– Давай меняться, – спокойно предложил Сашка. – Тебе – ключ, мне – планшет.
– Нет уж! – усмехнулась девчонка. – Сначала восстанови статус-кво, потом получишь свою игрушку. А то сам сорвал, а другие должны обратно вешать.
Внутренний голос подсказал Сашке, что девочка права. Он должен вернуть ключ на место. Но внутренний голос никогда один не звучит. Тотчас же ему возразил какой-то зануда: «Представь, как ты опять просишь папу поднять тебя на плечах… То хочу снять, то хочу повесить… Да еще где проволоку достать?.. Не много ли себе эта сударыня позволяет?»
Поэтому Саша промолчал, думая, как выйти из дурацкого положения. Незнакомка отняла планшет, сидит на дереве, а он ходит внизу, как Лиса из басни.
Вмешался папа, закончивший разговор. Он подошел к Сашке.
– Это твой ключ? – спросил папа странную девчонку.
– Это наш ключ, – ответила та. Говорила вежливее, чем с похитителем, но так же смело и твердо.
Удивленный, папа хотел задать еще какой-то вопрос. Но тут рядом затрубил горн, задорно и резко: ту-ру, ту-ру, туру-руру-ру!
Сашка испугался: вдруг от неожиданности девчонка упадет с дерева вместе с планшетом. Но спортсменка в белых кроссовках вынула из кармана телефон, нажала кнопку – тот прекратил трубить, придержала планшет локтем, начала с кем-то разговор. Сашка замер, как та самая крыловская Лисица, – подхватить планшет, если выронит.
Девчонка не столько говорила сама, сколько слушала. Как показалось Сашке, что-то ее удивило. Потом отключила телефон и обратилась к папе.
– Николай Юрьевич, – сказала она, – вы приехали к Наталье Александровне?
Наступила тишина, в которой отчетливо раздался мамин «ой!». Сашка понял ее испуг. Вообще-то они действительно приехали к Наталье Александровне, Сашкиной бабушке. Но знать это первым встречным девчонкам не полагалось. Не для этого же Сашку увезли так далеко из Москвы!
Голос мамы был такой напуганный, что девчонка, не дожидаясь ответа, стала объяснять:
– Это Лешка, наш суперхакер. Он увидел в камере, что кто-то вору… снимает ключ. Позвонил мне, а я была на пробежке. Пока мы говорили, он проверил номера вашей машины по базе ГИБДД и узнал вашу фамилию.
– Ха-акеры… ка-амера… база ГИБДД!.. – простонала мама, обращаясь к папе. – Коля, давай уедем отсюда.
Сашке тоже стало не по себе: кому приятно, когда о тебе так быстро и так много узнали? Он пригляделся и увидел на карнизе ближайшего дома еле заметный объектив камеры.
– Вот я и решила, что вы приехали в гости к Наталье Александровне из нашей школы. Она ведь тоже Дроздова, – договорила девчонка.
– Ну да… – растерянно сказал папа, – это моя мама, а для Александра – бабушка. Мы хотим перевести Сашу в ее школу.
Девчонка спрыгнула с дерева – мама опять ойкнула. Незнакомка присела, распрямилась, как пружинка. Протянула Сашке планшет:
– Держи. Меня Аня зовут. Я когда узнала, что кто-то вывеску дяди Бори портит да еще на видео снимает, решила: опять балбесы проказят. Мы здесь специально камеру поставили, чтобы балбесы ключ не тронули. Мы им недавно акцию сорвали, вот они и хотят отомстить дяде Боре, потому что мы с ним дружим.
Сашкины мысли вертелись и прыгали, будто он только что сам спрыгнул с дерева и шарахнулся головой. Какие-то балбесы… Проводят акции… Аня, Лешка и еще кто-то с ними воюют… Интересно!
А еще Сашке захотелось подружиться с Аней. Узнать, как она научилась так ловко лазать по деревьям и умело прыгать. У него в классе мало кто из парней так бы рискнул.
Стало немного грустно. Саша вспомнил, что теперь – в его бывшем классе.
Между тем Аня бойко продолжила:
– Давайте ключ на место повесим. Вы как его сняли без лестницы?
– Александр залез мне на плечи, – смущенно ответил папа.
– Вам, наверное, тяжело было, – заботливо сказала Аня. – Давайте я залезу Саше на плечи и примотаю его как следует.
Сын и папа удивленно переглянулись.
«Экая коза-залеза! – подумал Сашка. – Не успели подружиться, а уже на плечи лезет! Да, кстати, вот и подружимся. Только пусть кроссовки снимет».
Он уже хотел согласиться, но тут открылась дверь дома. Того самого дома, который показался заброшенным и расселенным. Вышел невысокий дедушка с белой бородой и такой же снежной головой. На руках – толстые рабочие перчатки, поверх синей куртки – серый опрятный фартук.
– Аня, что опять случилось? – спросил он.
– Да вот, Борис Петрович, приехали московские родственники Натальи Александровны и решили рассмотреть ваш ключ. Сейчас мы его обратно повесим.
Борис Петрович снял левую перчатку, сдвинул пальцами на лоб очки с огромными толстыми линзами, поднял голову и лишь тогда увидел, что ключ висит не на вывеске, а в руках юного гостя.
– Если насмотрелись, тогда повесьте обратно. Сейчас стремянку принесу, – сказал он.
– Борис Петрович, дядя Боря, – несмело произнес папа, – у вас теперь здесь мастерская?
Дядя Боря пригляделся, даже глаза протер.
– Коля? – сказал он, глядя на папу. – Здравствуй. Ну да, вернулся в родное гнездо. Здесь мастерская, здесь и живу. Внутри порядок навел, а снаружи пока что только ключ повесил. Вы, наверное, и решили, будто он ничей.
Папа кивнул: все именно так. Объяснил, повернувшись к маме:
– Помнишь, я тебе рассказывал про дядю Борю, который мог любой замок починить?
– Помню… – вздохнула мама. – Мне это не нравится. Саша не успел приехать, как уже нашел здесь приключения. Может быть…
– Нет, – перебил ее Сашка, – я хочу здесь остаться. Мне уже нравится.
Между тем дядя Боря вынес стремянку и направился к вывеске. Аня подскочила к нему.
– Дядя Боря, пожалуйста, – ловко взяла лестницу из рук, – вам не надо самому. Лучше я, а вы будете подсказывать.
Она потащила стремянку под кронштейн. Саша опомнился, подхватил лестницу, помог донести.
– Держи ее крепко, – вместо «спасибо» сказала Аня, – здесь неровно.
Дядя Боря не стал спорить, а протянул Ане проволоку.
– Займусь этой, как ее?.. – слегка стукнул себя по голове, вспоминая слово, – дистанционной консультацией. Обмотай четыре раза, потом…
Аня внимательно слушала советы, при этом шепталась с Сашкой:
– Будешь у нас учиться? Вот здо́рово! Я когда тебя увидела, даже расстроилась: на вид нормальный парень, а балбес.
– Кто такие балбесы? – спросил Сашка.
– Потом расскажу. Давай ключ, Буратино!
Сашка протянул ей свою добычу. Аня возилась еще минуты две. Потом спрыгнула, отодвинула стремянку – любуйтесь.
На улице, теперь уже залитой весенним солнцем от тротуара до крыш, сверкал ключ. Будто он и вправду был из чистого золота.
На вершине холма, того самого, с которого Саша впервые увидел Антоновск, стояла машина. Черная, очень большая и мощная. Такая мощная, что могла бы взять на буксир фургон с цирковым бегемотом, а после поехала бы и даже обгоняла другие машины.
Рядом стояли трое мужчин и тоже смотрели на Антоновск. Точнее, смотрел один из них, а остальные двое глядели на него. Все решает шеф. А главное, разве это хорошо, если твой шеф взглянул на тебя, а ты при этом отвлекся?
Но шеф пока что смотрел на город. Это было его привычкой. Пусть он уже видел карты и фотографии, прочитал докладные и расчеты – для окончательного решения надо было посмотреть своими глазами.
Осмотр закончился. Шеф кивнул подчиненным:
– Да, это подходит. Зачищайте площадку.
Часть первая
Глава 1Власть – детям!
– Но гувернер услышал разговоры детей и рассказал о них барину. А тот приказал, чтобы завтра, когда будет медвежья травля, Ферапонт встал в засаду с ружьем и стрелял в своего любимца. Как, по-вашему, должен был поступить Ферапонт?
Седьмой «А» загудел. Кто-то предполагал, что крепостной егерь убежит ночью с медведем, ведь он же почти ручной, и будет водить его по ярмаркам. Кто-то говорил: «Убежит без медведя». Кто-то считал, что все-таки выстрелит, как же иначе. Молчали лишь ученики, уже прочитавшие рассказ Лескова «Зверь».
Среди них был и Сашка. Ему нравилась игра, которую устраивала Наталья Александровна каждую неделю на уроке литературы. Когда до звонка оставалось минут пятнадцать, она читала начало рассказа Чехова, Куприна, Лескова, часть сюжета пересказывала словами, а потом предлагала ученикам решить самим, что же должно было произойти дальше, как поступит тот или иной герой? Начинался спор, и его не всегда останавливал даже звонок.
Потом треть класса, чаще девчонки, но иногда и мальчишки, подходили к Наталье Александровне и несмело спрашивали: что же было дальше? Пожилая учительница отвечала просто: «Читайте». Если же ей говорили, что этой книги нет в районной библиотеке, Наталья Александровна улыбалась:
– Вы в Интернет ходите? Если так, то вас в электронных библиотеках не забанили? Где их найти, спрашивайте у Федорова или Петренко.
После того как в классе появился Сашка, она добавляла: «Или у Дроздова». Сашка немного гордился.
Он жил в Антоновске уже две недели. Город ему нравился. Квартира Натальи Александровны была почти в центре, до школы идти пять минут улицей, три – дворами, и все дворы открыты, ни одного замка на воротах и калитках, как в Москве! Дом в три этажа построен сто лет назад, а может, и раньше. Подъезд с такой широкой лестницей, что его хотелось назвать парадным. Вокруг дома тянулись высоченные липы и тополя, улицы почти не было видно из-за зарослей сирени, хотя кусты еще не зазеленели. Сашка бежал утром в школу по ковру прошлогодних листьев, и этот ковер был такой толстый, что в нем терялся мелкий мусор.
Нравилась ему и сама квартира. Пусть в ней не было евроремонта, но, по мнению Сашки, она без него отлично обходилась. Из-за ремонта пропали бы десятки уютных мелочей. Огромная дровяная печь с плитой на кухне – она топилась! Старинный пылесос с медным корпусом, похожий на шлем водолаза. Пылесос тоже работал, его десять лет назад чинил дядя Боря, а в прошлом году – его внук Витька. В кладовке – не каком-нибудь чуланчике, а целой комнате – навешены полки от пола до потолка, а на них – старые чемоданы, жестяные и стеклянные банки старинной причудливой формы, настоящие аптекарские весы с гирьками. И книги. Они были в квартире везде.
А больше всего Сашке нравилась бабушка. Особенно тем, что так ни разу и не заговорила с ним о том, что заставило его переехать из Москвы в Антоновск.
Школа тоже понравилась Сашке. Хотя знакомство с нею едва не началось с неприятностей. Или с приключений – это уж с какой стороны посмотреть.
В первый день перед школьным крыльцом к нему подошли трое ребят классом старше. Обступили и заговорили то ли с Сашкой, то ли сами с собой.
– Гляди-ка, новичок.
– Вроде крутой.
– Или не крутой. Счас выясним.
Сашка не то чтобы испугался, но в голове завертелось много-много мыслей, и все одновременно. «Если говорить, то с рыжим, а если драться, то начинать с верзилы, который слева. Телефон в кармане, могут разбить. Охранника на крыльце, как в Москве, нет – жаль».
Ничего не успел ни сделать, ни придумать, как появилась Аня. Она не то что вклинилась – она подскочила к Сашке, оттолкнув рыжего, и обратилась к новенькому:
– Привет, Саня, как дела?
Агрессивная тройка чуть-чуть попятилась. Ссориться с Аней в школе явно не любили.
И в этот момент подошел еще один паренек, в коричневой куртке со множеством въевшихся пятен. Протянул руку Сашке:
– Привет, Саш, рад, что приехал.
– Это Витька, внук дяди Бори, – шепнула Аня.
Не успел Сашка поздороваться с Витькой, как увидел рядом незнакомую девочку с длинной золотистой косой. Она тоже поздоровалась с ним, да еще как!
– Александр, рада вас видеть! – Девочка улыбнулась и даже сделала реверанс, будто фрейлина встретила принца, вернувшегося из дальнего путешествия.
– Это наша Вичка-ботаничка, – снова зашептала Аня. – Зубрилка, заучка, всезнайка. Разводит кактусы и дарит друзьям.
– А ты – Анка-хулиганка! – возмутилась Вика. – Александр, вы не слушайте ее. Она только и делает, что скачет по крышам, фехтует на деревянных палках и обижает меня, если только в этот день нет контрольной.
– Здрасте! – теперь возмутилась Аня. – Деревянный меч, созданный рукой мастера, – она показала на Витьку, – палка?
Девчонки спорили, не обращая внимания на хулиганов. Тут появился еще один мальчик, в очках с толстыми стеклами. Был он невысокий, толстоватый, мчался-катился по школьному двору, как тяжелый шар по дорожке боулинга. Хулиганы расступились, чтобы не быть сбитыми с ног, а очкарик подскочил к Сашке, протянул пухлую и все же крепкую руку:
– Привет! Алексей.
– Это наш главный айтишник и хакер, – представила друга Аня. – Это он тебя увидел на мониторе. С ним ссориться не надо. Я, если обидишь, только уши надеру, Вичка – списать не даст, а вот Лешка взломает твою страничку и разместит твой портрет в полный рост с головой макаки.
– А вот не надо было… – задорно начал Лешка, но замолчал и не стал пояснять, как его обидела Анька.
Хулиганы вздохнули хором и побрели в сторону входной двери.
