Глава 1Штраф за пессимизм – эскимо
Оказывается, в древности у города Антоновска были крепостные стены. Или это был не Антоновск.
Скорее всего, да. Не Антоновск, а Нерчинск – город, незнакомый Сашке. А может, он и не Сашка Дроздов, а тринадцатилетний воевода Иван Николаев?
В любом случае он стоял на стене и глядел на огромную вражескую армию, подступившую к городу.
Кто это? Может, непокорные бурятские племена, а может, воины богдойского императора – китайцы.
Самое обидное, что еще вчера прибыл гонец из столицы. Молодой царь Петр Алексеевич повелел воеводе отбыть из Нерчинска в Москву. Значит, надо сдавать дела и ехать.
Но как ехать? Надо защищать город. Или сражаться, или, может быть, договориться с вражеским командующим, только так, чтобы «порухи государевой чести не было». Он ведь и полководец, и дипломат. И в любом случае защищать город ему.
Во вражеском войске затрубили рога. Трубили они снова и снова. «Как им не надоест?» – подумал Сашка… и проснулся.
Призывный рев военной трубы не смолкал. Трубил Сашкин мобильник. Недавно он поставил себе такую же мелодию, как и Аня, – кавалерийский рожок. Вот мобильник и звал в седло.
Сон оказался вещим. Звонила мама. Сначала слегка поругала. Оказалось, что Наталья Александровна вчера ей позвонила, спросила, бывает ли, что дома, в Москве, ее внук приходит так поздно. Сашка извинялся, зевал в трубку, говорил, что случай был единственный и конечно же неповторимый.
От легкой выволочки мама перешла к сюрпризу. Оказалось, Сашкин класс через две недели едет на юг Франции. О Сашке помнят и приглашают присоединиться.
– Главное, тебе даже в Москву ехать не надо, – сказала мама. – Твой загранпаспорт у нас. Я его сегодня отвезу в школу, а уже там отдадут на визу.
Поездка в Прованс… В прошлом году Сашка, как назло, заболел, поехать не смог, ждал весь год, мечтал…
– Мамочка, – Сашке казалось, будто он не слышит себя, – мамочка, не надо отвозить паспорт. Я не могу.
У мамы даже не нашлось сил, чтобы удивиться. Молчала несколько секунд.
– Мамочка, я очень хотел. Но сейчас… Мне нужно здесь остаться до первого июня. Очень-очень важное дело!
Минут пять мама мучила Сашку рассказами о том, как чудесны замки Прованса, напоминала, как он мечтал об этом весь год. Спасибо, хоть не пыталась выяснить, какие дела держат его в Антоновске. Только попросила, чтобы возвращался домой до темноты. Сашка заверил ее, что больше так задерживаться не будет.
– Ну, у тебя еще есть два дня, чтобы передумать, – сказала она и попрощалась.
– Франция, прочь из моей головы! Франция, прочь из моей головы! – шепнул Сашка.
Хотел было поспать минут пять. Но тут затренькал электронный будильник. Пусть не труба, а поднимет павший конный полк. Сашка вздохнул, откинул одеяло и поплелся чистить зубы, стараясь не думать о Провансе.
С того самого вечера, когда Вика нечаянно подслушала родительский разговор, а потом поговорила с отцом, в ее семье установились не то чтобы скандальные или напряженные, но неестественные отношения. Казалось, одновременно были заключены несколько договоров, пусть не прописанных, пусть не уточненных, но соблюдаемых безукоризненно. Смысл соглашения сводился к тому, что Вика не возвращается к памятному вечернему разговору. Не произносит вслух слова «мусоросжигательный завод». А родители понимают, отчего дочка не в себе, и прощают ей мелкие проступки. Или даже не очень мелкие: вернулась домой поздно, в половине одиннадцатого.
Ни мама, ни папа в тот вечер не задавали Вике вопросов. Только мама незаметно принюхалась. Нет, дочка явно не курила, а если и пила, то только безопасные напитки. Единственное, попросили предупреждать по телефону, если такое повторится.
Вика обещала.
Увы, родители скоро убедились: если в семье нельзя говорить на какую-то тему, то вообще ни о чем не поговоришь.
В тот вечер Вика молча поклевала на кухне салат и отправилась спать. Утром встала, как обычно, умылась, пошла завтракать. В семье привыкли, что разговоры о дочкиных школьных делах ведутся утром. Вика не такая ученица, чтобы требовать у нее дневник, едва пришла из школы. Обычно ее не надо было расспрашивать ни утром, ни вечером – сама болтала беспрерывно. Непонятно, как успевала поесть?
На этот раз дочь пришла на кухню именно завтракать. Конечно же была вежлива и заботлива. Сама сделала себе тосты из черного хлеба, положила папе добавку каши, долила кипятка в чайник. Но никаких разговоров. Что-то читала со своего маленького экрана. А когда мама намекнула, что так вести себя за столом неприлично, отложила чтение и стала просто смотреть в окно. Вид из окна был действительно замечательный, не налюбуешься.
Мама молчала. Папа несколько раз пытался завести разговор – не получилось. Заварив себе вторую чашку кофе, сказал Вике:
– Кстати, послезавтра мы будем подводить итоги конкурса сочинений. Вика, ты слышишь?
– Да, – отозвалась дочка.
Она уже знала порядок подведения итогов: школа отбирает пять сочинений. А комиссия, состоящая из работников мэрии и депутатов городского собрания, решает, кто из участников конкурса лучше всех раскрыл тему.
Хотела спросить: «Сочинения оценивают те же самые люди, что решили построить в городе мусоросжигательный завод?» Но вовремя промолчала.
– Так вот, официальное решение еще не принято. Но пока что, судя по разговорам, самые большие шансы у твоей подруги Анны Соловьевой. Можешь считать, что ты уже в команде будущего мэра.
Последние слова сказал быстро и тревожно. Мало ли как ответит дочка. Может, резко и грубо. Например: «Ты, папа, и так в команде действующего мэра. И что это принесло нашему городу?»
Но Вика ответила:
– Очень рада за нее. Если бы она стала мэром на целый год, а не на один день, это было бы только на пользу.
– Конечно, – улыбнулся папа. – Но тут уж правила не мои.
Нагнулся к дочке – поцеловать перед уходом. Чуть испугался: вдруг отвернется? Но Вика сама чмокнула папу и стала собираться в школу.
Обсудить вчерашнюю новость решили после уроков. Все равно, встречаясь на переменках, друзья мрачно переглядывались. За исключением Лешки. Он не то что радовался – сиял. Еще перед первым звонком объявил всем:
– Мамину квоту подтвердили. Кладут в столичную больницу! В ней таких операций делают лишь пятнадцать в месяц! Наши врачи сами не верят. Говорят: «Проще в лотерею миллион выиграть!»
Лешку так распирало от счастья, что на уроке физкультуры он не стал отсиживаться на скамейке, как обычно, а бегал на пробежке со всеми. А потом, когда в конце урока ребята стали играть в футбол, присоединился к ним. Семь раз упал, трижды искал очки в траве и даже дважды коснулся мяча. Витька, который играл в футбол не хуже, чем открывал замки, глядел на него с изумлением.
