Замдиректора эта картина тоже не оставила равнодушной.
– Дэн, марш ко мне!
Так по-свойски обращались к нему все, кроме отца. Каверин кивнул, состроил начинающей гитаристке покаянную гримасу и спрыгнул вниз.
– Что у вас?
– Дуэт. Вон, с Ленкой Метлицкой.
– Замечательно. Репетируйте, – одобрила Анастасия Юрьевна и направилась к ди-джею, который с напрочь отрешенным видом слушал что-то в огромных наушниках.
– Ян, я тут… – начал Денис и снова взглянул на часы. Всеобщее тотальное неуспевание. – Задержусь ненадолго. Приходи на стоянку минут через двадцать. Пока с костюмами разберешься – буду ждать.
Янка послушно навьючила на себя десяток вешалок с разноцветным тряпьем.
Поездка в детский дом не отменялась. Шоу вроде бы по-прежнему продолжалось, но как-то разом отодвинулось и поблекло.
Глава 6Хуже не придумаешь
– Ух ты, смотри, какая штука получается! До 1969 года город Дорофеев был деревней Дорофеевкой, названной так по фамилии хозяина, графа Дорфа, переделанной на более привычный русский лад. – Янка пересказывала прочитанное в «Википедии» и одновременно рассматривала то, о чем говорила, через окно автомобиля. – В апреле 1965-го деревню объединили с соседним рабочим поселком, присвоили статус городского поселения и название Дорофеев, – но теперь уже не в честь немецкого буржуя, а в память о местном большевике Петре Дорофееве, которого где-то здесь убили черносотенцы. А в итоге изначальное звучание так и осталось.
Денис усмехнулся, но ничего не сказал.
Статус-то присвоили, но с виду Дорофеев все равно напоминал деревню. Почти весь город – частный сектор, причем довольно ветхий. На окраине – избы, ближе к центру – двухэтажные деревянные бараки. Попадались и угрюмо-серые кирпичные дома, и здание школы с колоннами, и детский сад, выкрашенный для разнообразия в салатовый, но не ставший от этого привлекательней. Вдоль трассы, разделявшей город надвое, тянулся наполовину рухнувший забор, из-за которого глядела выбитыми окнами какая-то бывшая фабрика.
– Сейчас налево мимо станции. Почти до самого конца улицы, там еще рядом должен быть стадион, – предупредила Янка, сверившись с картой в телефоне, и покрепче вцепилась в кресло – машину неслабо кидало даже на более ровной дороге, а после того, как миновали железнодорожный переезд, на местах их удерживали только ремни безопасности.
– Ян, а если пешком? Далеко?
– В принципе, нет. Дворами срежем.
– Куда ты завел нас? – лях старый вскричал… Туда, куда нужно, – Сусанин сказал, – бормотал Каверин, лавируя между сугробами в сторону маленькой безлюдной площади. – Как думаешь, здесь можно остановиться? Да он нас дурачит, сгубить хочет нас! – декламировал он до тех пор, пока колеса автомобиля не уперлись в бордюр. – Я честно веду. Вот приемник ГЛОНАСС… Ну, как-то так. Дворами, говоришь?
– Сам посмотри. – Две головы в вязаных шапках склонились над светящимся дисплеем мобильного. – Детский дом – вот здесь.
– Понял. Ладно, дернули.
Шли быстро. Пару раз для верности спрашивали дорогу у прохожих. Янка спиной ощущала любопытствующий взгляд этих незнакомых людей. Маленький город, в котором всем до всего есть дело.
Двухэтажный дом за железной оградой. Бирюзовая штукатурка местами облупилась, деревянные рамы перекосило. От стен веяло безысходностью.
– Книга у тебя? – вспомнил Денис, когда оба уже стояли перед столом с табличкой «Охрана». Разумеется, пустым. Неожиданно аппетитно пахло тушеной говядиной.
– Конечно. В сумке.
На звук их голосов появилась пожилая дама. Она припадала на одну ногу и что-то торопливо дожевывала на ходу или просто шевелила губами… Серьезная охранница. Самой охрана не помешает.
– Ребята, вам кого?
– Мы к директору. Насчет Влады Кароль. – Янка старалась держаться уверенно. Женщина молча разглядывала обоих еще с минуту, а затем сняла трубку с допотопного телефона. Покрутила диск, и пока дожидалась ответа, шепотом поинтересовалась: – Нашли, что ли? – Янка отрицательно помотала головой. Та поняла и безнадежно махнула рукой. – Любовь Львовна, тут к вам. Хотят поговорить про Кароль. Ага. Проходите, – разрешила она. – Прямо по коридору – последний кабинет.
– Вот видишь, Влада существует, – разволновалась Янка.
– Не просто существует, – перебил не менее заинтригованный Денис. – Она пропала.
Любовь Львовна встретила посетителей усталой улыбкой человека, которому в очередной раз пытаются впарить один и тот же ненужный пылесос. То есть вопреки ожиданиям, никакой сенсации каракули в библиотечной книжке не произвели.