Сашка обрадовался. Бывало так, что в новой школе у него сразу появлялись враги. Но чтобы сразу друзья – не бывало.
– Это балбесы! – торопливо спросил он, услышав звонок.
– Нет, так, балбесята! – махнула рукой Анька. – Отдельная история. На этих не обращай внимания. Они как увидели, что ты рядом с нами, про тебя уже забыли.
– Надолго ли? – поинтересовался Сашка.
– Навсегда! – отрезала Анька.
Витька, Вика и Лешка согласно кивнули.
Учиться в новой школе оказалось не так просто, как думалось вначале. Легче всего давались физика и химия. Оказывается, Сашка не только прекрасно знал теорию, но и проделал все опыты, описанные в учебнике. Даже стало жалко новых одноклассников: лабораторные приборы в их школе не обновлялись с прошлого века. Физичка Любовь Николаевна попросила Сашу сделать доклад про московский музей занимательных наук «Экспериментаниум» – о том, как его бывший класс бывает там раз в месяц. Ребята слушали, смотрели видеоролик – Сашка вывел его с планшета на большой экран; учительница тихо сокрушалась: «Нам бы так…»
Зато на первой же алгебре выяснилось: новые одноклассники ни в чем не отстают. А уж на русском и литературе Сашка не то чтобы пришел в ужас, но сразу дал себе клятву каждый вечер читать учебник на две страницы вперед. Тем более Наталья Александровна обещала, что щадить на уроках не будет. Даже наоборот, станет придираться.
Интересно было на физкультуре. Спортзал прежней, московской школы был маленький и современный, заставленный тренажерами. Школьный спортзал в Антоновске – огромный и старый. Сашка сразу же подумал, что такой зал, как и химическую лабораторию, в Москве показывали бы как школьный музей. Вслух говорить не стал: чего друзей обижать? Но по огромному залу можно было носиться, а когда пожилой физрук Иван Борисович задерживался в тренерской – с разбегу заскакивать на высокую кучу матов. Или устраивать состязание на шведской стенке – кто быстрее залезет. Сашка не без гордости отметил, что перегонял его только один одноклассник. И еще Аня.
Физрук, когда узнал, что Сашка играл в хоккейной команде, печально вздохнул:
– Хоккейная команда – моя мечта… Если бы ФОК был достроен, как еще в позапрошлом году обещали… – И бросил взгляд на Вичку.
Та отвернулась, но чуть-чуть покраснела. Сашка тогда не понял из-за чего. Потом узнал, что ФОК – физкультурно-оздоровительный комплекс, а Викин папа – вице-мэр.
Больше всего Сашка скучал на уроках информатики. Такой монитор, как в школьном компьютерном классе, он видел лишь однажды – на даче, в чулане. Но там он стоял уже лет десять, а здесь ребята работали с этими мониторами, столь же древними процессорами и чудовищно медленным Интернетом. Математичка, что вела информатику, позволяла Сашке и Лешке заниматься чем хотят, только иногда просила помочь одноклассникам.
Сашка консультировал всех, даже того рыжего, который в первый день хотел узнать, насколько крут новичок, во время совмещенного урока для седьмого и восьмого классов. Рыжий оказался тезкой и в общем-то нормальным парнем. Еще Сашка украдкой играл в «Забайкалье». И сочинял письма московским друзьям.
«Ленка, привет!
Не удивляйся письму. Моя бабушка Наталья Александровна, учительница литературы, жаловалась, что сейчас разучились писать письма. А раньше был целый жанр, назывался „эпистолярный". Вот я и тренируюсь.
А еще, Ленка, мама просила меня поменьше бывать „ВКонтакте". Если хочу пообщаться с друзьями, то писать письма и не говорить, где я сейчас. Поэтому захожу „ВКонтакт", только чтобы поиграть в „Забайкалье".
Живу я в очень хорошем городе N. От Москвы можно за полтора часа доехать на машине и за два – на электричке. В городе много разных интересных мест. Например, старый завод, подвалы которого, похоже, никто не изучал. Это упущение надо исправить. Еще есть старый графский парк и огромная водонапорная башня на вокзале. Жаль, я не могу поместить „ВКонтакте" ее фотографию.
А еще у меня появились новые друзья! Сначала я познакомился с Анькой. Она бегает, прыгает, занимается самбо и фехтованием. Хочет открыть в городе клуб исторической реконструкции, махать мечами и алебардами. Говорят, она легко может выписать путевку в травмпункт и без деревянного меча, так что с Анькой лучше не ссориться.
А я в день нашего знакомства с ней поссорился. К счастью, она только утащила мой планшет. Вообще-то поделом – я сам стянул ключ с вывески. Думал, он ничей. А оказалось, его повесил дядя Боря, дедушка Витьки. Витька тоже мой друг. Он, как и дедушка, может все починить. Даже мобильник, которым играли в футбол, а потом утопили в пруду.
Если Витька – гений железяк, то Лешка – самый крутой айтишник, которого я видел. Для него нет запароленных сайтов. Если он решит кого-то затроллить, то ты его не выгонишь, пока сам не уйдет. И самое главное, для него нет мертвых компьютеров. Он способен оживить любой, правда иногда вместе с Витькой. Анька говорила, что может сбросить мой планшет с Белой башни, и они его восстановят.
И еще одна наша подруга – Вичка-ботаничка. Или Вичка-юридичка. У нее папа работает в городской администрации замом мэра. Но она не воображалка, а всем помогает и дает списывать на математике. Папа хочет, чтобы она стала юристом, а Вика больше всего любит выращивать цветы и даже овощи. Над ней посмеиваются одноклассницы. Но Анька всегда говорит, что смеяться над своей подругой может только она. Остальные за смешки могут получить.
Аня, Виктор, Вика и Лешка дружат со мной. Бабушка говорит, что если нас пятеро, то в прежние времена мы были бы пионерским звеном, самым дружным в классе. Для нас пионервожатая обязательно придумала бы какое-нибудь полезное дело. Атак нам приходится самим искать, чем заняться. Мне понравилось слово, и я так и называю нашу компанию – Звено.
По правде, они дружат со мной не потому, что я такой крутой москвич, а из-за бабушки. Она их любимая учительница. Аня мне так и сказала: «Внук Натальи Александровны дрянью быть не может».
Ленка, чес-слово, я вас не забыл. Хочется самому приехать, еще лучше вас сюда пригласить. Но ты сама знаешь, почему пока это невозможно…»
– Наталья Александровна, – сказал Лешка, – я думаю, что Ферапонт должен был прицелиться в барина и приказать ему оставить медведя в покое. Дождаться, пока медведь убежит в лес, а потом тоже убежать.
– И жить в берлоге? – спросила Вика.
Аня добавила:
– Без Интернета!
Учительница с улыбкой слушала диалог. Как заметил Сашка, Наталья Александровна никогда не мешала ребятам, когда они спорили.
Лешка хотел было ответить. Но тут в дверь постучали. Вошел директор.
Борис Васильевич всегда носил черный костюм. И вообще, выглядел как настоящий школьный директор из детской книжки. Сергей Анатольевич, директор московской школы, ходил в джинсах и свитере, мог поиграть с ребятами в футбол. Даже слова «родителей к директору» не звучали угрозой. Ну, пообщается мама с Сергеем Анатольевичем, чего тут страшного?
Директор школы номер 1 города Антоновска в футбол ни с кем не играл. Но, как заметил Сашка, не был ни занудой, ни злюкой. А что серьезный – в Антоновске так привыкли.
Разговоры замолкли, класс встал. Все с интересом глядели на вошедшего.
– У меня для вас новость, – объявил Борис Васильевич. – Ровно через месяц и одну неделю наступит праздник, который называется… – Директор сделал паузу.
Вика первой подняла руку:
– Международный день защиты детей!
– Календарь и калькулятор в одной голове, – уважительно шепнул Лешка.
– Правильно, – кивнул директор. – Городская администрация долго думала, что подарить детям, и решила в этот день…
– Сделать школьника мэром, – печально шепнула Анька.
– Передать власть детям, – торжественно договорил директор. – Возрастные критерии для юного мэра – двенадцать – шестнадцать лет. До пятнадцатого мая каждый претендент на пост мэра должен написать сочинение. Его тема: «Почему я никогда не уеду из Антоновска». Жюри будет читать сочинения десять дней и двадцать пятого мая назовет победителя, который вечером тридцать первого мая приступит к обязанностям главы города.
По классу пронесся шепот. Похоже, ребята не очень удивились идее.
– Так что пишите, – сказал директор, – и заранее изучайте полномочия мэра.
– Я уже в прошлом году изучила, – прошептала Аня.
Директор посмотрел на нее, может, даже испросил бы что-нибудь. Но тут прозвенел звонок, и Борис Васильевич удалился.
За ним к дверям потянулись ребята. Они обсуждали новость. Только Витька был еще под впечатлением от рассказа про жестокого барина, несчастного егеря и ручного медведя.
– Саня, а чем все закончилось-то? – несмело спросил он. Спрашивать Вику Витька не решился.
– Спойлерство запрещено, – встряла Анька, услышавшая вопрос. – Читай, так интереснее.
Витька печально вздохнул.
Глава 2«Котюша» и шабаш в стиле индустриал
– Ань, ты будешь писать сочинение? – спросил Сашка.
– Еще не решила. Может, буду, может, нет. Какая разница?
Друзья шли из школы. С давних пор у них сложилась привычка после уроков идти в гости или к Вике, или в мастерскую дяди Бори. Сам Витька жил далеко, в заречном районе. Лешка и Аня – поближе, но гостей к себе не приводили, каждый по своей причине. Зато Вика – в пяти минутах от школы, квартира большая и гостям всегда рады.
– Интересно, какие полномочия у мэра? – поинтересовался Сашка.
– Небольшие, – кратко ответила Вика.
– Я в прошлом году убедилась, – пояснила Аня. – Тогда тоже выбрали мэра, восьмиклассника. Я даже агитировала за него, потому что он в свою программу вписал турнир в память князя Юрия. Только когда новый мэр-однодневка пришел в администрацию, оказалось, ничего он не может. Хотел подписать указ об экскурсии в Сочи для всех школьников – горсовет не одобрил. Хотел сделать бесплатный проезд для школьников – тоже не может.
– А сделать мороженое бесплатным он не пытался? – спросил Сашка.
– Не додумался, – сказала Анька. – Все, что ни захочет, ничего не может. Кончилось тем, что вечером устроил дискотеку в актовом зале администрации. На это полномочия были. А турнир… Ну, кому он нужен, кроме меня? У нас и клуба-то нормального реконструкторского нет.
Минуты две шли молча. Анька была так расстроена, что никто не знал, как ее утешить.
– Мне папа говорил, – прервала молчание Вика, – в администрации прошлой весной совещались, как лучше отпраздновать первое июня: провести конкурс с ценными призами или сделать школьника мэром города. Решили выбрать мэра.
– Почему? – спросил Сашка.
– Экономней для бюджета, – ответила Вика.
Вика жила в новом доме, что уже было редкостью. Насколько успел заметить Сашка, в Антовске лишь три новых многоквартирных здания. Викина квартира – водном из них, на пятом этаже. Просторная, с окнами, развернутыми на юг, восток и запад. «Видите, какие плотные шторы, – говорила Вика, – потому что солнце у нас постоянно в гостях. Только я люблю солнце».
И действительно, в Викиной комнате шторы всегда были отодвинуты, а когда она приходит на кухню, отодвинет и там тоже.
Еще на широких подоконниках и стеллажах возле окон множество растений. И горшки, и горшочки, и поддоны с рассадой.
– Восхищайся, но не спрашивай, что где растет, – в первый же день предупредила Сашку Аня. – Иначе лекция на полчаса обеспечена и тебе, и всем нам.
Викин папа пропадал в своей администрации почти весь день. Администрация располагалась неподалеку от школы – в двухэтажном кирпичном доме. На площади перед ней стояла странная ель с обожженным стволом. Будка охранника на входе всегда пустовала или на кресле спал кот – заходи кто хочет. Жители Антоновска заходили в администрацию по своим делам или в буфет за пирожками. Были они очень вкусные, особенно с повидлом. И стоили в два раза дешевле самого дешевого и невкусного московского пирожка. Сашка, когда попробовал, позавидовал Викиному папе – весь день рядом с такой вкуснятиной.
Викина мама приходила с работы после шести. Она уже привыкла к такому стихийному бедствию, как дочкины гости, и учитывала их, готовя обед.
– Котле-еты! Самые лучшие в мире котле-еты! – нараспев сказала Вика, открывая холодильник. – Это – голодным предкам-труженикам, остальные нам. Еще редиска и огурцы! Аня, нарежь их в салат. Лешка, Витька, мыть руки, накрывать на стол. Не стойте, как в Третьяковке, сами знаете, где тарелки, где вилки.
Сашка был у Вики в гостях лишь второй раз, и к нему команда не относилась. Поэтому он сел на длинный мягкий диванчик, рассчитанный на десятерых гостей, достал планшет. Лешка поставил две тарелки, солонку, потом тоже открыл рюкзак, вынул ноутбук.
– Та-а-ак! – одернула его Аня. – Мы общаться будем или каждый залезет в Инет? Кто первый компьютер раскроет, тот посуду моет!
Сама она уже вовсю крошила огурцы и редиску. Даже обычный кухонный нож в ее руках казался абордажной саблей или кортиком. Мелькнет лезвие, пропляшет по доске – и в большую глиняную миску сыплются нарезанные овощи.
– У меня важное дело! – запротестовал Лешка. – Я мониторю балбесов.
– Пять минут, – смилостивилась Аня. – Потом возвращайся к людям.
О том, кто такие балбесы, Сашке рассказали еще в первый день знакомства. Точнее, даже не рассказали, а показали. Лешка включил компьютер, нашел в два клика нужную страничку. Еще посоветовал девчонкам заткнуть уши.
На экране появилась фигура в черных трениках, черной куртке-пайте – капюшон натянут на лоб. На лице марлевая повязка, тоже выкрашенная в черный.