После уроков ребята хотели пойти в мастерскую дяди Бори. Но не решились. Ведь если он узнает, что завод снесут и построят на его месте мусоросжигательное чудовище, пожалуй, сердце не выдержит. Сидеть же рядом с ним и вполголоса обсуждать общую беду, надеясь на глуховатость дедушки, не хотелось. Поэтому опять отправились в сквер.
– Лешка, я понимаю тебя, – начала Аня, едва они уселись на лавочку, – но мог бы с утра про маму не говорить. Начали бы разговор с хорошей новости. Теперь не получится.
– Почему? – возразила Вика. – Я узнала, ты будешь мэром. Скорее всего.
– Я и забыла! – махнула рукой Аня. – Жаль, сочинение уже не перепишешь. А то написала бы: «А еще я никогда не уеду из Антоновска, потому что мне интересно провести эксперимент: какими вырастут мои дети, если родятся рядом с гигантским мусоросжигательным заводом? Может, это будут черепашки ниндзя. А может, ежики-богатыри, потому что черепашки в средней полосе не водятся».
– Ну да, ты из любого ежика богатыря вырастишь! – усмехнулся Лешка.
Остальные ребята тоже невесело улыбнулись. Кроме Вики. Она напряженно поглядывала на друзей, будто ждала, когда же вспомнят, кто виноват в эксперименте по выведению ежиков-богатырей.
Сашка это заметил.
– Ребята, – сказал он, – деловое предложение. Давайте каждый, кто скажет, что завод уже построен…. В смысле будет говорить, будто он уже есть. Пусть купит всем мороженое.
– А если нет карманных? – озабоченно спросил Витька.
– Три раза присядет, гавкнет, хрюкнет и замычит.
Ребята согласились. Лешка обрадовался, что не надо двадцать раз отжаться.
– Итак, возвращаемся, – продолжил Сашка. – Анька, ты мэр. Какие распоряжения?
– В городе не строится никакой мусорный завод и проводится турнир имени князя Юрия.
– Твои указы отменит собрание городских депутатов, – покачала головой Вика. – И не забывай: ты мэр ровно на один день.
– А тогда… – Анька зло взглянула на подругу, – тогда ничего делать не буду. А, нет, сделаю. Буду бегать по ночам с мечом и поджигать греческим огнем все, что появится на месте АИЗа. Да не перебивайте, сама знаю: рецепт не раскрыт. Сама изготовлю этот древний напалм.
– Не годится, – забраковал Анину идею Сашка. – Партизан-одиночка ничего не добьется. Тебя поймают, а стройплощадку восстановят и построят что хотят.
– Ну да, – согласился Лешка, – владельцы завода скажут, что строительству полезного объекта мешают какие-то террористы, и будут правы. Анька, не сердись, я-то буду все равно считать, что права ты. Но народ так думать не будет. Кому понравится, когда по ночам что-нибудь поджигают? Если протестовать, то мирно. Например, собрать подписи жителей города. Митинг провести.
– Я видела в какой-то передаче, – сказала Вика, – как боролись с застройкой в Петербурге. Хотели торговый комплекс на площади построить, а там стоял старый памятник блокадникам. Местные жители площадь привели в порядок, памятник отремонтировали, посадили деревья и кусты. Одно дело – защищать пустырь, а другое – такое культурное место.
– Ну, деревья на крыше старого корпуса и так растут… – вздохнул Витька. – Не надо на заводе цветы сажать. Вот если бы АИЗ стал нормально работать, как раньше. Тогда этот дурацкий мусорный завод вообще никому бы в голову не пришел.
– Вот если бы да кабы! – фыркнула Аня. – Саш, ты что скажешь?
– Больше всех прав Витька, – начал Сашка. – И Вика отчасти права. Но давайте сейчас не спорить, надо сажать на заводе цветы или нет. Давайте обобщим. Что мы сейчас имеем?
– Какие-то нехорошие люди, – Лешка старательно не глядел на Вику, – договорились с властью в нашем городе построить у нас в городе какую-то заразу.
Вика опустила голову, стала наблюдать за муравьишками. Витька хотел ее защитить, но Сашка не дал начаться ссоре:
– Ты хорошо сказал: «заразу». Раз уже говорим как врачи, тогда скажи: к какому организму чаще всего пристает зараза?
– Ну, к ослабленному, – ответил Лешка.
– Потерявшему иммунитет, – дополнила Вика.
– Вот именно. Кто слаб, тот и болеет. А теперь подумайте. Если бы, как говорит Витька, завод работал. Если бы делали знаменитую антоновскую пастилу. Если бы люди приезжали в парк Елистратова посмотреть на его огородную выставку… Вот тогда кому-нибудь пришло бы в голову, что в городе можно построить мусорный завод? Ребята, извините меня, москвича. Антоновск не помойка. Вы не живете на свалке. Но город сейчас такой, что жителей можно убедить, что они живут на мусорке. Или уговорить согласиться хотя бы на такой сомнительный проект. Потому что другого не будет. И если нам даже удастся сейчас прогнать эту фирму, то потом появится другая фирма и останется уже навсегда. Не так разве?
Друзья глядели на Сашку. Честно говоря, немного зло. Но не знали, что возразить.
– Ладно, ты прав, – наконец согласилась Вика. – А делать-то что? Если ты думаешь, что до начала стройки наш город может выздороветь… Даже не до начала стройки, а до подписания договора. Знаешь, по сравнению с твоим предложением идеи Аньки очень реалистичны. Ну, в смысле можно попробовать. Мы же дети, что мы можем?
– Вика, давай будем реалистами, – сказал Сашка. («Как мой папа», – шепотом прокомментировала та.) – Ведь что такое быть реалистом? Это опираться не на эмоции, не на страхи, не на привычки – «мы дети, мы ничего не можем». Надо опираться на факты… Леш, погоди, дай договорить. А сейчас будут факты. Витька, ведь правда, что еще недавно дядю Борю хотели выселить из мастерской? А мы без всяких поджогов и протестов решили проблему? Анька, – продолжил Сашка чуть смущенно, – у тебя были проблемы с отцом. Мы ведь не стали жаловаться, мы вместе решили эту проблему. И Лешке – извини, что раскрываю твою тайну, – не пришлось грабить банк, чтобы его мама легла в хорошую больницу. Да, кстати, вы еще мне помогли, с моей проблемой. Вот это – факты. А «мы же дети, что мы можем?» – это эмоция, не больше.
– Ты снова прав, – кивнула Вика после недолгого молчания. – И все-таки проблемы-то несравнимые. Не так?
– И еще, – проговорил Сашка, будто ее не услышал, – мы сами находили возможности решить эти проблемы. А сейчас огромнейшая возможность просто плывет к нам в руки. Это я про первое июня. И если мы не захотим использовать ее, то я даже не знаю, как мы уважать себя будем, как будем дружить после этого! – Последние слова Сашка почти выкрикнул. И посмотрел на друзей с легкой опаской: вдруг не поняли, вдруг не услышали?
– Значит, – сказал Витька, – мы должны сделать так, чтобы никому не пришло в голову, что в Антоновске может быть мусорный завод?
Сашка закивал.
