-то, скорее всего, будет все в порядке, не зря же граф перед его отъездом заглянул в зеркало и смерти ученика там не увидел.
Вспомнив о зеркале, Сен-Жермен скривился, как от зубной боли. Вот с этим бесценным артефактом действительно случилась беда. Вчера ближе к вечеру граф сидел в кабинете и записывал в дневник все интересное, случившееся в течение дня. Интересного было немного, но Сен-Жермен привык ежедневно открывать папку с записями. Он надеялся, когда-нибудь на старости лет, устав от приключений, написать мемуары, и был уверен, что издательства будут драться за право их издать. Но это дело будущего, причем очень и очень отдаленного.
Граф уже почти завершил свою работу, когда услышал странный вибрирующий гул, исходящий от зеркала. Встревоженный, он отбросил перо, не обратив внимания на большую кляксу, появившуюся на аккуратных строчках, и бросился к своему сокровищу. Зеркало светилось, дрожало и сыпало искрами. Гул внезапно оборвался, сменившись звоном, и артефакт пересекла извилистая трещина. Свет померк, поверхность стала тусклой и мертвой.
Граф тогда испытал сильнейший шок — испорчена вещь, которая для него значила больше всей остальной коллекции. Он дрожащими пальцами пытался оживить зеркало, перебирал различные комбинации символов, но ничего не помогало. Ощущение безысходности было непривычным и усиливало панику. Конечно, у него есть запасной выход, но это путь в один конец.
Немного успокоившись, Сен-Жермен попытался разобраться в случившемся. Создавалось впечатление, что произошло тотальное воздействие на реальность, и зеркало, эту реальность отражающее, не выдержало. Словно кто-то порвал само полотно истории. Но граф не знал ни одного мага такого уровня ни в прошлом, ни в настоящем, ни, тем более, в будущем с его ущербной магией.
Всю ночь Сен-Жермен провел в кабинете, вновь и вновь пытаясь оживить зеркало — но все оказалось бесполезным. Он перерыл свой архив в поисках хоть каких-то намеков на подобные случаи, однако здесь у него было слишком мало информации, а другие источники сейчас недоступны.
Утром принесли давно заказанную книгу Вольтера, и Сен-Жермен попытался отвлечься чтением. Но это не помогло. Поняв, что дальше смотреть в книгу бессмысленно, Сен-Жермен решил подняться в кабинет. Особой надежды на то, что ситуация с зеркалом изменилась, у него не было — но, кто знает. Возможно, удастся настроить артефакт на узловые точки, все же они создают в истории наиболее сильные возмущения, и артефакт реагирует на них особенно чутко.
В кабинете его ждал приятный сюрприз — зеркало ожило. Свечение было, правда, слабым и тусклым, но оно внушало надежду. Сен-Жермен последовательно нажал несколько фигур на раме, произнес заклинание, и на поверхности что-то замелькало.
— Заработало-таки! — облегченно вздохнул граф.
Изображение было мутным и двоилось, фигуры людей угадывались, словно сквозь залитое дождем стекло. Но после того, как граф уже приготовился попрощаться с драгоценным артефактом, радовало и это. Постепенно картинка стала более четкой, и удалось разглядеть внутренности православного храма, торжественно одетых людей и две фигуры перед алтарем.
— Это что еще за свадьба? — удивленно пробормотал граф, но потом понял: он видит не свадьбу, а коронацию, и поразился еще больше.
Короновался нынешний наследник престола Петр Федорович, будущий Петр III — щуплого молодого человека с глуповатым лицом трудно было не узнать. Но этой коронации быть не должно, потому что провозглашенный Российским императором Петр III до нее просто не дожил.
Рассмотрев стоящую рядом с наследником высокую, полную женщину с некрасивым, рябым от оспин лицом, Сен-Жермен потрясенно воскликнул:
— Это же Елизавета Воронцова! Какого черта?! А где же Екатерина?!
Граф растерялся. На прилизанных волосах женщины была императорская корона, а значит, ее короновали вместе с Петром.
Изображение снова утратило резкость, замелькали мутные, нечеткие видения, в которых угадывались силуэты людей и зданий. Время от времени поверхность зеркала становилась чище, и тогда картины можно было рассмотреть. Сен-Жермен видел Петра III, подписывающего документы и угодливо улыбающегося высокому господину с суровым лицом, одетому в мундир генерала прусской армии. Затем эти же два человека верхом на породистых лошадях принимали военный парад на Дворцовой площади.
— Ничего не понимаю! — в очередной раз пробормотал граф. — Что здесь делает прусский король Фридрих II?
Картины замелькали с сумасшедшей быстротой, и Сен-Жермен еле успевал за ними следить. Зеркало словно сошло с ума. Граф готов был поверить в это — увиденные картины вызывали недоумение и ужас. Прусские солдаты, марширующие по Невскому. Виселицы. Сотни виселиц. Казни на Красной площади, а среди приговоренных представители высшей знати: Бестужевы, Салтыковы, Голицыны, Долгорукие, Воронцовы, Головины, Дашковы — весь цвет российской аристократии.