– Привет! – прогнусавила фигура. – Вас приветствуют Антоновские Балбесы. Добро пожаловать в Антоновск – центр русского экстрима.
В руках парня появилась колба. Через секунду Сашка понял, что это… клизма. Клизма упала на пол и взорвалась, окутав комнату облаком дыма. Сквозь него было видно, как балбес корчится, будто его поразили осколки гранаты, и валится на пол. А потом вскакивает и начинает дико ржать.
– Это у них такая заставка, – пояснила Вика. – Дальше начинаются подвиги.
В одном клипе балбесы привязали детскую коляску к автобусу, самый мелкий запрыгнул в нее и проехал метров двадцать, пока водитель не остановился. В другом клипе наливали в фонтан посудомоечное средство и хохотали, глядя, как пенный стог вываливается за бортик. В третьем – садились на ежа.
На других записях они надевали друг другу на головы бумажные колпаки, поджигали их и тут же прыгали с мостков в речку. Прятались возле насыпи, потом выскакивали и проносились перед идущей электричкой – истошный гудок заглушал закадровый хохот.
– Это и я бы мог, – пробурчал Сашка, глядя на поезд.
– Мог бы, если совести нет! – сердито посмотрела на него Анька. – Балбесу – прикол, а у машиниста мог случиться инфаркт. Я тоже люблю адреналин погонять, но других людей для этого не использую.
Новые клипы – новые подвиги балбесов. На белой привокзальной башне нарисована огромная дьявольская рожа. В темноте она светится. Голос за кадром: «Наш город улыбается своим гостям».
– О как! – воскликнул Сашка. – А ведь я этот клип видел. Только без заставки. Не понял, что дело происходит в Антоновске.
– Это еще ладно – башню отчистили, – вздохнула Аня. – Я, кстати, помогала. А вот дальше…
На экране опять появилась фигура с закрытым лицом.
– Даже в Антоновск приходит Новый год! – хихикнула она.
Действительно, в кадре показалась украшенная елка.
– А горит она круче всех. Раз-два-три, елочка, гори!
Гирлянды не засветились – загорелась сама елка. Ветви вспыхивали одна за другой, стеклянные шары падали в снег, кричали прохожие, доносился детский плач.
Возле елки остановилась пожарная машина, ударила струя воды. За кадром бодро запели: «Весело, весело, встретим Новый год!» И появилась обычная финальная надпись: «Антоновск – столица русского экстрима».
– Елку потушили, – сказала Вика, – но выживет ли она – непонятно. Ее посадили сорок лет назад, чтоб не срубать каждый год ель в лесу. Так и жила у нас елочка, пока балбесы не завелись.
Сашка удивился: почему хулиганов не зафиксировала камера наружного наблюдения? Оказалось, что камеры в городе установили года четыре назад по какой-то областной программе. Одна из них была возле администрации, вот только ничего не записывала, а в онлайне никто не наблюдал.
– После истории с елкой, – продолжила Аня, – мы решили: хватит! Лешка подключился к трансляции с камер, заодно стали записывать. Еще нашли наблюдателя – смотреть кадры со всех камер, Витькину бабушку. Ей нравится с хулиганами воевать. Кстати, она тогда увидела, как ты снимаешь ключ, и позвонила мне. Я подумала: «Кому, кроме балбесов, может ключ понадобиться?»
Сашка смутился и, чтобы отвести разговор от себя, торопливо спросил: для чего балбесам нужно хулиганить и выкладывать свои подвиги в Интернет? Хотя и сам догадывался.
– А еще москви-ич! – удивился Лешка. – Во-первых, они собирают лайки. Это же круто: ты дурью маешься, а столько людей тобой восхитились. Комменты разные, тоже в основном: «Ну, парни, вы о…»
Аня слегка дернула Лешку за ухо. Сашка заметил еще в первый день: в Звене ругаться не принято. Каждый, кто слышит плохое слово, должен вмешаться и предотвратить. Лучше всех вмешиваться получалось у Аньки.
– Я хотел сказать «оглупели»! – возмутился Лешка. – Комменты, конечно, чаще всего из России, но бывают и из других стран. Типа «крези рашен бойз». Им это тоже нравится. А во-вторых, они собирают деньги со зрителей. Не думаю, что им много присылают, но на сигареты достаточно.
– Надо же, какие идиоты на свете бывают! – заметила Аня. – Неизвестно кому, неизвестно для чего деньги давать. Еще глупее, чем садиться на ежа.
– Вообще-то так принято во всем мире. – пояснил Сашка. – Система называется «краудфандинг».
– Чего-о? – не понял Витька.
– Люди собирают деньги на разные полезные дела. Выпустить альбом какой-нибудь альтернативной группы, книгу издать, на операцию для больного.
Недоверчивая Аня покачала головой:
– Так же надурить можно. Наплетут всякое и сделают твоим деньгам полный крауд…
Сашка не стал возражать, так как заинтересовался другой темой.
– Так вы их знаете?
– Конечно, – ответил Лешка. – Мы их знаем. Двое, Петров и Саенко, в восьмом классе, а Шерстев школу окончил и не работает. Когда Анька тебя увидела, то решила: в команде балбесов пополнение.
Сашка не обиделся, а спросил:
– И что вы делаете?
– Пока просто отслеживаем. Однажды одну их акцию сорвали…
Квартира была грязной и запущенной. Взрослый парень, тоже грязный, запущенный и печальный, сидел за компьютером, а мужчина, еще старше, очень злой, ходил рядом и задавал неприятные вопросы:
– Ты выяснил, где находится Дроздов?
– Не, – мотнул головой парень.
– А почему?
– Не сумел, – невнятно сказал парень.
Мужчина нагнулся к собеседнику. Смахнул на пол пластиковые тарелки с остатками еды, упаковки от сока и две пустые коробки с корками засохшей пиццы. Схватил парня за воротник, крепко встряхнул.
– Не сумел? А в тюрьму хочешь? Говори: хочешь или нет?!
Парень не то чтобы оживился, но пробормотал:
– Не хочу.
– Тогда чего дурью маешься? Ты хотя бы на его страничку «ВКонтакте» заходил?
Парень снова помотал грязной головой. Мужчина толкнул его кресло, откатил, сам прильнул к компьютеру.
– Все за вас делать надо, всему учить! Находишь контакт. Александр Дроздов, Москва. Потом номер школы. Вот, уже нашел.
– Вижу, – растерянно кивнул парень, – а что дальше-то делать?
– Читать его стену. Фотографии смотреть, может, какое-нибудь здание приметное будет, по которому можно место узнать. Запомнить, кто у него новые друзья, из какого города. Давай включай мозги. Не думай, что отвертишься. Если до суда дойдет, я последним сяду!
– Вик, что такое «Вальпургиева ночь?» – шепотом спросил Лешка. Он побаивался Анькиных насмешек и, если чего-нибудь не знал, то спрашивал максимально тихо.
– Ночь с тридцатого апреля на первое мая, когда ведьмы на ша́баш собираются, – прошептала Вика.
– Слышите! – сказал Лешка громко. – Балбесы решили в эту ночь свою акцию устроить на заводе.
Сашка переспрашивать не стал. Он уже знал: хотя в городе несколько предприятий, но завод – один, Антоновский инструментальный.
– Они эту акцию решили заранее объявить, – продолжал Лешка. – «Этой весной, в Вальпургиеву ночь, на территории заброшенного металлургического завода города Антоновска состоится шабаш в стиле индустриал. Котлы, цепи, плавильные печи, кузнечные молоты. Адский грохот и стоны душ под гидравлическим прессом. Чугунные зомби и стальные вампиры. Выход воскресшего Терминатора из доменной печи. Зловещие напитки, страшная танцевальная программа, сплошной трэш, угар и адский отжиг».
Сашка ухватился за стол, чуть не опрокинув тарелку с остатками салата, и рассмеялся. К нему присоединилась вся компания. Только Витьке было не смешно.
– Они это серьезно? – спросил Сашка.
– Ну да, – подтвердил Лешка, – даже взнос объявили для участников – пятьсот рублей. Ждут, что какие-нибудь идиоты из Москвы приедут.
– Может, заявить в полицию? – предложил Сашка.
– А толку! – махнула рукой Аня. – «Нужно заявление, необходимо правонарушение, делать больше нечего, как реагировать на глупости в Интернете…» Вик, так будет?
Вика печально вздохнула.
– Мы уже обращались, – пояснил Витька, – когда балбесы собирались в День Победы «котюшу» запустить.
Сашка удивленно взглянул на друзей. Что такое «Катюша», он знал.
– У нас стоит памятник – «Катюша». Так они собирались сделать ракеты, привязать к ним шесть кошек и выпустить залпом. Мы в полицию обратились, а там посмеялись и говорят: «Пусть сначала сделают, тогда поймаем и посадим». Самим пришлось устроить засаду, их пугануть, а кошек спасти.
– Гады!.. – тихо сказал Витька. – «Заброшенный металлургический завод»! И не металлургический он, и не заброшенный.
– А что он сейчас выпускает? – спросил Сашка.
Друзья переглянулись, не находя ответа.
– Какие-то контейнеры вроде делает. Или делал, – неуверенно проговорил Витька. – Раньше на АИЗе половина города работала. А они – «трэш, угар, Терминатор». Это все равно что как на больном человеке плясать.
– Значит, сами устроим им адский отжиг! – решила Аня. – Чтобы до самых каникул заикались.
Друзья задумались. Лешка предложил сделать каких-нибудь механических монстров, раз они уже включены в программу. Анька – изготовить бомбочки с краской – пусть отмываются. Вика – самим одеться привидениями или зомби.
– Давайте сначала туда сходим и на месте решим, как лучше, – предложил Сашка. – Вы же там все бывали, а я – нет.
Выяснилось: на заводе были только Витька и Аня. Да и то Аня только перелезла стену для тренировки, потом – обратно.
Лешка начал было: «Оно надо?» Но Аня намекнула, что он боится лезть. Поэтому порешили: на завод сходить и понять, как лучше сорвать замысел балбесов.
Договорились и стали расходиться. Лешка, как обычно, ушел первым. Сашка знал причину. Знал и то, что говорить на эту тему Лешка не любит.
– И мне пора… – вздохнула Аня. – В восемь тренировка, а еще надо домашку успеть. Чао!
– А кто поможет хозяйке мыть посуду? – спросила Вика.
– Тот, кто ближе всех к раковине! – крикнул Лешка с порога.
Сашка хотел вздохнуть с нарочитой грустью: «Похоже, честь выпала мне…» Но Витька уже встал из-за стола и занял позицию у мойки.
– Вот губка, вот средство, – улыбнулась Вика. – У тебя лишний шанс отмыть машинное масло со своих мозолистых рук.
Сашка понял, что Витька любит оставаться с Викой наедине. Поболтать, а чаще – просто помолчать. Сам вышел на балкон – вдохнуть весеннего воздуха. Заметил, что когда открываешь окно в Москве, то уши сразу же обволакивает шум тысяч машин. Здесь же, хотя балкон и смотрел на центральную улицу, слышался щебет первых вернувшихся птиц. Пахло прошлогодней листвой, землей, вскопанной на газоне. Казалось, свой запах был и у синего апрельского неба. «Первый раз чувствую настоящую весну», – подумал Сашка.
На кухне Витька, домывая посуду, беседовал с Викой. Вскоре хозяйка квартиры проводила гостя.
Уже на пороге Сашка спросил:
– Ты сама сочинение будешь писать?
– Напишу, но на конкурс не сдам. Еще не хватало победить! Скажут: дочку зама мэром сделали.
– А если не участвуешь, зачем напишешь?
– Хочу обдумать ответ родителям.
Сашка хотел было переспросить, но вспомнил тему сочинения: «Почему я никогда не уеду из Антоновска» – и промолчал.
Аня поначалу бежала вприпрыжку, потом замедлила шаг. Шла и думала: «Почему я не учусь во вторую смену? Как было бы здо́рово: встала, потренировалась, сделала уроки, потом в школу. Вернулась вечером, быстро поужинала – и спать. Только тогда надо было бы, чтобы все друзья тоже учились во вторую смену».
Причиной этих размышлений был папа.
Папа – военный летчик. Конечно, бывший. Когда-то он летал, был на войне, его сбили. Остался в живых, но врачи больше летать не разрешили. Папа еще несколько лет прослужил в авиации, только в небо не поднимался. Тогда же родилась Аня.
Потом папа вышел на пенсию и переехал в Антоновск. Только уже без мамы, но с Аней.
Аня маму почти не помнила. Поэтому не то чтобы совсем не горевала, просто печаль ее была немного отстраненная: мечтала иной раз, как хорошо было бы жить с мамой.
Папа у Ани был замечательный. Если бы у него не болела голова. А она начинала болеть во второй половине дня. Как раз в то время, когда в школе начинается вторая смена.
Папа не пил. Точнее, почти не пил. Но дело в том, что врачи запретили ему совсем. «Хоть капельку можно?» – спросил папа на медкомиссии. Военный врач-профессор устало вздохнул и сказал: «Только если накапать пипеткой». Примерно такую капельку папа и выпивал, после чего у него начинала болеть голова.
Утром он был лучшим папой на свете. Провожал дочку в школу, давал карманные деньги, шутил, планировал на выходные съездить с ней в Москву. Готовил обед. Анька считала, что папин борщ самый ароматный и наваристый в мире. А когда Аня приходила из школы, у папы болела голова, он хмурился и придирался к ней.
Папа работал в охране, сутки через трое. Его график дочка знала на месяц вперед. Сегодня он был дома.
Аня аккуратно вставила ключ в скважину, повернула почти без щелчка, открыла дверь почти без скрипа. Еще тише заперла. Похоже, папа спит. Тогда будить не будем.
Тихонько прошла в свою комнату, достала тетради из рюкзака. До тренировки два часа, домашку сделать успеем…
– Здравствуй, дочка, – донесся негромкий, но раздраженный папин голос.
Аня встала, поздоровалась с отцом, стоявшим в дверях.