– И как же мы это сделаем? – недоверчиво спросил Лешка.
– А вот об этом сегодня и поговорим. Я представляю в общих чертах, но детали нужно обдумать. Есть вопросы?
– У меня есть вопрос. – Вика подняла руку, как на уроке. – Имеет ли смысл мэру инициировать открытие пункта по бесплатной выдаче респираторов? Или люди будут приобретать их сами, на особую респираторную дотацию?
Друзья с изумлением посмотрели на нее.
– Считаешь, что завод все-таки постро-о-ят? – медленно протянула Анька. – Мяукать будешь или хрюкать?
– Нет, мороженым вас угощу. Захотелось освежиться! – рассмеялась Вика.
Все засмеялись вслед за ней и отправились на угол сквера, где еще с незапамятных времен стоял киоск с мороженым.
По пути Сашка чуть отстал, поманил пальцем Вику:
– Вичка, ты в этом проекте главная ударная сила.
– Ну да, – невесело ответила она, – это же из-за моего…
– Ничего ты не поняла, – перебил ее Сашка. – Забыла, что я говорил тебе про твой главный талант?
Вика удивленно взглянула на Сашку: какой?
– Вести успешные переговоры со взрослыми, – напомнил он.
Вика купила мороженое на всю компанию. Сашка, получивший шоколадное эскимо, отошел в сторону, хотел раскрыть обертку и вдруг услышал:
– Дай на секундочку.
У Сашки еще никогда не просили мороженое на секундочку. Поэтому он удивился, протянул эскимо, потом лишь понял, кто просил. А это был Коля. Он взял мороженое и приложил к глазу, но не к правому, к синяку, поставленному вчера Анькой, а к левому – под ним красовалось более свежее аналогичное украшение.
– Это кто тебя так? – участливо спросил Сашка.
– Наш шеф. Сувенир на прощание, – зло ответил Колька.
Вика услышала диалог, пожалела Колю и взяла еще одно мороженое – Сашке. Балбес, теперь уже бывший балбес, получил эскимо в собственность, еще чуток подержал под глазом, развернул и стал есть.
– Совсем разругались? – недоверчиво поглядел на Колю Лешка.
– Совсем. Я после школы к нему зашел, там вся компания в сборе, намечает новые планы. Шеф спрашивает: «Развесил?» Я ему ответил, что не собираюсь родной город гробить, да еще рассказал ребятам, для чего все это надо, как нас хотят поселить на помойке. Шеф рассердился, полез драться. Он старше и выше, но я ему тоже оставил пару «сувенирчиков». Неделю будет смотреть в зеркало и меня вспоминать. Со мной еще ушел Джонни-Дедд.
– Кто? – переспросила Вика.
– Ванька из восьмого «Б», тот самый, который пути перед поездом перебегал.
Коля некоторое время молча уплетал эскимо. Потом сказал:
– Когда я уходил, к шефу приехал дядька, который таблички заказывал. Я на всякий случай его машину сфотографировал, номера.
– Да ты становишься человеком! – восхитилась Аня. – Покажи-ка.
Коля вынул мобильник. Не без труда нашел в памяти недавние снимки, показал.
– Брось мне на телефон, – попросил Лешка. – Пригодится.
– Здо́рово! – сказала Вика. – Ты этим раритетом цифровой техники такой снимок сделал? Лучше, чем другие планшетом.
– Я во всех наших клипах был на камере, – пояснил Коля.
– Так ты, значит, оператор у балбесов? – спросил Лешка.
Коля кивнул.
– Нам оператор тоже пригодится. Поможешь? – предложил Сашка.
Колька погрузился в размышления. Через минуту спросил:
– Как с оплатой?
– Ну, ты на-аглый! – возмутилась Аня. – Будешь работать за мороженое.
Коля опять призадумался, да так крепко, что остатки эскимо капнули ему на кроссовки.
– Только чтоб в шоколаде, с клубничным джемом, – наконец согласился он.
В майские дни бабушка была занята больше обычного: конец учебного года и страшный-престрашный ЕГЭ. Однако это не помешало ей поговорить с внуком. Сашка, не очень-то голодный после мороженого, вежливо съел тарелку борща, отказался от второго и хотел улизнуть в комнату, но Наталья Александровна этого внуку не позволила.
– Саша, ты меня удивляешь… – начала она. – Папа сегодня полчаса выпытывал, почему его сын не хочет ехать во Францию.
Сашка хотел было ответить: «Пусть у меня спросит». Но не стал. Ответа для папы у него не было. Как и для бабушки.
– Я, конечно, понимаю, ты – другое поколение, – улыбнулась бабушка, – ты уже был в Италии и Швеции. Но все равно, какое же ты удивительное приключение нашел в Антоновске, что не только не хочешь в Москву, но даже отказываешься от Марселя?
– Наталья Александровна, пожалуйста, давайте договоримся вот так. Вы не будете меня спрашивать две недели, а потом все узнаете, – сказал Сашка так искренне, как только мог.
Бабушка посмотрела Саше в глаза, но как-то рассеянно. Лишь через секунду Сашка понял: она внимательно глядит на календарь, висящий на стене за ним.
– А-а, первое июня! – улыбнулась она еще шире. – Тогда все понятно, хотя ничего не известно. Очень возможно, мэром станет кто-то из твоих друзей. От меня нужна помощь? Например, если в городе состоится турнир на деревянных мечах, – улыбка стала лукавой, с намеком, – я подскажу, где взять холсты и фанеру для декораций. И где найти художников, готовых работать за почетную грамоту и свое имя в списке благодарностей.
– Помощь понадобится, – кивнул Сашка. – Только вот… Наталья Александровна, бабушка, пожалуйста, обещай мне: если я попрошу помочь, ты не задашь ни одного вопроса. Пожа-алуйста!
Наталья Александровна немного удивилась, услышав «ты» от внука. Потом сказала:
– Обещаю.
– Бабушка, просьбы будут, и очень важные. Ты не могла бы составить список людей, которые годятся в экскурсоводы? Можно твоих подруг. А еще лучше – твоих учеников. Ты же работаешь в школе почти сорок лет, тебе нужно вспомнить тех, кто так учился, что тебе запомнился. В смысле хорошо учился, – добавил Сашка, чтобы бабушка не стала называть двоечников.
После этих слов улыбка полностью сошла с бабушкиного лица.
– Сашенька, – она развела руками, – к сожалению, мои лучшие ученики и ученицы уехали из Антоновска. Не все конечно, но почти все… – Она вздохнула.
– Ну, пожалуйста, бабушка, вспомни! – стал упрашивать Сашка. – Не могли же все уехать. Я еще не раз пристану к тебе с этой просьбой. Хорошо бы спросить у твоих коллег, пусть тоже вспомнят своих учеников. Даже не вспомнят, пусть назовут тех, кто сразу на ум пришел. А уж отыщем их мы сами.
– Зачем… – Наталья Александровна хотела задать вопрос. Но, вспомнив недавнее обещание, улыбнулась и кивнула. – Только, пожалуйста, не поздно приходи домой. И последнее: зачем ты спрашивал, есть ли у меня «Приключения Тома Сойера»? Понадобилось перечитать?