– Наша Влада, – терпеливо, как маленьким, объясняла она визитерам, – очень любит детективы. Настолько сильно, что старательно превращает собственную жизнь в один из них. И втягивает в это всех, кто под руку попадется. Девочка убегала четыре раза. Сначала к воображаемому дядюшке, потом – в Китай. В следующий раз сказала, что поступит в академию наемных убийц. А недавно пряталась от бандитов, которые хотят ее убить из-за каких-то сокровищ! Представляете? Она буквально фонтанирует сказками. Так что вот это… – Наманикюренный палец издалека указал на книжку, словно не желая лишний раз к ней прикасаться. – Просто очередная игра. Владу видели в Москве и со дня на день вернут в детский дом.
Ни один из них не нашел, что возразить. Услышанное казалось логичным донельзя.
– Непонятно только, как эта книга оказалась у той работницы музея, – придралась наконец Янка.
– Все эти книжки – они ведь валялись в подъезде, помнишь? – вполголоса сказал Денис. – Влада могла ночевать там, вот и взяла первую попавшуюся… в общем, ладно. Поехали. Здесь все ясно.
– Спасибо за бдительность, – попрощалась Любовь Львовна, не поднимая головы.
Неравнодушной охранницы снова не оказалось на месте. Проходной двор, если совсем уж честно.
На улице Янкино внимание привлек единственный автомобиль. Он стоял прямо возле входа, бесстыдно сверкая хромом и лаком, слишком дорогой для этого городка и его обитателей, и заносчиво демонстрировал миру эмблему из четырех сцепленных колец на блестящем носу.
– Где-то я ее уже видела…
Денис посмотрел в ту сторону и сразу отвернулся.
– У Дольского такая же. Номер не вспомню, хоть расстреляй. Да мало ли в Москве черных «Ауди»?
В Москве, может, и немало.
На обратном пути Денис насвистывал что-то веселенькое, а Янка думала о том, что объяснение заведующей, конечно, радует, но вдруг они все-таки ошиблись? Только когда машина замерла на стоянке возле лагеря, она поняла, что именно ее терзало.
– Я же видела, та женщина… как ее… Регина, она испугалась! Действительно испугалась, когда мы заговорили о Владе Кароль. Она наверняка убежала бы, если б ты не перегородил ей путь.
– Мне тоже так показалось, но… Ян, не бери в голову. Мы сделали все, что могли. Не следить же теперь за этой музейщицей, чесслово, в надежде, что она станет вытаскивать из квартиры хладный труп! Да и сто раз бы уже вытащила.
Резонно, не придерешься. Получается, впустую съездили. Хотя, что это она? Влада Кароль не умерла, она в Москве – отличная же новость! Радоваться надо. Но Янке отчего-то не радовалось.
– Ты уж извини, размер у тебя детский, поэтому – вот. Это и это. На выбор.
Первое «это» оказалось черно-желтым трико. В комплекте прилагались крылья и ободок с усиками. Пчелку Майю Янка отвергла сразу и мрачно воззрилась на второй костюм. Шапочка с зеленым хвостиком и листком, красный жилет, накладные поролоновые бока. Все как положено, не считая одного – изображать томат Янка тоже не планировала. Что и озвучила задумчивой Кире.
Сама старшая вожатая была Китнисс Эвердин. Коротко стриженой, но узнаваемой по костюму и оружию. А мастерский макияж придал скуластому Кириному лицу неуловимое сходство с Джен Лоуренс. Хотя казалось бы – где Кира, а где Дженнифер. Рыжей Кате с ее мелкими кудряшками и конопатым носом даже придумывать ничего не пришлось: синее платье, колчан за спиной – и готова еще одна лучница, принцесса Мерида собственной персоной.
Если добавить к этому целую ораву Джеков Воробьев, Белоснежек, Черепашек Ниндзя и прочего Голливуда, нежелание Янки превращаться в помидор принимало форму все более яростного протеста.
Кому захочется до конца смены именоваться тома́тиной, ошибкой селекционера, местью ГМО и прочей гастрономической дрянью?
– А по-моему, миленько, – с сомнением протянула Катя, когда Янку все же облачили в пунцовый жилет и ту самую шапочку. Фетровый лист скорбно повис над головой, как флаг в безветренную погоду.
– Инга тоже все костюмы отвергла, – сама того не подозревая, подлила масла в огонь Кира. – Волосы заплела, надела собственное вечернее платье и заявила, что она – эльфийская принцесса. Ну да ладно.
Тут уже Янка затосковала окончательно. Вечернее платье было для нее не вариантом по причине отсутствия в гардеробе. Зато чертов костюм сидел, как влитой, и даже дурацкая шапочка придавала ей особенно залихватский вид.
– Черт с вами. Так пойду, – буркнула Янка, сдувая «лист» со лба. Два часа позора, а перед дискотекой можно будет переодеться обратно в себя.
– Вот и отлично! – обрадовалась Кира. Ее можно было понять. Полдня убила на то, чтобы уговорить коллег добровольно напялить на себя всякую ерунду, еще и искренне восторгалась каждым новым идиотским образом. Да из нее гвозди можно делать.
В общем, кое-как собрались. «Храбрая сердцем», помидор Колесникова и десять горлопанящих на полную мощность мультяшных персонажей в боевой раскраске.
Позвонить, что ли, вечером, Соловьевой?..
О, нет! Вечер! После маскарада Катя отправится на свидание с Дамиром, узнает правду о поливановской валентинке, а дальше два варианта – и оба провальные. Либо Янка гибнет от стрелы разгневанной Мериды, либо успевает скрыться в лесной чаще до того, как.
В общем, не до разговоров. Разве что право на последний звонок.