– Вошла и к отцу не заглянула, не поинтересовалась даже, – так же раздраженно сказал папа.
Аня не стала отвечать: «Не хотела будить». От ее ответов легче бы не было.
– А если отцу плохо?
«Отец вызвал бы врача», – хотела сказать Аня, но промолчала.
– Шлялась где-то, домой не торопилась! – продолжил отец. – Давай дневник.
Аня, не споря, протянула, даже открыла на этой неделе.
– Ладно, ладно. Четверка – еще куда ни шло. А это? – Он перелистнул страницу. – Тройка по алгебре!
– За эту тройку ты меня уже ругал в прошлую пятницу, – спокойно и тихо напомнила Аня.
– Что значит – «ругал в прошлую пятницу»! Ты ее исправила? Разве получить четверку – это значит исправить?
Папа быстро заходил по комнате. Может быть, также ходил командир эскадрильи, ругая летный состав.
– Математика – самая главная наука. Ты, если даже в продавщицы пойдешь, все равно деньги считать придется. А вдруг калькулятор сломается? Если бы у меня в детстве была тройка по математике и я бы ее на четверку исправил, а не на пятерку? Мне же не только учиться было надо, мне еще и дрова колоть, и воду таскать с колонки. В январе, в минус тридцать. Натаскал, наколол – и только тогда за учебник.
«Я не виновата в том, что в нашей квартире горячая вода», – уже вертелось на языке у Ани. Но она опять промолчала.
– Шатаешься со своими лоботрясами, прыгаешь как коза, учебу забросила! На отца плевать, на свое будущее плевать! Ты не понимаешь, что если даже будешь цветами на вокзале торговать, все равно тебе математика нужна!
– Папа, я делаю уроки, – тем же тихим, почти механическим голосом произнесла Аня.
Произнесла, а сама напряглась. Это была развилка привычного вечернего конфликта. Если папа скажет: «Забыла, что я твой отец!», придется бегать по квартире. Может, даже выскочить в окошко. К счастью, они живут на первом этаже. Аня всегда допускала такой поворот событий. Потому, войдя в дверь, запирала так, чтобы можно было снаружи открыть ключом. А ключ держала в кармане.
– Куда мы идем? Куда мы все пришли? – печально проговорил папа.
У Аньки отлегло от сердца. Если спросил: «Куда мы идем?» – значит, на сегодня обойдется.
– Каким ничтожным стал мир… – продолжал отец. – А ведь раньше я служил на аэродроме. А еще раньше летал. Какая была ответственность! Какие были люди! Андрюша Савельев… Сережа Николаев… Настоящие люди, настоящие офицеры! Где я сейчас живу, чем я занимаюсь…
Аня слушала минут пять. Потом встала, сказала:
– Пап, я поставлю чайник. Тебе заварить?
Отец молчал несколько секунд, потом тихо ответил:
– Спасибо, дочка. Не обращай внимания, голова разболелась.
«На сегодня пронесло», – подумала Анька и пошла на кухню.
Сашка вошел в квартиру тоже тихо. Он знал, что Наталья Александровна проверяет тетради. Бабушка, конечно, услышала.
– Запеканка в духовке, – сказала она, обернувшись к внуку.
– Спасибо, я у Вики пообедал, – ответил Сашка, – потом непременно попробую.
Наталья Александровна вернулась к тетрадям, Сашка пошел к себе в комнату. За три недели он уже привык к старому дивану, высокому книжному шкафу, огромному письменному столу – в каждый ящик поместился бы не один ноутбук.
«Как трудно раньше люди жили, – подумал Сашка, – сколько места уходило под бумаги».
Быстро пролистал тетрадки, решил два примера, остальное оставил на завтра: первый урок – география, на ней можно и алгебру доделать.
Открыл планшет, вошел в игру «Забайкалье». Интернет в бабушкиной квартире был послабее, чем у Вики – там он просто летал. А тут терпимо. Усмехнулся: Лешка и Витька тоже играли в «Забайкалье». Посмотрел, не просят ли друзья помощи, даны ли ему новые задания? Сходил на Лешкин участок, откачал воду из золотой шахты, получил призовые бонусы. За это время на участок Саши забрел манул. Пришлось возвращаться, прогонять дикого кота, пока тот не добрался до птицефермы. За предотвращение ущерба получил еще несколько бонусов и право увеличить возделанный участок. Задумался, как лучше его использовать: сделать теплицу, зимнее стойло для коров или оставить кусочек тайги и посадить там женьшень? А еще, когда зацветет багульник, можно собрать букет и подарить партнеру по игре. Конечно, Вике…
Замигала иконка скайпа: на связь вышли родители.
Сашка ответил не сразу. Выглянул в коридор, убедился, что дверь в комнату Натальи Александровны прикрыта. Потом закрыл свою дверь. И лишь тогда начал разговор.
– Саня, ты как, не умер со скуки? – спросила мама.
Сашка хотел было ответить, что скучать некогда: и учеба, и друзья, и война с балбесами. Но вспомнил мамины слова, что лимит на приключения в этом году закрыт. Придется объяснять, что это тоже игра. И ведь не объяснишь.
Поэтому Сашка просто рассказал, как тут славно и интересно. Новые друзья, учиться легко, в городке настоящая весна. Ребята говорят, уже в конце мая можно купаться. А еще объявлен конкурс на сочинение «Почему я никогда не уеду из Антоновска», и победитель целый день будет мэром города.
– Я участвовать не буду, хотя мог бы написать особое сочинение на тему «Почему я сейчас не уеду из Антоновска», – закончил Сашка.
Мамино лицо на экране стало серьезным. Шутку она явно не оценила.
– Сегодня я говорила со следователем, – сказала она, – спрашивала, когда это все закончится. Он ответил, что твои показания запишут на видео, и ты можешь не приходить в суд. Но когда суд, он не знает.
Сашкино настроение мгновенно испортилось. Будто лунное апрельское небо затянули тучи и пошел противный дождик. Скорей бы все закончилось!
– И ладно, – серьезно произнес он, – мне хорошо, только по вам скучаю. Ну, еще по Ленке, Олегу, Федьке. А так, действительно, никогда не уезжал бы из Антоновска. Еще месяц – и дозрею до сочинения на эту тему. Правда, приезжайте на майские!
Мама пообещала приехать. Просила слушаться Наталью Александровну. «Папа тебе это сам не скажет, но для него очень важно, чтобы его мама увидела, как сын воспитал внука». Сашка пообещал быть примером и образцом, как сверчок из детской песенки. Потом мама пожелала спокойной ночи и попрощалась.
Саша сходил на кухню, отведал запеканки. Еще посидел с планшетом на диване. Наталья Александровна деликатно стукнула в дверь – пора гасить свет.
– Иду, бабушка, – отозвался Сашка. – Ваша запеканка – супер! Если бы такую делали в детском саду, я был бы самым толстым мальчиком.
С бабушкой на «ты» он так и не перешел, чтобы не сбиваться. В школе она для него все равно Наталья Александровна.
Уже и вправду пора спать. Перед сном открыл окно – полюбоваться луной, подышать теплым апрельским воздухом.
Темнота напомнила о планах балбесов. Вообще-то, если бы Сашку пригласили на такую дикую вечеринку в цехах старинного завода, среди прессов, наковален, станков, то сходил бы прикола ради. Но он чувствовал, как его друзьям не нравится эта идея. Не то чтобы даже не нравится, а будто муха в чай попала. Для Вики, для Аньки, Витьки и Лешки завод был как живой человек. И обращаться с ним так, потому что этот человек тяжело болен, – нельзя.
«Игра „Город Антоновск". Задача – прогнать балбеса с территории завода, – улыбнулся Сашка. – Ладно, выполним».
И лег спать.
Глава 3Секретный уровень антоновского завода
Вольтер сказал: „Каждый должен возделывать свой сад". Я считаю, что малая родина, место, в котором ты родился, это и есть твой сад, и нужно делать все, чтобы он процветал.
Прежде всего, наш город очень красив. Три года назад мы с папой летали над ним на самолете. Мы сделали три круга, и мне показалось, будто я вижу драгоценное украшение, сделанное лучшим ювелиром. С севера Антоновск окаймлен бирюзовой полосой соснового леса. С юга – изумрудные поля. А сам город – великолепный бриллиант, обрамленный речкой Антоновкой.
Я не удивляюсь, почему известные деятели искусства так любили Антоновск. Конечно, нам далеко до славы Переделкина, Тарусы или дачного поселка Пушкина.
И все же в наших краях побывали Блок, Куприн, Бунин. Бывали у нас Репин и Левитан. Васнецов неделю гостил в усадьбе промышленника Елистратова. Недаром в запасниках Третьяковки и Русского музея хранятся пейзажи наших окрестностей.
Но город славен не только своей красотой. Триста пятьдесят лет назад в Антоновске появился государев железный завод. Он делал пушки и мушкеты, сабли и бердыши. Позже, когда основные оружейные заказы разместились в Туле, завод пришел в упадок. Но купец Елистратов выкупил завод и изменил профиль производства: стал выпускать сельскохозяйственные орудия, даже механические жатки. Во время войны, пока в город не вошли немцы, на заводе делали оружие. После войны завод производил инструменты из особо прочной стали для геологов. Благодаря нашим сверлам удалось проникнуть в недра Восточной Сибири и даже подо льды Антарктиды. Сейчас нашему АИЗу приходится нелегко, но я уверена, он возродится!
Еще Антоновск славен „антоновской" пастилой. Понятно, что ее делают из антоновских яблок. Это удивительно вкусное лакомство, которое можно есть бесконечно и не пополнеть! Когда-то антоновские промышленники производили пастилу тоннами, и она расходилась по всему миру. Теперь ее не выпускают. Но все равно, тот, у кого есть друзья-антоновцы, всегда сможет попробовать пастилу, сделанную нашими бабушками.
Еще в нашем городе очень хорошая экология. Даже когда АИЗ работал на всю мощность, в городе почти не чувствовалось запаха. Учитель географии на уроке говорил, что строители, возводившие завод, гениально угадали розу ветров и поэтому почти весь дым выносит за город. А речка Антоновка такая чистая, что в ней водятся раки.
Конечно, у Антоновска есть проблемы. Но я все равно не понимаю, как можно уехать из такого замечательного города! Если кому-то так нравится метро, доезжай до Москвы за полтора часа на электричке, спустись по эскалатору, покатайся и вернись».
Сашка не понимал, как можно играть на уроке? Учитель трудится, объясняет, а ты вместо доски уставился на экранчик мобильника или планшета. К тому же стремно. Глядишь, забыл обо всем, пока учитель не подошел. Выволочка, замечание в дневник, а бывает и конфискация – «отдам родителям». Поэтому Сашка на уроках не играл. Кроме совсем-совсем исключительных случаев.
Сегодня был именно такой случай. Вечером он получил новое задание в «Забайкалье»: собрать старательский набор. Следовало уложиться в двенадцать часов.
Половину набора – шерсть для пимов и пшеницу для сухарей – Сашка собрал вечером. Остальное решил доделать утром. Но, как всегда, не заладилось. Проспал, поговорил с бабушкой о сочинениях, которые пишут друзья. На пять минут зашел в игру – надо было выковать кайло на кузнице. И понял: кончилась энергия, не получить ни дрова, ни уголь. Сунулся к друзьям одолжить уголька. Но, как назло, никто еще в игру не вошел, взять не у кого. Тут Наталья Александровна заторопила, пришлось надеть рюкзак и поспешить в школу.
Шел и высчитывал – до окончания задачи оставалось два часа. Придется посетить чужой участок на переменке.
Увы, невезение продолжалось. Математичка задержала класс на пять минут из-за Лешки. Анька напутала в задаче, Лешка кинулся ее защищать – доказывать, что такой путь решения уравнения возможен. Добился, что потенциальная Анькина двойка превратилась в тройку, однако из класса удалось выйти, только когда перемена была в разгаре.
Время еще оставалось. Но тут пристала Нина из параллельного класса, стала расспрашивать: правда ли, что в Москве на одной станции метро поставили автомат, который выдает проездные за приседания? Сашка предложил поискать в Интернете, но Лешка, слышавший разговор, сказал: есть специальные сайты, которые публикуют выдуманные новости. Может, и это такая же? Сашке пришлось объяснять, что этот аппарат существует, он его видел, правда, сам не приседал.
Взгромоздился на подоконник, только открыл планшет, и тут звонок.
Была история, предмет, который Сашка любил. И сам по себе, и благодаря историку, Игорю Анатольевичу. На его уроках не соскучишься. Каждому ученику, от Вики-всезнайки до Витьки, не очень любившего историю, приходилось отвечать хотя бы на один вопрос за урок. Иногда по программе, а часто про то, что, по мнению историка, ученики просто обязаны были знать в своем возрасте. Недаром над доской висел транспарант со словами Пушкина: «Мы ленивы и нелюбопытны».
На уроке истории и не соскучиться, и не отвлечься. Но Сашка все равно рискнул. Если к положенному часу не собрать старательский набор, то появится надпись: «Друг пошел в тайгу один, его растерзал медведь». Для иллюстрации даже появятся косточки под кедром.
И Сашка наконец решился. Осторожно развязал рюкзак, стоявший между колен, вытянул планшет. Открыл, почти на ощупь ткнул пальцем. Пролистнул заставку, кинулся смотреть соседские участки. Ага, вот здесь можно разжиться угольком…
Едва взял уголь, картинка вместе с планшетом уплыла от глаз. Игорь Анатольевич умел подкрасться тише, чем забайкальский манул.
Сашка покраснел. Стало обидно и тоскливо, будто проглотил кирпич. Уже предчувствовал: нотаций не будет. Случится что-то похуже – отобранный планшет станет темой урока.
Предчувствие сбылось. Игорь Анатольевич не спросил, что это такое, будто сам не видит. Тем более не возмутился. Зато стал внимательно разглядывать планшет, водить пальцем по экрану. Потом обратился к Саше:
– Какая полезная, познавательная игра! Скажи, Александр, что ты узнал про Забайкалье, благодаря этой игре? Например, с какими странами граничит Забайкальский край?