– Бабушка, – умоляюще взглянул на нее внук, – об этом ты тоже узнаешь через две недели.
Глава 2Заговор детей
Сашка читал свой план минут десять. Замолчал и взглянул на друзей.
Те тоже глядели на него. Кто с недоумением, кто с удивлением.
– Это невозможно! – вынесла свой вердикт Аня.
– Невозможно, – кивнул Лешка. – Но как круто! От нас ждут точечных ударов, а мы сделаем раш. – Увидел удивленный взгляд Витьки, далекого от компьютерных стратегий, и уточнил: – Навалимся и задавим.
– Точечные удары предусмотрены тоже, – ответил Сашка. – Но ты прав: мелочиться мы не будем.
– Интересно, – сказал Витька. – Может, и невозможно, но попробовать надо. Ведь, если не пытаться, то уж точно ничего не получится.
Все взглянули на Вику. Хотя Сашкин план был набросан начерно, уже сейчас было ясно: ей выпадала половина всей работы.
– Невозможно или возможно, – улыбнулась она, – какая разница? Ведь другого плана нет. Значит, будем работать по этому.
Сашка обернулся к Ане:
– Аня, мы должны сделать это. Не знаю, что получится. Но тебе не будет стыдно бегать по утрам с князем Юрием.
Аня кивнула.
Сашка кивнул тоже, потом сказал:
– Я только что направил каждому письмо с двумя файлами. Кроме Витьки. Виктор, – Сашка взглянул на него с директорской строгостью, – Интернет не только для игрушек. Сегодня же заведи ящик. В письме два файла. В первом – что делать каждому из нас в ближайшие три дня. Во второй собираем идеи. По своим направлениям и общие. Безумные идеи выделяем красным. Все знают как? Витька, смотри. Лешка, тебе Колька уже прислал фото с номером машины? Коляну – мороженое. Сегодня же узнай про этот номер все, что можно.
– Раскомандовался!.. – вздохнул Лешка.
– Нормалек, – шепотом успокоила его Аня. – Каждый командир обычно или крикун, или зануда.
– Не люблю зануд, – заметил расслышавший ее реплику Сашка. – Поэтому буду орать. Вот так, например. – Глубоко вдохнул и гаркнул: – За работу!
«Витька, ты должен выспросить у дяди Бори имена рабочих АИЗа, не важно, работающих или уволенных. Главное, чтобы были в городе. Пусть сейчас в охране или в автосервисе – все равно. Потом поговоришь с бабушкой. О чем – в следующем письме. И проверяй почту четырежды в день!»
«Анька, помни: ты будущий мэр. Попроси у Вики Устав города, перечитай его.
От исторической части это тебя не освобождает. Составь полную хронологию прошлого Антоновска. Особенно обрати внимание на хозяйство и промышленность. Не меньше десяти имен, и чтобы только пятеро из них были воинами. А то, как говорил Конфуций, мечом поле не вспашешь».
«Лешка, привет! Узнал имя хозяина машины и занимаешься его сыном? Молоток! Продолжай, а параллельно разгрузи Вику. Нам нужно найти инет-контакты всех старых эмигрантских обществ по всему миру. Пока только контакты. И, плиз, изучи пять федеральных программ. Список внизу. Помнишь же, как мы изучали программу Минздрава? Тот же принцип!»
«Вика, скоро нам понадобится принтер и факс. Поговори, пожалуйста, с папой: нельзя ли разрешить будущему мэру и его команде приходить в мэрию после того, как взрослые закончат работу, и пользоваться оргтехникой? И помни про большую поездку. На всякий случай подготовь карманные деньги».
Сашке уже не надо было ставить будильник: просыпался от бульканья приходящих электронных писем или от звонков.
Сегодня утром позвонила мама:
– Саня, ну ты и засоня! Ладно, учебный год закончился, сейчас можно. У меня хорошая новость: твои криминальные проблемы закончились. Ну, почти закончились. Тебе только надо сегодня зайти в отделение полиции, дать показания по дистанционной связи.
– Ура, – ответил Сашка сонным голосом. – Мама, а можно в честь такой хорошей новости я попрошу тебя о маленьком одолжении? Ты ведь, наверное, когда узнала о поездке во Францию, выделила на нее немного денег из семейного бюджета? Да? А можешь мне прислать хотя бы половину этой суммы? Хотя бы половину моих карманных денег!
Мама несколько секунд обдумывала столь неожиданную просьбу.
– Я посоветуюсь с папой. Интересно, на что можно потратить эти деньги в Антоновске? Саня, – встревожилась она, – может, ты заигрался в какую-то виртуальную игру и тебе нужны на нее деньги?
– Мамочка, – Сашка даже не возмутился, – поверь мне, пожалуйста! И пусть Наталья Александровна подтвердит: я целую неделю ни во что не играл! Честное-пречестное! А для чего мне нужны деньги, узнаешь через десять дней. Если ты и папа приедете в Антоновск первого июня!
– Лешка, хвастайся.
– Наш «герой», – Лешка развернул ноутбук так, чтобы видно было всем, – Игорь Маркович Шулейко, доцент МИСС – Московского института современной социологии. Не столько читает лекции, сколько занимается выездной социологией. На самом деле – черным пиаром. Заказать телепередачу про помойки, договориться с местными балбесами о табличках – вот чем он зарабатывает. Полюбуйтесь на красавца: вот он на своей кафедре, вот на пляже в Испании, а это у Эйфелевой башни с семьей.
Ребята взглянули на экран. Аня уже начала было: «Убить такого мало…», но вдруг пригляделась к семейной фотографии.
– Погоди-ка, это же Роланд! – воскликнула она.
– Какой Роланд? – удивился Сашка.
– Его старший сын. На самом деле – Максим. Я в прошлом году с ним встречалась на реконструкции в Серпухове. Меня не хотели допускать по возрасту и потому, что у меня меч был деревянный, но допустили все же. Он за меня заступился и свой кацбальгер одолжил.
– Кошко… что? Не поняла, чем вы там занимались? – удивилась полиглот Вика.
– Ну да, кошкодер, короткий немецкий меч. При изготовлении ни одна кошка не пострадала. Отличная штука в ближнем бою. И парень отличный. А чем отец занимается?!
– Еще неизвестно, чем этот Роланд Кацбадер будет заниматься, когда вырастет… – проворчал Витька. – За драки на мечах деньги не платят.
– Я ему письмо напишу, – предложила Аня. – Доброе, душевное. Спрошу: «Как же твой папа может такие вещи делать?» Только как начать?
– Лучше, чем у Дюма, не получится, – улыбнулась Вика. – «Человек, пишущий вам эти несколько слов, имел честь скрестить с вами шпаги на небольшом пустыре…» Меняешь слова «небольшой пустырь» на «турнир» – вот и начало.
– Только «имевший честь принять от вас клинок», – тоже улыбнулась Аня.
– И постарайся Максима, то есть Роланда, не сильно обидеть. Нам надо не объяснить ему, какой его отец плохой, а добиться, чтобы он хотя бы на время отстал от Антоновска, – попросил Сашка. – Противопоставим черному пиару белый джиар.
– Что такое «пиар» – знаю, – удивился Лешка, – а что такое «джиар»?