Сашка напрягал слух, хотя понимал – надеяться на подсказку бессмысленно. Если Игорь Анатольевич услышит, то не накажет добрую душу, но забросает самыми сложными вопросами: если подсказываешь, значит, все знаешь.
– С Казахстаном, – брякнул невесть с чего Сашка.
– А кто ответит правильно? Виктория…
– С Монголией и Китаем.
– Правильно. Александр, я вижу, ты собираешь набор золотоискателя. Скажи, пожалуйста, какой благородный металл нашли в Забайкалье в конце семнадцатого века и впервые в истории России начали выплавлять в промышленных масштабах?
– Золото, наверное, – ответил Сашка.
– Нет, серебро. Золото в Забайкалье нашли и открыли первые прииски только через сто лет после этого. А в каком городе Забайкалья был подписан договор России с другой великой империей?
Сашка решил не позориться. Молча разглядывал носки своих ботинок, думая, что надо бы обувь почистить. Умница Вика ответила, что в Нерчинске был подписан Нерчинский трактат между Россией и Китаем.
– Хорошо, оставим древность. Александр, столицей какого государства несколько лет была Чита?
Тут спасовала даже Вика. Историк быстро рассказал про Дальневосточную республику, созданную в конце Гражданской войны, чтобы избежать войны с Японией и воссоединить Дальний Восток.
– А в каком городе был штаб Забайкальского военного округа? Аня, ты хочешь ответить?
Учитель слегка удивился. Аня имела по истории пятерку, но все же интересовалась более древними временами.
– В Чите, – ответила Аня и добавила: – Там служил мой папа.
Игорь Анатольевич перестал мучить Сашку и минут десять рассказывал о Забайкалье. Как был открыт этот край, какие народы встретились первопроходцам, о договорах с Китаем, о золоте, серебре, первой русской каторге. Об удивительном минерале чароите, об островках вечной мерзлоты, об Яблоневом перевале – самой высокой точке Транссиба. Потом вернулся к теме урока.
Наконец грянул долгожданный звонок. Ребята помчались из класса. Вика обернулась в дверях, сочувственно взглянула на Сашку.
Учитель подошел к Сашкиной парте, протянул планшет:
– Держи. Интересная игрушка. Сам играл бы – было бы время. Думал, ты благодаря ей заинтересуешься настоящим Забайкальем. Жаль.
Ничего больше не добавил. Только ткнул пальцем в направлении доски – указал на слова «Мы ленивы и нелюбопытны».
«Мне часто делают замечания, что любое мое сочинение посвящено дедушке Боре, а также прадедушке и вообще всему роду Тимофеевых. Но я все равно напишу о них.
А начну с далекого прапрадеда или даже прапрапрадеда – Ивана Тимофеева. Он был крепостной механик-самоучка, как Кулибин, только жил на сто лет позже. Прадед делал удивительные игрушки, музыкальные шкатулки, часы – не с кукушкой, а с целым механическим балетом. Но лучше всего делал замки и ящички с секретом.
Поместье, где жил Иван Тимофеев, находилось рядом с городом. Иногда, когда на заводе ломался какой-нибудь сложный механизм, владелец завода просил барина прислать прадедушку, чтобы он исправил. А еще он просил барина дать прадедушке вольную, но тот всё не соглашался. Однажды к барину приехало много гостей. У одного из них оказался английский ящик с секретным замком. Владелец хвастал, что открыть ящик, не зная шифра, невозможно. Тогда барин решил с ним поспорить. Выписал вольную, положил в ящик, велел хозяину закрыть и вызвал Ивана Тимофеева. Сказал: „Если ты за час сумеешь открыть шкатулку не поломав, тогда отпущу". Мастер поклонился и через полчаса принес барину английский ящик, целый и открытый. Барин вздохнул, но свое слово сдержал.
Так прадедушка стал свободным человеком. Его сразу же пригласили на завод. Но он ответил: „Не хочу снова быть подневольным". Открыл свою мастерскую на Преображенской улице и повесил над ней огромный медный ключ. Правда, если его вызывали консультантом на завод, он по-прежнему приходил и чинил механизмы, с которыми не могли справиться специалисты.
Когда случилась революция, мастерская принадлежала внуку Ивана Тимофеева – Николаю Сергеевичу. Он должен был бы любить новую власть, так как сам был трудящимся. Но Николай Сергеевич хотел работать в своей мастерской, к тому же он дружил с прежним хозяином завода, купцом Елистратовым. В нашей семье есть легенда, что, уезжая из России, Елистратов попросил Николая Сергеевича сделать секретный замок для тайного хранилища, в которое положил клад. Меня часто спрашивают: так ли это? Я отвечаю друзьям: „Разве я похож на миллионера?"
Шло время, частные лавки закрывали. Однажды закрыли и мастерскую Николая Сергеевича. В городе знали, что он лучший мастер, и приходили к нему домой с поломанными примусами, часами, чаще всего просили починить замок. Времена были непростые, плохие, поэтому однажды Николай Сергеевич исчез, а снова появился незадолго до войны.
Когда в город вошли немцы, они узнали, что Николай Сергеевич перед войной был арестован, и думали, что он после этого должен ненавидеть советскую власть. А еще они узнали, что Николай Сергеевич – лучший городской мастер и захотели, чтобы он подарил коменданту ключи от города. Мой прадед отнес в комендатуру красивую шкатулку с блестящим ключом. Через час она взорвалась: Николай Сергеевич умел делать бесшумные часовые механизмы.
Прадедушка успел скрыться с семьей у партизан. Когда пришли наши, он помог саперам обезвредить несколько мин, которые немцы заложили на заводе.
Мой дедушка, дядя Боря, – поздний ребенок. Войну он почти не запомнил. Только помнил, как после того взрыва они прятались от немцев и он просил маму спеть песенку, а та не пела, потому что мог услышать вражеский патруль. Дядя Боря окончил ремесленное училище, но главным учителем для него, конечно, был отец. Когда домохозяйки просили починить замок или швейную машинку, Николай Сергеевич сначала доверял сыну простые ремонты, а потом уже – любые.
Почти пятьдесят лет дядя Боря работал на заводе. Потом опять настали сложные времена, и с завода уволили три четверти всех рабочих, а может, и больше. Дядю Борю не хотели увольнять, но он обиделся на то, что уволили его друзей, и ушел сам.
Зато теперь дядя Боря владеет ремонтной мастерской, и по закону это не запрещено. В доме на улице Преображенской, там, где была мастерская Николая Сергеевича, работало швейное ателье, но оно закрылось. И тогда дядя Боря стал арендовать помещение и для начала сделал себе вывеску – большой медный ключ.
Я хочу быть мастером, как дядя Боря. Чтобы жители нашего города говорили: „Если это не сможет починить Виктор Николаевич, значит, вещь надо выбрасывать". Хотя, по словам дяди Бори, починить можно все.
Иногда друзья спорят со мной, особенно Лешка Петренко. Он говорит, что в современном мире гораздо проще изготовить новую вещь, чем починить сломанную. Что уже появились принтеры 3D, которые способны отлить любой предмет, от расчески до настоящего пистолета. И все-таки я уверен: всегда будут существовать вещи, которые надо чинить.
Когда я гуляю по улицам Антоновска и смотрю на двери старых домов, то представляю старинные замки́, сделанные моим дедом и прадедом. Даже если на дверях электронный запор и домофон. Такого другого города нет. Поэтому я никогда не уеду из Антоновска!»
– Ну вот, досиделись до дождя! – проворчал Лешка.
– Зато любопытных на улице мало. Не спросят: «Ребята, куда вы лезете?» – возразила Аня.
– А еще начинать дело в дождь – хорошая примета, – поддержала ее Вика.
Сашка промолчал – был согласен с девчонками, но и Лешку понимал. Его угораздило отправиться в экспедицию в короткой куртке без капюшона да еще в обычных ботинках. Витька хотя бы нахлобучил бейсболку. Сашка обулся в новые прогулочные кроссовки, надел зеленоватую куртку со съемным капюшоном, бежевые джинсы и заранее предвидел стирку по возвращении.
Лучше всех подготовились девочки. Они были в кедах, трениках и пайтах с капюшонами. Сашке почему-то казалось, что Вика вырядится, как на школьный бал. Однако ее походно-спортивный костюм смотрелся даже скромнее, чем у подруги. Будто принцесса в тайных странствиях.
Накануне похода долго рассматривали схему завода, начерченную Викой по Витькиным рассказам. Аня заметила: «Самое лучшее, что можно сделать с такой схемой, – подсунуть врагу и ждать, когда он заблудится». Поэтому надеялись на Витьку как на живое приложение к карте.
Дождь не то чтобы лил, но моросил настойчиво. Хорошо хоть, еще в середине пути Витька объявил: «Лезть через забор не придется, войдем в калитку со стороны железной дороги». Он еще вчера сделал слепок и без особого труда подобрал ключ в дедушкиной мастерской.
Сашка опасался, что ключ придется подтачивать на месте. Витька захватил нужные инструменты. Но калитка открылась легко, будто и не была заперта.
– Может, это и есть ключ от нее, – тихо сказал Витька.
– А ты говорил дяде Боре, что идем на завод? – спросил Сашка.
– Нет, конечно. Еще не хватало, чтобы он узнал про дискотеку балбесов. Он и так ночи не спал, когда с завода металл воровали.
Аня поторопила:
– Проходите скорей.
Она замыкала шествие, оглядывая пустынную дождливую улицу. Вдруг кто-то заинтересуется пятеркой сорванцов, вошедших в вечно закрытую калитку.
Во дворе Сашка остановился. Он и прежде видел издали заводское здание из темно-красного кирпича. Но только сейчас понял, насколько оно огромное. Еще подумал, что часто бывал с папой и мамой в старинных крепостях и замках. А вот старинный завод увидел впервые.
– Чего встал, завода никогда не видел? – удивился Витька.
– Да, – честно признался Сашка. И чтобы друг не стал дразниться, поторопился спросить: – Как думаешь, где эти балбесы устроят свой шабаш?
– В старом корпусе, больше негде. Там и темно, и потолки высокие. И не работают.
– Там готичненько! – усмехнулся Лешка.
Пошли в старый корпус. По дороге Витька рассказал московскому другу, что здание, построенное при Елистратове, закрыли лет двадцать назад, когда у завода начались проблемы. Корпус огромный, большие расходы на отопление и освещение. Сейчас на заводе работает только новый корпус.
– Тогда вообще плохо было, – продолжал Витька. – Приезжали разные мерзавцы металл воровать. Много старого оборудования изуродовали.
– Мне папа об этом рассказывал. Мэрия добилась, чтобы в городе скупки закрыли, тогда воровать и перестали, – с гордостью сказала Вика.
С разговорами дошли до старого корпуса. Сашка опять приготовился лезть. Но оказалось, что калитка в центральных воротах открыта. Она и прежде держалась на проволоке, теперь же проволока была перекушена.
– Гости здесь уже были, – шепнула Аня.
Витя кивнул и достал из рюкзака самодельную схему завода.
Перед тем как войти в цех, надели налобные фонарики.
– Держимся вместе, – шепотом скомандовала Анька, – не грохочем, не шастаем в одиночку, сверяемся с планом. Витька, веди.
Шли медленно. Сашку пугала не столько темнота, сколько тишина. Завод обязан грохотать, хоть уши затыкай. А здесь почти не слышны даже собственные шаги. Здание было мертвым. Чтобы отвлечься от таких грустных мыслей, Сашка несколько раз запрокидывал голову, направлял свет фонарика на стены, пытался разглядеть потолок. Заводчик Елистратов явно не пожалел кирпича.
Сашка поспешил поделиться своим удивлением с Викой.
– Тогда не было электрической вентиляции, – объяснила она, – вот и делали помещение максимально объемным. А еще Елистратов хотел, чтобы завод стал главной городской достопримечательностью.
– И стал?
– Конечно. Папе подарили альбом со старинными губернскими открытками. Там из видов Антоновска только наша вокзальная башня, завод Елистратова и парк Елистратова.
– А что в парке такого? – спросил Сашка. Парк он видел на въезде в город, даже пару раз проходил мимо старой кованой ограды, но внутри еще не бывал.
– Тоже уникальное место. Елистратов устроил там небольшой ботанический сад – хотел, чтобы у него росли все овощи, все злаки, какие существуют в средней полосе России…
– О-о-о, точно, – прервала ее Анька, – были здесь недавно. – И посветила фонариком на стол-верстак. Показала на пустую банку энергетика, брезгливо подцепила пальцем обертку с ценником и чеком. – «Пирожок с печенкой». Изготовлен двадцать четвертого апреля. Значит, были позавчера, не раньше, – сказала тоном опытного сыщика. – Должны еще прийти – готовить свой шабаш. Мы тоже должны подготовиться.
О том, как отвадить балбесов от завода, думали задолго до экспедиции. Идею запустить электронные привидения, издающие вой и загробный хохот, отвергли. Пустить по стенам топографических зомби под мрачный речитатив: «Ты среди нас, детка» – тоже не дело. Балбесы как раз на такие шуточки настроились, не поможет.
– Они хотят устроить индустриал-шабаш, – задумчиво сказал Лешка, – а мы придумаем… придумаем техно-апокалипсис. Ну в смысле имитацию. Пусть подумают, что началась катастрофа: лампочки мигают, двери закрываются. И сирены ревут во всю мощь. Напугаем до смерти, а тут еще и охрана из нового корпуса прибежит.
– Это все надо подготовить… – вздохнул Витька.
Он всегда был осторожен с технической мечтой: звучит красиво, а вот как сделать? Но когда обдумал, то идея техно-апокалипсиса ему понравилась.
– Надо только проверить, работает ли система оповещения гражданской обороны, сирены, электропитание и все прочее. Мы же сами в корпусную сеть ток дать не сможем, – добавил он.
Витька пошел на электротехническую разведку в перчатках-изоляторах. Пробрался в щитовую, вернулся минут через пять, чихая от пыли.
– Порядок. Есть ток. Надо еще ревуны проверить.
Витька отправился в будку оповещения, Вика с ним. Остальные дошли до входа.
– Вторые ворота открыты, – заметил Лешка. – Если они закроются, то заблокируют калитку.
– Ты хочешь балбесов замуровать? – с интересом спросила Аня.
– Не, – мотнул головой Лешка. – Пусть дверь с медленным лязгом закрывается. А механический голос повторяет: «До полной блокировки здания остается пятнадцать секунд. До полной блокировки здания остается десять секунд…»
– Если Витька сможет, тогда пойдет, – кивнула Аня.
Вернулись в середину корпуса. Витька сказал, что панель в будке работает, но сирены надо проверить. Для этого нужно подняться наверх по старинной винтовой лестнице, построенной еще при Елистратове.
– Сам я лестницу не видел, мне дядя Боря рассказывал, – сказал Витька. – Она должна быть рядом с пожарным выходом.
Минуты через три нашли старую лестницу. Витька застонал от возмущения: два пролета вместе с перилами и первая круглая площадка были срезаны.
– Залезть я, может быть, смогу, – проговорила Аня.
Сомнения были понятны, ведь наверху был нужен Витька.
– А не громыхнется?.. – опасливо спросил Лешка и даже отошел на шаг.
– Не, – Витька махнул рукой, – тут каждая секция держится намертво. Умели в старину делать.
– Ребята, а если построить пирамиду? – предложила Вика и направила луч фонарика в сторону от лестницы, вниз, в подвал.
Сашка разглядел залежи каких-то деревяшек. Спустился к ним, пригляделся.
– Не по-нашему написано: «GmbH», наверно, какая-то германская фирма.
– Это после войны немецкие станки привезли, – пояснил Лешка. – Фашисты наш завод разгромили, вот мы и взяли немецкие как компенсацию. Дядя Боря рассказывал, что эту линию зимой монтировали. Очень добротная древесина, чем-то пропитанная, не горит, иначе бы все ящики сожгли – греться. Говорил, что совсем молодые ребята, вроде нас, станки разгружали.
– Значит, и мы сможем, – сказала Аня. – Становимся в цепочку, передаем ящики. Эй, стой! Перчатки все захватили? Лешка, Саня, чем думали? Скажите спасибо, я за вас подумала – взяла две пары. А еще предупреждаю: у меня в аптечке не зеленка, а йод. Кто руку поранит, тому будет бо-о-ольно!
Натянули перчатки, стали в цепочку. Ящики, хоть и пустые, оказались тяжелыми. Саша, стоявший на вершине подвальной лестницы, с трудом втаскивал их по ступенькам. А еще смотрел, чтобы Вика не влезала в цепочку, подхватывал ящик прямо из Лешкиных рук, не позволяя Вике даже прикоснуться.
Чтобы не было очень уж тяжело, Сашка переговаривался с Витькой, стоявшим внизу.
– Неужели с войны так эта груда здесь и простояла?
– Ну да, – пыхтя от натуги, отвечал Витька. – Дядя Боря говорил, что тогда вход в подвал закрыли. Верно, воры, которые металл воровали, срезали дверь в подвал, вот он и открылся.
Анька стояла в конце цепочки, складывала пирамиду, проверяла на прочность. Когда надо было поднимать ящик, ей помогал Сашка.
– Готова лестница! – крикнула Аня. – Витька, хватит ворочать.
– Погоди, – крикнул в ответ Витька, – сейчас еще один отодвину! Смотрите, тут какая-то фанера старая. Похоже, отдирается. Сейчас поднажму…
Раздался треск и приглушенное Витькино ругательство.
– Жив? – обеспокоилась Вика.
– Да. Чуть поцарапался.
– Тогда двойная порция йода. И чего там?
– Подвальный коридор. Здесь не то что балбесов – и рабочих не было сто лет, – ответил Витька.
– Ребята, давайте заглянем? – предложил Сашка.
Аня заметила:
– Мы вроде бы пришли сюда не в подвалах шляться!
Но Вика поддержала Сашку:
– Приключение так приключение. Пошли поглядим.
– Главное приключение – лезть на эту пирамиду Хеопса, – проворчал Лешка, указывая на составленные ящики. – Ладно, зайдем сначала на секретный уровень.
– Никакой он не секретный, – возразил Витька, – просто этим коридором давно никто не ходил. Есть он на схеме. Осторожней спускайтесь: тут гвозди.
Аня опять пообещала порцию йода тому, кто познакомится с гвоздями, однако присоединилась к экспедиции. Но сначала добралась до Витьки и убедилась, что его царапина не требует ее вмешательства.
Двинулись по подвалу. Сашка светил фонариком вперед. Вика освещала пол. Именно она и подняла газету, повернув на нее луч.
– Ну, не то чтобы сто лет здесь никого не было, – медленно сказала она, глядя на первую полосу, – но это «Уездные известия», двадцать седьмой год.
Сашка замер от изумления. Осторожно потянул носом, пытаясь ощутить запах истории. И правда, пахло чем-то залежавшимся, но без затхлости. Зато пыли хватало.
– Неужели подвал закрыли после войны и никто им не интересовался? – удивился он.
– Задача стояла – завод поскорей запустить, – ответила Вика, – станки поставили, закрыли ненужный подвал и забыли.
– И никто не хотел сюда заглянуть? – продолжал задавать вопросы Сашка.
– Тогда об одном думали, – резко сказал Витька, – как норму выполнить и домой после смены притащиться. Какое тут любопытство? Да еще эти ящики никчемные стояли и вход загораживали. Всё, пришли.
Действительно, подземный коридор уперся в стену, тоже обшитую фанерой.
– Вот и вся тайна, – разочарованно пробурчал Лешка. – Зато «опылились»… Чего там такое?
Витька взялся за отогнутый фанерный лист. Потянул – и оторвал с треском и густым облаком пыли.
– Зачем балбесам громить завод, если существуем мы! – заметила Анька. – Что там?
– Там дверь железная, – сказал Витька, кажется впервые удивившийся за этот вечер. – На схеме ее нет. Да, Леш, смейся, но это, действительно, секретный уровень. Можешь хакнуть и войти.
– Это по твоей части, – ответил Лешка.
Витька задумался, тихо проговорил себе под нос:
– Все равно сюда вернемся.
Достал шпатель, начал делать слепок.
Анька поторапливала его: «Хватит пыль глотать: нам еще лезть проверять сирены».
Несмотря на Лешкин скепсис, пирамида не шелохнулась.
А Анька с Витькой залезли на винтовую лестницу. Спустились минут через пять.
– Система в порядке, – сообщил Витька. – Слушайте, ребята… – Замер на секунду, но все же продолжил: – А не проще будет ящик с деталями присобачить сверху и на них уронить, когда подойдут? А то лампочки, сирены… Вдруг не подействует?
– Нельзя… – вздохнула Анька. – Им мозги хорошо бы в порядок привести, а вот совсем вышибать не надо.
Пирамиду возле лестницы оставили. Но перед уходом Витька сбегал в подвал и приладил фанеру на место. Для надежности даже замаскировал ее ящиками.
Уйти решили не через центральный вход, а через пожарный, запасной. Снаружи пробраться в него, скорей всего, не удалось бы, но после того как его открыли изнутри, он стал доступен на будущее.
– И что ты выяснил?
– У него в апреле «ВКонтакте» появились новые друзья. Вместе с ним играют в «Забайкалье».
– Фля, да хоть в «Зазеркалье»! Ты узнал, где они живут?
– В каком-то Антоновске.
– Ни фига себе! Где же это? Ладно, когда надо будет, выясним. Что, опять играть?! Погоди, шеф с тобой еще не договорил. Теперь ты должен подтвердить. Как? Боком об косяк! Ты «ВКонтакте» зарегин? Тогда чего тупишь? Кидай сообщение в личку одному из его новых френдов из этого Александровска или Антоновска. Так и так, мол, я старый дружбан Сани Дроздова, скажи мне, как он поживает.
– А если не скажет?
– Ты должен реакцию словить, а не привет передать. Если он спросит: «Какой такой Дроздов?» – значит, не там ищем. А если спросит: «Чего ему сам не пишешь?» – значит, все в порядке, он там. Понял? Не тяни!
Глава 4Сашкина тайна и Анькина тайна
Я не читал сочинения моих друзей, но заранее догадываюсь, о чем они напишут. Виктория – про экономический потенциал нашего города, его туристическую притягательность, рекреационные возможности и т. д. (На полях стертая карандашная пометка Вики: „Угадал, зараза!")
Виктор напишет про своих прадедов, про дядю Борю, его мастерскую и медный ключ над ней. Аня – про князя Юрия. Будут рассказывать, какой у нас замечательный город, почему они не могут его бросить.
А я буду рассуждать как эгоист. Мог бы я жить где-нибудь, кроме как в Антоновске? Наверное, смог бы. Но я уже сейчас знаю, что буду работать программистом. А программисту все равно, где жить. Лишь бы был профессиональный компьютер, нормальный Интернет и заказы. Работать на удаленке можно и в Подмосковье, и в Карелии, и в Крыму, и в Париже, и в Австралии.
Но если мне все равно, где работать, то мне не все равно, где жить. На любом новом месте придется привыкать к погоде, климату и, самое трудное, к людям. И зачем мне это нужно, если я уже привык к Антоновску?
А еще здесь живет моя мама. Она не хочет никуда уезжать, и для меня это самое главное.
Не важно, стану я мэром или нет, но мне кажется, что тему сочинения я раскрыл».
– Ворота должны закрываться медленно и плавно, как в Москве, в метро, а не с лязгом.
– Не, нужно чтобы с лязгом. Так больше эффекта!
– Все равно сирена остальные звуки перекроет. А ворота, главное, чтобы не заело.
Спорили, конечно, Лешка и Витька. Витька, в грязном фартуке, не спасавшем от машинного масла лицо и руки, доводил до ума привод электромотора – как раз к тем самым воротам. Лешка ходил рядом, давал советы. Иногда совался помочь, но Витька его отгонял.
Аня, Вика и Сашка просто сидели с друзьями в мастерской дяди Бори. Девчонки делали домашку, Сашка глазел по сторонам. Было так интересно, что даже не хотелось доставать планшет.
Мастерская дядя Бори напоминала одновременно склад и музей. От пола к потолку тянулись двенадцать стеллажных полок – до верхних без стремянки не добраться. И так возле каждой стены. Все полки были уставлены деталями, инструментами, механизмами, старыми и современными, готовыми и разобранными. Больше всего, конечно, было замков и ключей. Казалось, у дяди Бори собраны ключи со всего города.
Вроде бы такого опытного мастера ничем не удивишь. И все же, когда Витька показал дяде Боре слепок ключа от двери в конце подвала, тот даже снял очки от удивления. Обежал глазами полки, поочередно достал четыре старых чемодана и окованный сундучок. Открыл, посмотрел и кивнул:
– Работа Николая Сергеевича. Дореволюционная. Неужели в городе остались еще такие двери?
Внук Витька поначалу темнил, но потом раскололся. Слово перехватила Вика – девочка, которую уважают все взрослые. Она рассказала правду и добавила: «Мы не отступим, не дадим хулиганам устроить дискотеку на заводе».
Дядя Боря поохал, сказал, что надо звонить в милицию. А потом дал несколько четких технических советов и готовить каверзу балбесам позволил прямо в его мастерской.
Еще дядя Боря обещал сделать ключ по Витькиному слепку. Теперь будущий поход на завод получил двойной смысл.
Когда друзья отвлекались от насущных дел, разговор немедленно переходил к таинственной двери. В мастерской дяди Бори можно было говорить о чем угодно, не опасаясь, что хозяин услышит. И помещение большое, и постоянно жужжит какой-нибудь станок, и дядя Боря глуховат.
– Спорим, там клад Елистратова! – говорил Лешка.
Как понял Сашка, легенда о том, что заводчик переплавил и спрятал свое серебро, была общегородской.
Спорить никто не хотел. Наоборот, то и дело начинали мечтать, как распорядятся своей долей сокровищ.
– По нынешним законам половина клада идет владельцу земли, а вторая половина тому, кто нашел, – поясняла Вика с интонацией опытного юриста.
– Только половина… И ту делить на пятерых… – вздохнул Витька. – Но все равно немало достанется. Ань, что ты сделаешь со своей долей?
– Отведу тебя в салон красоты, чтобы руки и фейс очистили от масла. Прости, я неудачно пошутила.
Витька все равно обиделся. Даже пробурчал, что не станет доделывать кольчугу – побережет руки. Анька подошла к нему, сделала такое виноватое и печальное лицо, что Витька тут же смягчился:
– Ладно, доделаю. Но ты тогда честно отвечай. Идет?
– Честно? – переспросила Аня. – Если совсем-совсем честно, то стала бы снимать комнату. Лешка, а ты? Только тоже честно, – торопливо добавила она, явно пожалев о своей откровенности и торопясь сменить неприятную тему.
Лешка вздрогнул. Он тоже жалел, что завел разговор про клад. Однако ответил резко, почти с вызовом:
– Нашел бы хорошую клинику и сделал маме операцию. Ну, если деньги останутся, купил бы себе нормальный ноутбук. Вика, а ты что бы сделала?
– Я? Не знаю… Наверное, тебе бы свою долю отдала, – растерянно ответила Вика.
Сашка тоже растерялся. Скоро его спросят, и что тогда? Конечно, он придумал бы, как потратить нежданные деньги. Купил бы хороший скейт, не дожидаясь дня рождения. Еще можно акваланг с гидрокостюмом, чтобы нырять в Подмосковье хоть в ноябре. Были и другие мечты. Но все равно, что они сто́ят по сравнению с Лешкиной?
Выручил стук в дверь, громкий и злой.
– Что-то очень ценное сломалось, – предположил Сашка.
– Нет, это не клиенты, – возразил Витька, направляясь к двери.
И оказался прав. На пороге стояла какая-то тетка в черном кожаном пальто. Она была очень сердита.