– Это когда договариваются с кем-то, решают проблемы, наводят мосты, ну и все такое, – пояснил Сашка.
– А я даже, что такое «пиар», не знаю… – вздохнул Витька. – И про кацбальгер впервые услышал.
Аня заметила, что пиаром Витька заниматься никогда не будет. А вот если научится профессионально работать с металлом, то, возможно, когда-нибудь скует этот немецкий меч. Грамотная копия хорошего оружия ценится всегда.
«Витька, молодец! Двадцать фамилий – уже хорошо. Нужно еще столько же. Ребята интересуются, чем мы занимаемся? Направляй всех ко мне или к Вике. Работа найдется каждому, особенно общительным».
«Лешка, нашел тридцать ресурсов? Отлично! Нужно еще, ищи. Прочел твое предложение про городской Wi-fi. Так ты и разработай проект: где он должен быть, какое покрытие? Заодно найди провайдера подешевле. А еще лучше, чтобы сначала вообще бесплатно. Вика уже находила. Ищи дальше».
«Аня, насчет воркаута отличная идея! Обозначь адреса на карте города, разработай стандартную комплектацию. Не больше пяти тренажеров на одну точку. Поставщиков найдет Лешка, но если ты ему поможешь, будет вообще отлично!»
«Вичка, не жалуйся, солнышко. „Только сейчас поняла качество своего английского". Понимаю, устала переводить. А если поручить переводы Татьяне из Квебека? Она же спрашивала, чем нам помочь. Кстати, она сможет и на французский перевести. Ей приятно, а тебе – разгрузка».
– Колька, да ты отличный оператор!
Друзья придвинулись к экрану ноутбука, да так, что чуть не сидели друг у друга на плечах. На экране чередовались самые известные виды Антоновска. В кадре появлялись Вика или Аня и комментировали картинку за спиной.
«А вот другая достопримечательность Антоновска – самая высокая башня в пределах нашей области».
Внезапно камера затряслась, послышался чей-то возмущенный голос: «Опять за свое?! Вот как отведу к родителям за уши!»
– Что за левая тетка? – спросил Лешка.
– Кадр испортила! – возмущенно пояснила Вика. – Увидела, как мы снимаем Белую башню, и давай ругаться: «Совести нет, только и умеете, что город похабить!» Мы ничего ей объяснить не смогли, пришлось убежать, пока и вправду уши не надрала.
– Расплачиваемся за твою балбесовскую репутацию, – сердито заметила Аня.
Коля поморщился, но спорить не стал. С чем тут спорить? Зато спросил:
– А зачем нам эти клипы нужны?
– Для того же, для чего ты снимал клипы балбесов, – объяснил Сашка. – Показать всему миру, что Антоновск – самый крутой город на свете. Только у нас методы немножко другие.
Викин папа спустился в столовую администрации на обед. Очередь к прилавку была небольшая, обсуждали городские новости.
– Юрий Андреевич, – обратилась к нему сотрудница комитета по ЖКХ, – с вашей Викой все в порядке?
– Вроде да, – удивленно и испуганно ответил папа. – А что?
– Недавно с ней моя Юлька общалась. Вика предложила ей войти в команду нового мэра города.
– Так это же игра! – усмехнулся Юрий Андреевич. – В День защиты детей мэром будет ребенок.
– Игра игрой, но как-то очень серьезно, – покачала головой собеседница. – Дети составляют какие-то кадровые списки…
– А в парке ведутся геодезические работы, – вставил коллега из отдела молодежи и спорта. – Тоже якобы по согласованию с будущим мэром.
– Я думала, – продолжила Юлина мама, – планируется обычный Праздник непослушания. Игры в кабинетах, пляски, лимонад, конфеты, мэр катается на скейте по коридорам – одним словом, детские забавы. А тут просто заговор с непредвиденными последствиями.
Юрий Андреевич не знал, что ответить. К счастью, подошла его очередь.
– Саша, да у тебя, оказывается, есть костюм! – удивилась Наталья Александровна, входя в комнату.
Сашке стало немного стыдно. Костюм у него действительно был, но бабушке он об этом не сказал и ходил в школу в обычных серых брюках и рубашке. Сейчас костюм был вынут из чемодана, разложен на письменном столе, а его хозяин пытался понять: как папа умудряется разглаживать складки, чтобы они не возникали вновь.
Еще Сашке стало стыдно, потому что предстояло врать. Он не мог правдиво ответить на вопрос, для чего ему нужен костюм.
Но обманывать не пришлось.
– Собрался на инаугурацию нового мэра? – улыбнулась бабушка. – Правильно. Пусть это мэр-однодневка, но ты должен быть при параде, как на взрослом приеме.
Сашка пробубнил:
– Нуда…
Не рассказывать же, что костюм нужен ему для завтрашней поездки в Москву.
А еще оставалась одна проблема. Нет, две. Как незаметно уйти из дома в шесть утра, чтобы сесть на раннюю электричку, и как для этого проснуться?
«Но ведь Вике уйти из дома будет еще труднее», – подумал Сашка.
– Мой папа говорит, что настоящая усталость – это когда ты отдыхаешь в транспорте, – заметил Сашка. – Или в лифте. Едешь со второго этажа на двадцатый и дремлешь секунд пять.
Слова про папину усталость были сказаны не случайно. Сашка, едва электричка тронулась, зевнул.
– И я устала, – кивнула Вика, одетая в красивое платье, будто на выпускной бал. – Глаза закрою, а в них новые непрочитанные письма. Вздремнула перед компом, сама себе говорю: «На пять минут». Проснусь – прочту три новых письма. Проснулась через полчаса, обновляю страницу, а их уже восемь!
– Давай отдохнем в поезде от Интернета. Проверим почту в Москве, – предложил Сашка.
– Давай. Только мы в Москве не успеем, – сонно пробормотала Вика. – Четыре визита за шесть часов, потом на вокзал – и домой. Кстати, – через минуту добавила она, – в три часа дня нас ждут на двадцать восьмом этаже. Так высоко я еще не забиралась.
– Встреча в полдень будет уровнем повыше! – усмехнулся Сашка. – Ровно в десять нас ждет департамент. А в двенадцать – министерство!
– Нет, лифт в высотке интереснее, – ответила Вика, незаметно подавив зевоту. Устроилась у окна, постаравшись не помять платье, и задремала.
– Центральная проходная, начальник охраны. Пришли дети, говорят, что вы им назначили на девять тридцать, – неуверенно доложил охранник.
– Вы документы посмотрели? – донеслось из трубки.
– Конечно. Виктория Моршанская и Александр Дроздов.
– Это не просто дети – это делегация города Антоновска. Сейчас девять двадцать семь, Какие молодцы! Пропустить и проводить… Леночка, сделай нам три чая. И учти специфику гостей: в вазочку побольше конфет. Ребята они серьезные, но все же ребята.
– Ребята, вы с кем пришли? – удивленно спросил пожилой усталый дядечка. Его усталость была объяснима: два часа назад прилетел из Новосибирска и сразу – в министерство.
– Мы сами, – ответила Вика, – нам назначили прием.
Дядечка очень удивился и хотел расспросить необычных посетителей. Но тут в приемную вошла секретарша и пригласила Сашку и Вику войти во внушающую уважение дверь, на которой было написано:
– Ребята, а еще чего бы вы хотели? – спросил топ-менеджер. Был он очень молод, но при этом мог быть очень серьезным, а мог и пошутить, и не всем удавалось понять, когда он шутит, а когда – серьезен.
– Михаил Анатольевич, можно мы поднимемся на лифте на пятидесятый этаж и посмотрим сверху на Москву? – попросила Вика.
Топ-менеджер на секунду удивился. Потом улыбнулся и ответил:
– Это выполнимо.
– Михаил Анатольевич, – сказала Вика, пристально глядя на молодого человека, – мы обратились к вам именно потому, что не сомневались: все остальные наши идеи тоже выполнимы.
Михаил Анатольевич взглянул Вике в глаза. От взрослого собеседника он отделался бы ничего не обещающей шуточкой. Но сейчас не смог.
– Мы постараемся, – проговорил он. Для всех, кто его знал, эти слова означали одно: решение принято.
– Ух ты! Университет! Воробьевы горы! – восхищалась Вика. – Лужники! А если пойти на ту сторону, то Кремль увидим. Сашка, ты с такой высоты на Москву смотрел?
– Только из самолета, – честно признался Сашка и в очередной раз зевнул. – Всё, когда нам в следующий раз предложат чай, попрошу кофе. Кстати, пятьдесят минут осталось. Три минуты смотрим на Кремль – и бежим!
Когда за юными посетителями закрылась дверь, шеф повернулся к своему заму:
– Что скажешь, Иваныч?
– Не ожидал. Впечатлило! Думаю, нашу спонсорскую программу на второе полугодие придется скорректировать.
– А первого июня надо будет обязательно посетить Антоновск. В какой он области-то? – спросил шеф.
– Саш, в Москве на вокзалах всегда такая толпа? – устало вздохнула Вика.
– Сейчас еще ничего! – усмехнулся вымотанный Сашка. – Пошли скорей. Может, успеем у окна сесть.
– Мороженого хочу-у-у! – заныла Вика непривычным капризным тоном.
– В электричке купим, – ответил Сашка.
Он схватил Вику за руку и повел через толпу к началу поезда. Сам чувствовал себя таким замученным, будто весь день, на жаре, разгружал те самые немецкие ящики с завода. Да не пустые, а со станками внутри. А еще переживал: был в Москве, а к родителям так и не зашел. Даже не позвонил им – чего зря расстраивать?
Вика, бодрая в Москве, в электричке на середине пути так крепко уснула, что Сашка разбудил ее с превеликим трудом. Сразу же с вокзала ребята поспешили в мэрию Антоновска. По дороге девочка несколько раз останавливалась, смотрелась в зеркальце, вытирала лицо влажными салфетками. Заставила Сашку побыть зеркалом: посмотреть на нее, нет ли пыли, не помято ли платье? После этого сама поработала зеркалом для Сашки. Велела одернуть брюки, застегнуть пиджак и, несмотря на Сашкины протесты, сама причесала его.
– И не бухти. А то сейчас тебя сфотографирую и использую как модель для пугала на нашем огороде.
– Ты осторожней гребенкой. Выдерешь последние волосы – лысое пугало никого не напугает, – проворчал Сашка. Но тихо, ведь Вика-парикмахерша ему нравилась.
В мэрию пришли к началу церемонии. Только опоздали на три минуты. Наталья Александровна в старом, но очень элегантном фиолетовом платье посмотрела на Сашку удивленно и непривычно сердито.
– Где вы были весь день? И чего опоздали? Это же ваша лучшая подруга! – не удержалась от замечания она. И пошла в президиум, так как была в жюри.
Вика и Сашка опустили глаза в пол: виноваты. Но потом подняли головы, стали искать взглядом Аню. Она была в белом платье, очень серьезная и немного испуганная. Тоже посмотрела на друзей с укором: как же вы могли меня бросить в такой день! Тут уж Вика глаз не отвела: сама знаешь, чем мы сегодня занимались.
Подошли Лешка и Витька. Лешка – в более-менее приличных джинсах и белой рубашке, Витька – в костюме, который топорщился так, будто внутренние карманы были набиты отвертками и разводными ключами.
– Как сгоняли? – тихо спросил Лешка.
– Сто процентов! – энергично шепнул Сашка.
– Анька-то наша красавица! Кстати, вот ее отец сидит, в углу. Здо́рово, что пришел.
Сашка молча кивнул, потому что уже началась церемония.
Илья Федорович, пожилой мэр Антоновска, торжественно произнес:
– Сегодня мы оглашаем результаты нашего конкурса. Победителем признана Анна Соловьева. Аня, подойди и возьми этот символический ключ от нашего города.
– Дядя Боря делал! – радостно прошептал Витька.
Тем временем Аня подняла руку с красивым декоративным ключом, несколько секунд позировала фотографам, а потом обратилась к мэру:
– Илья Федорович, дайте, пожалуйста, еще ключ от вашего кабинета.
Мэр с удивлением взглянул на Аню. А та вместо ответа показала на программу сегодняшнего мероприятия: «18.30. Вручение ключа от кабинета мэра».
– Вообще-то рабочий день уже закончен, – сказал удивленный Илья Федорович, – но, пожалуйста, возьми. Он на сигнализацию еще не поставлен.
Аня поблагодарила, взяла у него связку ключей и пошла туда, куда ее направляла Вика. Работники мэрии, районные и областные журналисты и, конечно, Звено – все потянулись из актового зала следом.
Когда Аня подошла к двери, ее опередил Витька. Выбрал ключ в связке, почти не глядя, ткнул в скважину, распахнул дверь: входи. Сразу же нашел ключ от сейфа, так же быстро открыл его. И, чтобы новый мэр не запачкался, вынул печать.
– Странно! Забавно! – повторял сбитый с толку Илья Федорович. Он хотел сказать, что так не договаривались, что новый мэр вступает в свои права лишь первого июня. Но постеснялся репортеров.
Между тем Лешка протянул Ане заранее распечатанный лист. Она его подписала, а Витька шлепнул печать.
У ее лица оказался микрофон областной телекомпании.
– Каков первый указ нового мэра? – спросил репортер.
– Согласно Уставу города Антоновска, глава шестая, пункт четырнадцатый, мэр имеет право предложить кандидатуру сити-менеджера – управляющего городским хозяйством.
– Позвольте, кандидатура должна быть утверждена городским собранием, – возразил ошарашенный Илья Федорович.
– Но до заседания собрания сити-менеджер исполняет свои обязанности, – ответила, ничуть не смутившись, Аня.
– И кто же теперь сити-менеджер? – поинтересовался репортер.
– Александр Дроздов! – громко провозгласила Аня.
Глава 3Томсойеринг, или Праздник послушания
– Ничего себе детки! Взяли и выгнали из города всех взрослых! – ворчал мэр.
– Не всех, – ответил Юрий Андреевич, – а только работников мэрии и депутатов. И то не выгнали, а подарили им отдых на выходные, причем не за наш счет и не за счет города. Замечательный пансионат и какая необыкновенно интересная тема тренинга: «Особенности ужения лещей в средней полосе России».