– Мое терпение лопнуло! – крикнула тетка, врываясь в мастерскую дяди Бори.
Витька отскочил от порога, иначе она его бы просто сшибла. Между тем незваная гостья прошла на середину мастерской и заорала еще громче:
– Вы устроили в жилом доме металлический завод! Из-за вас ко мне перестали ходить покупатели! У меня увольняется кассирша: она не может работать в таком грохоте! Если это будет продолжаться, я сама выкину на помойку ваши станки!
– Своими руками? – с сомнением прошептала Аня, хотя ей явно было не по себе от этой скандалистки.
Дядя Боря не отвечал. Он только отключил фрезерный станок и растерянно глядел на тетку. Когда станок замолк, стало ясно, что стекла дрожат именно от ее крика.
– Если вы забыли про Кодекс об административных правонарушениях, то суд вам напомнит! – продолжала угрожать тетка. – Или ваши железки вылетят по решению суда, или мы их вынесем сами!
– А вы знаете, что существует Уголовный кодекс? – спокойно спросила Вика, когда незваная гостья на миг замолчала. – Вы вторглись в чужое помещение и угрожаете его собственнику. Кстати, при свидетелях.
Сердитая тетка что-то буркнула то ли про курицу и яйцо, то ли про пигалицу.
– Никакой он не собственник, – возразила она чуть тише. – Вот расторгнет суд договор аренды, тогда придется освободить помещение. Заявление будет подано сегодня же. Если так знаешь законы…
– Знаете, – поправила ее Вика, – я вам не родственница и не подруга. Без «ты».
– Если так знаешь законы, – упрямо повторила тетка, – то приходи адвокатом в суд. Только проиграешь, не сомневайся.
И ушла, так громко хлопнув дверь, что Вика предложила подать встречный иск о порче чужого имущества.
– Что это было? – спросил Сашка.
– У нее свой магазин в доме, – растерянно ответил дядя Боря, – говорит, что я ей мешаю. Обил стены поролоном, все равно претензии остались.
Он продолжил работу, но станок не включил – стал шлифовать очередной замок вручную.
– Лавка называется «Мир Востока», – зло сказал Лешка, – ароматные палочки, колокольчики, рисовая бумага, прочая фэншуйная дребедень.
– Я в нее заходила, – тихо проговорила Вика. – Вообще-то, если говорить честно, когда работает станок, то его слышно.
Аня сердито поглядела на подругу. Но так как сама при гостье промолчала, то промолчала и сейчас.
– Вот и я придумал, что делать со своей долей… – вздохнул Витька. – Придется нанять адвоката. Или арендовать другую мастерскую. Чтобы соседи были нормальными!
– Но ведь в ней твой прадедушка работал! – возмутилась Аня. – А эта японская принцесса со своими веерами и кимоно здесь без году неделя. Пусть сама переезжает!
– Мне все равно, где работать, лишь бы без скандала, – махнул рукой дядя Боря.
На душе у всех стало мрачно. Про клад больше не говорили.
С утра Сашкино настроение было отличным. Можно сказать, боевым. Сегодня вечером Звено шло на завод – устанавливать защитную систему и заодно открывать старинную дверь. Сашка не верил, что удастся найти клад, но ведь интересно.
К школе Сашка пришел необычно рано – за десять минут до звонка. У крыльца уже стояли Аня, Вика и Витька.
– Привет, Саш! – радостно поздоровалась Аня. – Готов к труду, обороне и нападению?
– Всегда готов, – ответил Сашка. Ему нравились эти старые бодренькие словечки.
– Тебе привет просили передать, – сказал Витька.
– Кто?
– Не знаю. Кто-то «ВКонтакте». У меня же пятьсот друзей, потом гляну.
– Давай сейчас, – попросил Саша, почти не слыша себя.
Витька так удивился его голосу, что спорить не стал. Сашка открыл планшет, сунул его Витьке, чтобы тот вошел на свою страничку. Через минуту всплыл профиль вчерашнего виртуального собеседника.
– Иван Иванов. Фотографии нет… Образование – отсутствует… Личная информация – отсутствует… Да, он мне каким-то странным показался, откуда он тебя знает? Саш, ты что?!
Сашка резко вырвал планшет из рук обалдевшего Витьки. Уставился на страницу безликого Ивана Иванова.
– Ни одной записи, – тихо проговорил он. – И что ты ему сказал?
– Ну, вообще, мол, мне нетрудно передать привет, но лучше бы ты лично. Да что с тобой?
Сашка привалился спиной к школьному крыльцу. Он не думал, что испачкает рюкзак и куртку. Забыл о друзьях, о сегодняшней вечерней экспедиции, о балбесах и проблемах города Антоновска. «Вычислили!» – прошептал он.
Раздался звонок, в этом мире еще существовали уроки. Сашка оторвался от стены и зашагал по ступенькам в сопровождении удивленно переглядывающихся друзей.
Первым уроком была алгебра. «Вроде бы я готовился, – подумал Сашка, – впрочем, какое это теперь имеет значение?»
Разумеется, его вызвали. Лия Федоровна удивилась Сашкиному виду, но еще больше – его невнятному бормотанию.
– Не знаешь? Не выучил? – спросила она, начиная сердиться. – Так нельзя относиться к предмету. Садись, «два»!
Сашка сел. Математичка нагнулась к журналу, чтобы записать оценку. Но тут к ней быстро подошла Вика, нарушая все правила.
– Лия Федоровна, – тихо-тихо начала девочка, – пожалуйста, выслушайте меня. – И отошла в угол.
Математичка сердито посмотрела на нее. Но кредит доверия к победительнице областной олимпиады был высок. Поэтому Лия Федоровна подошла к ученице.
Пашка Коновалов и Дашка Степанова, сидевшие на ближайшей парте, подались вперед, навострив уши, – хотели узнать, о чем разговор. Вдруг оба ойкнули: Анька, как пантера, проскочила три ряда, слегка дернула их за уши, зло шепнула: «Не подслушивать!» – и еще быстрей скользнула обратно.
Вика договорила. Громко извинилась за то, что встала без спроса, и вернулась за свою парту.
Лия Федоровна подошла к Сашке:
– Надо было меня сразу предупредить, что у тебя домашние проблемы. Ответишь в следующий раз.
Сашка выдавил из себя «спасибо». Едва учительница отвернулась, ему передали листок. На нем ничего не было написано. Только в середине нарисована грустная рожица, а по сторонам – еще четыре, удивленные.
Сашка сам не ожидал, что улыбнется. А еще неожиданно защипало в правом глазу, и он почувствовал, как по щеке поползло что-то мокрое и почти забытое.
На перемене отвертеться от расспросов не удалось. Друзья вывели Сашку на улицу, отошли шагов на двадцать от крыльца. Аня ходила кругами, всем своим видом намекая, что тому, кто приблизится, не поздоровится.
– Саша, рассказывай, – попросила Вика.
– Ну я, когда жил в Москве, однажды снял на планшет барыг, которые у школы дурью торговали. Заодно их главарь засветился. Уголовное дело завели, бандитов арестовали, но не всех. Те, кто на воле остался, меня вычислили, однажды чуть у дома не поймали. Вот меня и отправили в Антоновск.
– Саша, прости меня, пожалуйста… – Аня вздохнула.
– За что? – Сашка так удивился, что даже перестал чувствовать страх.
– Я, когда узнала, что ты перевелся в нашу школу, почему-то решила, что тебя родители хотели уберечь. Что ты связался с криминалом, с наркотиками.
– Как сказал бы Шерлок Холмс, «Ватсон, в ваших предположениях вы оказались правы более чем наполовину», – подражая герою фильма, произнесла Вика.
Сашка посмотрел на подружек и расхохотался. Смеялся громко, без удержу, так что кто-то из школьников, бродивших вдали, захотел подойти и присоединиться к веселью.
Лешка крепко обнял Сашку – тот не ожидал такой силы в компьютерном гении, пожал ему руку. Анька, притянув к себе Сашку, тоже обняла – спасибо, не так крепко. Вика просто положила руку Саше на запястье, тихо сказала: «Все будет хорошо».
Потом с опущенной головой подошел Витька. Несмело протянул руку:
– Саш, прости.
– За что? Ты же не знал. Это я виноват – друзьям не рассказал, – ответил Сашка и пожал Витьки ну руку.
Тотчас же сверху свою ладошку положила Аня. Потом Лешка. Потом Вика.
– Я этого Иванова вычислю, – уверенно проговорил Лешка.
– Я посоветуюсь с папой: он же в городе власть, – пообещала Вика.
– Я поставлю сигнализацию Наталье Александровне, и отдельно на твой подоконник, – предложил Витька.
– Мы тебя защитим, – подвела итог Аня.
Ребята встряхнули сомкнутыми руками и разом их разъединили.
Кабинет шефа находился на двадцать пятом этаже офисного небоскреба. Был кабинет огромный, и если с чем-то можно было его сравнить, то только с черной машиной шефа. Той самой, которая недавно стояла на вершине холма, а ее владелец разглядывал Антоновск.
Теперь маленький городок стал для шефа очень важным проектом. Недаром на стене висела карта-схема Антоновска. Такая подробная, что на ней были отмечены не только дома, но даже сараи и заборы.
Сейчас в кабинете вместе с хозяином сидел специалист широкого профиля. Он изучал настроения людей. Ну и, как всякий социолог, знал, как это настроение можно поменять.
– Ваш отчет я посмотрел, – сказал шеф. – Ничего удивительного, другого отношения к нашему проекту я не ожидал. Вы представляете, как можно изменить настрой населения?
– Конечно, – кивнул социолог, а на самом деле специалист широкого профиля. – Список первоочередных действий уже разработан. Нашей основной задачей будет убедить жителей города, будто они уже живут в условиях реализованного проекта. Но на это потребуется время.
– Оно у вас есть, – ответил шеф. – Мы не торопимся. – И бросил уверенный взгляд на карту Антоновска.
На этот раз погода была солнечной. Поэтому идти приходилось осторожно. Пятеро подростков с рюкзаками и ящиками, проникающих на завод через вечно закрытую калитку, непременно должны вызвать подозрения у прогуливающихся горожан.
Сашке по-прежнему было тревожно. Рядом шагают друзья, но помогут ли они? Каждый раз, когда мимо проносилась машина, он на миг проваливался в прошлый кошмар.
…Машина обгоняет его. Сбавляет скорость. С ревом сдает назад. Резко останавливается, да так, чтобы задняя дверца оказалась рядом с ним. Из машины выскакивает амбал в грязной кожаной куртке, хватает его за плечо: «Ну что, пацан, прокатимся?» И что тогда? Если даже все четверо друзей ухватят его за другую руку, удержат ли? И он окажется в тесном салоне, откуда уже не выйдет живым.
От этих мыслей хотелось отвлечься. Поэтому Сашка заводил разговоры на посторонние темы. Например, спрашивал Витьку:
– Я насчет той самой проблемы дяди Бори с соседним фэншуем. А сделать звукоизоляцию не пробовали?
– Ты что, не слышал? – удивился Витька. – Дядя Боря уже обил стены поролоном.
– Недостаточно. Профессиональная изоляция нужна. У моей одноклассницы в Москве старший брат – гитарист в рок-группе «Темные эльфы», фолк плюс хэви-метал. Ему с ребятами репетировать негде, так они одну из комнат специально изолировали. Теперь хоть до полуночи можно играть.
– Я думал, – неуверенно ответил Витька. – Даже в строительный офис заходил, приценивался. Знаешь, сколько стоит? И работа – они просто так не продают. Да еще представь, какой объем обшить надо.
– Это потому, что эта фирма – в городе монополист. А если в Инете посмотреть по всей области и начать с областного центра? Всегда же можно найти скидку по акции. Если самовывозом, то вообще обойдется дешевле дешевого.
– Дядя Боря говорит: «Если хочешь, чтобы было хорошо, сделай своими руками», – возразил Витька. – А покупают готовое только новые русские с толстым-толстым кошельком.
– Ты путаешь, – сказал Сашка. – Именно новые русские заходят в магазин и покупают не торгуясь. Найти нужный товар в Интернете, к тому же недорого, – это надо уметь. Конечно, изоляцию придется ставить самим. Вот и работа своими руками.
Витька продолжал возражать. Сашка ответил, что сам залезет в Инет и поищет звукоизолирующий материал. После этого спор прекратился. Незаметно дошли до заводского забора.
Трудились около часа. Закатное солнце освещало верхние окна старого корпуса, поэтому сегодня налобные фонарики пока не пригодились. Витька проверял напряжение и звук, Лешка налаживал автоматику. Сашка был на подхвате у обоих друзей.
Главной проблемой оказалось не установить систему, а понять, как она должна включиться. Идею остаться в ночь шабаша и включить ее вручную отвергли. Сбежать ночью из дома трудно, а не прийти домой вечером и остаться на заводе – бессовестно.
– Ничего, – уверял Лешка, – все сработает без нас.
– Если только первым в цех не войдет сторож, – засомневалась Аня.
Витька отвечал, что сторожу тут делать совершенно нечего.
– Вроде всё… – вздохнул Витька. – Пошли скорее вниз!
– Переходим на секретный уровень, – произнес Леша.
По голосу чувствовалось, как он ждал этой минуты. Остальные промолчали, хотя ждали не меньше, чем он.
Добрались до знакомого подвала. Витька отодвинул фанеру. Уже скоро луч фонаря уткнулся в старую дверь.
Пять пар глаз уставились на замочную скважину. Поворот ключа, скрип… Ребята замерли на пороге.
На этот раз из открывшегося коридорчика действительно пахну́ло временем. Да и стены здесь были другие – кирпич без штукатурки. Вместо электрических проводов – гнезда для керосиновых ламп.
– Смотрите, газета с «ятями», – прошептала Вика, обшарив пол лучом фонаря.
– Точно, секретный уровень. – Лешка почесал затылок.
– Тогда пошли, – подбодрила друзей Аня и, как всегда, двинулась первой.
Далеко идти не пришлось. Уже метров через тридцать старый подвальный коридор привел ребят к очередной двери.