– Все равно, – вздохнул Илья Федорович, – странно это. Я постоянно с городом на связи, там непонятно что происходит. Вчера по телевизору сообщили: «В городе Антоновске, на территории местного инструментального завода, найден клад». Ох уж эти дети! Оставь их одних – так сразу клад найдут.
– Кстати, – Юрий Андреевич взглянул на часы, – до возвращения остался час.
Хотя и погода была замечательная, и пансионат уютный, и даже лещи клевали, остальные взрослые тоже поглядывали на часы, а также на легковушки и автобусы, которые должны были отвезти их в родной город.
Автоколонна подъехала к въезду в Антоновск в четыре часа дня. На холме, откуда лучше всего любоваться городом, взрослых ждали новый мэр Аня и сити-менеджер Саша.
Вернувшиеся взрослые первым делом посмотрели не на них, а на саму площадку. Кроме обычного дорожного знака с названием города появился большой фанерный раскрашенный щит. На нем был герб города, его красиво написанное название, внизу подпись:
Рядом стояла табличка:
Кроме того, вершина холма преобразилась. Исчез мусор, появились скамейки и две яркие урны. Как и на любой смотровой площадке, там теперь стоял телескоп. Только бесплатный.
– Пожалуйста, давайте смотреть потом, – поторопил взрослых Сашка, садясь в первый автобус. – Нам с вами предстоит еще многое увидеть.
Сначала приехали в бывший парк Елистратова. Еще издали было видно, что парковка перед ним заполнена, а ведь прежде на ней редко стояло больше двух машин. Сейчас тут были и легковушки, и туристические автобусы.
– Откуда они взялись? – слышались голоса в автобусе.
– Всё на пресс-конференции, – солидно отвечал Сашка.
Не дождавшись разгадки, городские власти поспешили в парк – посмотреть, что же так привлекло туристов.
Недалеко от входа, на арке, перекинувшейся через аллею, было написано:
А чуть дальше – плакат:
Дальше шли грядки и теплицы. Одни пустовали, другие были уже с рассадой. Возле каждой – плакат с фотографией растения и подробным описанием.
Вика вела экскурсию. Она рассказала, что кроме огородной экспозиции в парке будут созданы еще и ботанико-географические, а в них высажены растения из разных регионов России: Урала, Северного Кавказа, Дальнего Востока.
– Но ведь ботанический сад еще не создан, да и огород засажен только наполовину. Почему же приехало столько туристов? – спросил кто-то из взрослых.
– Пойдемте дальше, – пригласил Сашка, – сейчас всё увидите.
Недавно расчищенная аллейка привела на небольшой пустырь, что между парком и заводом. Пустырь было не узнать. Туристов встречал огромный транспарант:
– Этот участок пока проходим: деревня еще создается, – пояснил Саша. – Здесь будут настоящие старинные избы, баня, амбар.
Среди взрослых послышались скептические шутки, не рано ли их пригласили. Но шутки прекратились, когда группа дошла до заводской стены. Здесь были натянуты тенты, а под ними разместились экспонаты временного музея «Антоновский инструментальный завод».
Тут уже хозяином был Витька. Он объяснил, что постоянная экспозиция будет расположена в старом корпусе. Сейчас же можно увидеть образцы прежней продукции завода.
И действительно, у стендов стояли копии старинных алебард, косы, чугунки. И везде таблички: «Руками трогать!» Отдельно была устроена кузница, где каждый мог взять молот и под наблюдением кузнеца выковать гвоздь.
Лишь возле нескольких экспонатов стояли привычные музейные таблички, запрещающие трогать их руками, – около старинных жатки и сеялки, а также уникального дореволюционного трактора.
Удивленные экскурсанты выслушали историю о том, как был найден клад. Прошли в старый корпус, спустились в подвал. По дороге их встречали таблички с названиями будущих экспозиций: «XIX век», «После революции», «Военное время». В тайнике разместился маленький музей Елистратова.
– Симпатично сделано! – похвалил мэр Илья Федорович. – Жаль, что корпус пойдет под снос. Ничего, экспонаты перенесем в краеведческий музей.
– Мы подали заявку, чтобы объявить корпус памятником культуры федерального значения, – сказала Вика, услышавшая эти слова. – Тем более новый инвестор планирует оставить старый корпус под музей и офисное помещение.
Мэр и Викин папа от неожиданности чуть не подпрыгнули.
– Что за новый инвестор? – спросили они хором.
Сашка назвал имя такой известной госкорпорации, что если бы мэр и его зам сейчас все же подпрыгнули, то ударились бы головой о потолок.
– Мы встречались с ее президентом в Москве, – пояснила Вика. – Сегодня утром в город приехала делегация с вице-президентом. Они осмотрели музей, узнали, что в городе сохранились квалифицированные кадры, готовые работать на заводе. В итоге с осени АИЗ будет выпускать модули для нового города газовиков в Заполярье.
– Юрий Андреевич, мы с мусорщиками подписали что-то конкретное? – испуганным шепотом произнес мэр.
– Нет, только декларацию о намерениях, – ответил Викин папа.
После все поехали в жилые кварталы. Только по пути заглянули на хлебозавод – его площадь немногим уступала АИЗу. Часть территории была занята: монтировали оборудование для производства пастилы. Вика пояснила, что уже найден персонал. К осени, когда в окрестностях города созреет антоновка, эти цеха заработают на полную мощность.
Коротким путем въехать в город не удалось. Впрочем, взрослые не огорчились – это был самый разбитый участок дороги. Теперь его ремонтировали.
– Это же весь бюджет! – в ужасе прошептал мэр.
– Ни копейки не потрачено, – успокоил его Сашка. – Дорожники берут бесплатно песок в карьере, заодно и ремонтируют.
В городе иногда останавливались. Например, возле спортивных площадок с турниками под открытым небом – тот самый воркаут. На улицах появились стрелки-указатели, они показывали направления и расстояния до турников, до автобусных остановок, до вокзала и городской смотровой площадки. По словам Вики, вечером они светятся. А также светятся урны. Урн в городе явно прибавилось.
– Тут недавно стали говорить, – сказала Вика немного сердитым голосом, – что жителям Антоновска стало казаться, будто они живут на помойке. В городе и вправду немного грязно. Но мы договорились с фирмой – разработчиком уборочной техники. Наш город выбран как площадка для эксперимента. Не бойтесь, хорошего.
Микрофон перехватил Лешка:
– В городе появился центр дворников-беспилотников. Они действуют везде: на проезжей части, на тротуарах, во внутридворовых территориях, и каждая такая машина заменяет пять уборщиков.
Действительно, из соседнего двора выползла странная машина – контейнер на низких колесах. Рядом шел оператор с пультом.
– Когда я увидел, как эта штука действует, то сам захотел стать дворником, – признался Лешка. – Эксперимент рассчитан на три месяца. После этого город может приобрести со скидкой пять машин. Для кварталов многоэтажной застройки этого хватит.
Еще взрослые обратили внимание на стенды с портретами. Остановились, посмотрели. На каждом написано: «Родились в Антоновске». И фотографии или старинные гравюры профессоров, художников, генералов, полярных исследователей, знатных рабочих.