– Вот там точно будет клад, – тихо сказала Вика. – На двери замок с шифром.
Действительно, в середине двери был врезан барабан с цифрами.
– Вот и дело нашлось на летние каникулы! – усмехнулся Лешка. – Ходить сюда каждый день и угадывать двенадцатизначное число.
Лешка попытался покрутить барабан – тот поддался с преогромным трудом. Он сдвинул пятерку на семерку и, хотя был в перчатках, снял их, подул на пальцы.
– Не, я без правильного ответа не играю.
– Вообще-то можно и автогеном, – заметил Витька. – Но жаль прадедушкину работу. Да и где автоген достанешь?
Вика предложила подумать о шифре на досуге. Если ничего не получится, рассказать дирекции завода о находке. Пока же закрыть дверь.
– Вот, кстати, еще одна причина никогда не уезжать из Антоновска, – улыбнулась она. – В подвал зайдешь – клад найдешь! Ладно, не клад, а дверь к кладу.
Немного разочарованные, ребята пошли на выход. Витька не забыл закрыть первую дверь на ключ.
Анька поднималась из подвала первой. Внезапно замерла, резко шепнула:
– Мы тут не одни!
– Всё, точно! Он в Антоновске. Выезжаем!
– Погоди. Выехали, приехали. Что дальше?
– Ну, найдем парнишку такого же возраста. Сделаем ему заманчивое предложение, чтобы указал на него, когда выйдет из школы.
– Да, мозги у тебя пока на месте. А про календарь помнишь? Завтра майские праздники. Какие, на фиг, занятия? Не, придется ждать три дня. Вот тогда едем в Антоновск.
– Балбесы пожаловали! – шепотом доложила Аня.
Сашка осторожно заглянул в цех. Действительно, в полутьме – солнце снаружи уже село – двигались чьи-то фигуры. Балбесы тоже пришли не с пустыми руками: они расставляли динамики для ночной дискотеки, устанавливали какие-то манекены. Уже сейчас кукольные чудовища выглядели зловеще.
– Решили подготовиться, – сказал Витька. – Нам же и лучше. Давайте прямо сейчас запустим систему.
Никто не возразил. Не ждать же в подвале окончания вампирских танцев.
Лешка взял пульт. Взглянул на друзей. Те кивнули – начинай.
В цеху что-то сверкнуло. Зажглись и тревожно замигали красные лампочки. Заревела сирена, да так громко, что хотелось закопаться в бетонный пол.
Секунд через десять сирена замолкла. Послышался ровный, механический, но в тоже время очень громкий голос. Он повторял:
– ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА НОМЕР ОДИН! ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА НОМЕР ОДИН! НА ЭВАКУАЦИЮ ДВЕ МИНУТЫ! ПО ИСТЕЧЕНИИ УКАЗАННОГО СРОКА ЦЕХ БУДЕТ ЗАГЕРМЕТИЗИРОВАН И ЗАПОЛНЕН ПРОТИВОПОЖАРНЫМ ГАЗОМ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ГАЗ СМЕРТЕЛЬНО ОПАСЕН!
И тотчас же под потолком, возле мигающих лампочек, появился какой-то подозрительный серый дым. А вторые ворота заскрежетали и начали медленно закрываться.
После этого сирены взвыли опять. Казалось, они стараются заглушить сами себя.
Сквозь вой сирен можно было еле-еле различить испуганные крики и ругательства убегавших балбесов. Они даже не пытались вынести аппаратуру и пакеты.
Потом сирены замолкли. Из-за закрытых ворот был слышен топот бегущих ног.
– Да уж, нашумели здо́рово! – сказала Вика. – Пора и нам уходить.
И тут сверху, с решетчатой галереи, шедшей вдоль стены цеха, донесся жалобный голос:
– Пацаны, не бросайте меня, будьте людьми! Сейчас спущусь.
Сашка поднял голову. Разглядел фигурку в черной пайте, висевшую на прутьях-балясинах. Потом человек выкрикнул бодрящее ругательство и спрыгнул на пол. Поднялся, огляделся, заковылял к выходу.
– О-о, – с азартом прошептала Аня, – сейчас возьмем вражьего языка! – И двинулась к запертым воротам. Остальные ребята – следом.
Балбес ткнулся в ворота. Убедился, что они заперты. И лишь после этого понял, что в темном цеху он не один. Обернулся, заорал:
– Чего стоите, дураки? Сейчас помрем все!
– Мы приняли антидот, – заявил Лешка голосом зомби.
– Вы кто? – спросил парень, выпучив глаза от удивления.
– Охотники на балбесов, – объяснила Аня столь же жутким голосом. – Ты пойман.
Витька подошел к воротам и закрыл калитку на щеколду.
Парень был худой, но все же на голову выше всех ребят. Он рванулся к калитке.
На пути встала Анька. Балбес протянул руку, толкнул ее в грудь…
В полутьме Сашка почти не разглядел, что произошло. Видел только, как Аня присаживается, а балбес оказывается на ее спине, как Аня смещается вправо, потом выпрямляется, и ее противник падает на цементный пол, будто сброшенный мешок.
В ту же секунду Анька повернулась к поверженному балбесу, готовая ударить, если он начнет подниматься. Но одного-единственного падения пареньку оказалось достаточно. Он лежал на спине, испуганно глядел на силуэты своих врагов и даже не пытался встать.
– Мальчишеская девчонка
Приемом джиу-джитс
Девчоночьего мальчишку
Ударом повергла ниц! —
пропела Вика.
– Как говорят юристы, – сказала Аня своим голосом, – чистосердечное признание смягчает наказание. Рассказывай, как тебя зовут и как зовут твоих дружков. И заодно полный отчет о том, для чего вы, идиоты, сюда пришли. Сашка, включай планшет.
Паренек молча мотал головой, боясь возразить, но приказ Аньки проигнорировал.
– Пакостить на заводе мог, а отвечать слабо́? – зло бросил Витька.
– Может, его под штамповочный пресс? – предложил Лешка.
– Для начала можно под токарный станок! – усмехнулась Вика.
– Ну, это лишнее, – возразила Аня. – Мы ему только руки-ноги свяжем и оставим здесь до утра. А утром позвоним охране в новый корпус, пусть за ним придут. Давай рассказывай: «Я, такой-то дурачок, пришел сюда с такими-то дурачками, чтобы снять очередной дурацкий клип».
Витька включил фонарь, осветил лицо пленника. Ребята увидели, как по его щекам стекают слезы. При этом пацан, по-прежнему мотая головой, угрюмо смотрел на ребят.
И тут Сашка представил себя на его месте. Его поймали пятеро незнакомцев. Бросили на землю, светят в глаза фонариком, угрожают. И требуют признаться под наведенной камерой.
Сашка знал, что существуют такие балбесы. Даже не балбесы, а мерзавцы похуже, которые издеваются над другими и выкладывают сделанные записи в Интернет. Раньше не представлял, как можно стать таким подонком. А теперь в этом участвует сам.
– Хоть убейте, не скажу! – отчаянно всхлипнул паренек.
– Ребята, хватит человека мучить! – выступил вперед Сашка.
– Ты чего?! – возмутился Лешка.
Но тут Анька приложила палец к губам, резко шепнула:
– Тсс!..
По ту сторону закрытых ворот послышались шаги. Донесся голос: «Погоди пожарку вызывать, сначала разберемся». Потом в калитку стали ломиться.
– Охрана пришла, – шепнула Анька. – Уходим через цех. Гасите фонари, только ты, Витька, оставь. А этот пусть сам с охраной разбирается.
Сашка уже убрал планшет в рюкзак. Вика взяла его за руку, Вику взял за руку Лешка. Аня и Витька шли впереди.
Внезапно Сашка почувствовал, что кто-то схватил его за левую руку. Но не тянет назад, а идет рядом.
– Не броса-айте меня! – жалобно прозвучал голос в темноте.
– Отлипни! – отмахнулась Анька, не оборачиваясь.
«Ох, навязался!» – подумал Сашка. Но вырывать руку не стал.
Шли быстро, тем более сзади заскрежетали отворяемые ворота. Витька успел вывести всех в небольшой извилистый коридорчик, а тот привел к запасному выходу.
– Ты все еще здесь? – недовольно спросила Анька. – Дуй обратно в цех. У вас там сегодня дискотека.
– Не оставля-айте меня! – опять проныл паренек, уже отпустивший Сашкину руку. – Если меня поймают и папе скажут… – И пробубнил что-то про ремень.
– И поделом!.. – вздохнула Анька. Но, как показалось Сашке, сменила гнев на милость.
Тем временем Витька выглянул во двор, махнул рукой: можно. Минуты через две все были на улице. Уже стемнело, надо было торопиться домой.
Когда дошли до первого фонаря, Вика остановилась и взглянула на балбеса, все еще топавшего сзади.
– Ты же из 8 «Б»?
– А ты у нас отличница, твой портрет на стенде висит, – улыбнулся балбес. Заодно пригляделся к Аньке, сказал: – А ты Анька, которая на мечах дерется. Тебя физрук к нам на физкультуру приводил, чтобы сделала сальто. Устыдить хотел парней.
– Устыдился? – усмехнулась Аня.
Балбес качнул головой, что, видимо, значило «не очень».
– Как тебя зовут? – спросил Сашка и, чтобы соблюсти честность, представился сам.
– Колян, – назвался балбес.
– А где твой дедушка работал? – задал вопрос Витька.
– Вроде на АИЗе, – ответил Коля.
После этого Вика, Витька и Аня наперебой прочли ему строгую лекцию о том, что старый завод не предназначен для того, чтобы по нему прыгать, плясать и снимать тупые клипы.
– Короче, если ваши припрутся еще раз, газ будет настоящий. Понятно? – предупредил Витька.
– Поня-атно… – протянул пристыженный балбес. – Ладно, домой пойду. Спасибо, – сказал он Сашке.
Друзья отпустили Колю, посоветовав больше не водиться с балбесами. Сами прошлись еще немного перед тем, как разойтись. Говорили в основном про найденную дверь, про то, как расшифровать код в замке.
Первым ушел Витька, потом Лешка. Вика, уже дважды предупредившая родителей по мобильнику, что с ней все в порядке, тоже помчалась домой. Аньке и Сашке, до того как расстаться, следовало пройти квартал.
«Интересно, она не злится на меня за то, что я вступился за балбеса?» – подумал Сашка. Но задал совсем другой вопрос:
– Ань, как ты так здорово приемам научилась?
– В секции. И сама тренировалась много.
Сашка обычно побаивался Аниных подколов и старался ее просто так не раздражать. Но сейчас, в этот ясный и теплый апрельский вечер, когда на закате еще синеет полоска неба, а над головой мерцают звезды, хотелось говорить и не бояться. Поэтому спросил:
– Аня, мальчишки занимаются самбо, дзюдо, другими единоборствами, когда у них проблемы бывают. Например, по двору не пройти. А ты ведь девчонка. Расскажи, в чем дело.
– Понима-аешь, – ответила Аня протяжно, чуть ли не нараспев, – раньше древние воительницы учились биться на мечах. А сейчас с мечом по улице не походишь. Вот я и освоила самбо и боевую акробатику.
– Здо́рово! – восхитился Сашка. – Только это не ответ.
– Да, – произнесла Аня усталым и серьезным тоном, – не только из-за этого. Ты сегодня о себе рассказал правду, скажу и я. Даже не скажу – покажу. У тебя ремень есть?
– Конечно, – кивнул Сашка. А сам немного испугался. Не испугался даже, просто почувствовал что-то нехорошее. Слышал же когда-то мудрое высказывание – не надо гоняться за чужими тайнами. Сам пожалеешь, что узнал. Он не гонялся. Но нарвался.
– Сними, – приказала Аня.
Сашка снял.
– Теперь ударь меня, – сказала девочка.
Саша растерянно замахнулся, медленно опустил ремень. Анька так же медленно вышла из-под траектории удара.
– Бей резче. Не бойся: я в этом единоборстве не отвечаю.
Мальчишкам слово «не бойся» лучше не говорить. Саша взмахнул резче – Аня легко увернулась. Он повторил попытку, ударил сбоку. Аня присела и, не поднимаясь, отскочила в сторону, будто плясала украинский гопак или русский трепак.
– Давай! Давай!
Сашка вошел в азарт, взмахивал снова и снова, но Аня увертывалась, подпрыгивала, крутилась юлой и каждый раз оставалась незадетой. Еще Сашка заметил, что Аня не пытается убежать и даже не отходит далеко в темноту.
Потом, когда он попробовал ударить в очередной раз, Анька встала перед ним и резко выставила палку, подпиравшую недавно посаженное деревце. Ремень обернулся вокруг палки, девочка резко потянула и вырвала его из Сашкиных рук.
– Сдаюсь, – поднял руки обезоруженный Сашка, но без обычной игровой радости. Не удержался от вопроса: – Ты дома так научилась?
– Ага, – ответила Аня, разматывая ремень. – Не будешь же драться с родным отцом. Помоги-ка, я тут, как балбес, чуть деревце не попортила.
Сашка помог вставить колышек в землю.
– Ладно, побегу я, – сказала Аня. – Я сейчас возвращаюсь, как в обычное время после секции, претензий не будет, – добавила она.
– Ань, я провожу тебя, хорошо?
Аня хотела ответить обычной колкостью: сто лет сама домой добиралась. Но, услышав Сашкин тон, взглянула ему в глаза. И ответила:
– Давай до угла, лады? Там мне уже наискосок через двор.
Идти было недалеко, шли молча. Аня злилась на себя за откровенность. Сашка это понял.
На углу девочка проговорила:
– Всё. Беги. Вообще-то, по уму, это тебя надо теперь провожать до подъезда.
– Ничего, он освещенный. И улица перед ним тоже, – бодро доложил Сашка, хотя почувствовал, как все страхи этого утра возвращаются к нему. И чтобы не дать им победить, добавил, глядя на Аню: – Насчет тебя мы тоже чего-нибудь придумаем. Мы же Звено!