Въехали на привокзальную площадь. Белая башня-водокачка была идеально отчищена и стала действительно белой. Табличка сообщала, что это и есть та самая смотровая площадка.
Еще больше взрослых удивил информационный павильон возле вокзала.
– Он специально для тех, кто приехал на поезде, – пояснил Лешка. – Тут можно получить бесплатную карту города на русском и английском, брошюрки о достопримечательностях. Кстати, видите этот значок? Это территория бесплатного Wi-fi. Кто хочет посмотреть репортаж об антоновском кладе, может войти в Интернет.
– Дорогие взрослые, – сочувственно проговорила Вика, – не надо щипать себя: вы не спите. А сейчас мы едем в администрацию на пресс-конференцию. Все вопросы можно будет задать там.
Перед тем как войти в здание, взрослые заметили, что обожженая елочка обмотана тканью с какой-то пропиткой.
– Мы нашли технологию восстановления травмированных деревьев и к Новому году вылечим елочку, – объяснила Вика.
Актовый зал администрации города Антоновска был не то чтобы заполнен, а переполнен. Прибыли журналисты из Москвы, Петербурга, даже заграничные. Ане, все это время остававшейся в мэрии, пришлось потрудиться, чтобы рассадить в зале городское руководство. Едва все уселись – впрочем, многим пришлось стоять – и чуть-чуть притихли, Аня поднялась на трибуну и сказала:
– Сначала я отвечу на вопрос, который слышала сегодня чаще остальных: кто все это сделал? Отвечаю: дети города Антоновска.
Зал пошумел и успокоился.
– Второй вопрос, который я тоже слышала часто: как это было сделано? Ответ простой. По совету друзей я немного изучила полномочия мэра города. Он может разрабатывать концепцию планирования, привлекать инвестиции и получать федеральные гранты для города. Этим мы и занимались. А подробно расскажет сити-менджер Александр Дроздов.
Сашка направился к трибуне.
В зале зашептались:
– Кто такой?
– Внук Натальи Александровны.
– Откуда он?
– Из Москвы.
– Ох уж эти москвичи!
Сашка смутился. Но представил себе, как тринадцатилетний воевода, прибыв в Москву, давал царю отчет о правлении. Осмелел и приблизился к трибуне. Рядом встали Вика, Витька, Лешка и Коля.
– Я отвечу на вопросы, – улыбнулся Сашка. – Но сначала скажу общие слова. Вы не привыкли, что их говорят дети. Поэтому слушайте. Моя бабушка – учитель литературы, – продолжил Сашка. – Она говорила мне: «Если ты в затруднении, спрашивай у книг – они подскажут». Я понял: это правда. Бабушка дала мне прочесть замечательную книгу про мальчика, который давным-давно управлял частью Сибири. И тогда я осознал: возраст ничего не значит, если ты можешь сделать что-то важное. А когда я задумался, как сделать, чтобы жители Антоновска не хотели уезжать из города, мне помогла другая книга. Вот ее читали многие – «Приключения Тома Сойера». Я вспомнил, как Том красил забор и привлек к этому ребят. Вроде бы какое простое и унылое дело – красить забор. И как заставить людей красить чужой забор? Но мы, ребята и я, решили убедить взрослых, что помочь городу Антоновску вырваться из его проблем очень интересно. И они помогли.
Говорил он складно, как по бумажке. Вообще-то бумажка была – в кармане. Только в каком – забыл, а рыться стеснялся. Поэтому вспоминал, как писал шпаргалку, и говорил дальше.
Сашка вздохнул, сделал паузу. В зале зашумели, послышались вопросы.
– Спрашиваете, почему же нам поверили и помогли? Да потому что мы дети. Мы, если и врем, то по мелочам. Ну, разбили кружку и свалили на кошку. Но когда мы говорим, что хотим построить уличные тренажеры, огород для экскурсий, завод, чтобы на нем работали наши родители, – нам верят. И пенсионеры, и министры. И земляки, и эмигранты, живущие в Сиднее. У нас появились сотни помощников, во всей России и во всем мире. Многие люди говорили мне в глаза, писали в письмах: «Мы уже не верим взрослым, а детям верим». Они поняли, что мы не хотим прославиться или заработать. Мы просто хотим сделать так, чтобы в нашем городе было жить хорошо. А теперь – пожалуйста, вопросы.
Быстрее всех оказался репортер Первого канала.
– Откуда в городе столько туристов?
– Сетевая реклама, «от человека к человеку», – ответил Сашка. – Мы выложили в Интернет рассказ о городе, о том, что мы собираемся в нем сделать. Очень много москвичей, да и не только, захотели увидеть это своими глазами. На сайте «Мой выходной» на экскурсию записалось триста человек. И я надеюсь, никто не пожалел. У нас и правда замечательный город. И если взрослые нас поддержат, он станет еще лучше!
Слово получил репортер другого серьезного телеканала.
– А вы не боитесь, что народ разломает все эти замечательные уличные тренажеры, украдет таблички, вытопчет огород?
Сашка на секунду замялся.
Его выручила Аня:
– А вы сами стали бы ломать то, что дети сделали для вас?
– Ну-у… – теперь уже совершенно растерялся репортер.
За это время Сашка нашел ответ.
– Конечно, есть и камеры наблюдения, и тренажеры сделаны так, чтобы трудно было сломать. Но главное не это. Иногда взрослым людям кажется, будто всем нравится обманывать и вредить. Это неправда. Людям нравится помогать. Вот простой пример. На Новый год некие шутники подожгли городскую елочку. Николаю, – Сашка повернулся к бывшему балбесу, – известно, сколько авторам занятного клипа было переведено денег. Сколько?
– Ну, рублей четыреста, – смущенно проговорил Коля.
– Вот. А когда мы объявили сбор денег на лечение елки по самой современной технологии, то собрали больше двенадцати тысяч. Поэтому, – Саша посмотрел на мэра, – спасение елки не стоило бюджету ни копейки…
Вопросы задавали еще почти полчаса – Сашка очень устал. А когда они закончились, слово взяла Аня.
– Сейчас я верну Илье Федоровичу ключ от его кабинета, и мои полномочия прекратятся, – объявила она. – Уважаемый Илья Федорович, уважаемые начальники и депутаты, уважаемые взрослые! Вы можете продолжить делать то, что начали мы. Сделать так, чтобы завод начал работать, чтобы стали выпускать знаменитую «антоновскую» пастилу, чтобы люди захотели приехать в наш город и познакомиться с достопримечательностями. А можете все забыть, как дурной сон. Или хороший сон, не важно. И снова убедить себя, что мы живем на помойке. Но я в это не верю. Вы наши родители. А значит, не только мы похожи на вас, но и вы на нас. Просто сегодня нам, детям, удалось сделать чуть-чуть больше, чем вам. Помогите нам!
Аня сошла с трибуны и подала ключ мэру. Тот растерянно взял его, повертел в руках.
В задних рядах послышались аплодисменты. Они нарастали. Зааплодировал весь зал. Илья Федорович так и стоял с ключом. И вдруг протянул его Сашке.