– Почему нам приходится каждый вечер таскаться в дурацкий клуб, когда здесь есть такой зал?
Янка заморгала и вернулась в реальность. Туда, где Катя пока не питает к ней резко негативных чувств и задает нормальные человеческие вопросы.
– По-моему, здесь ремонт еще не закончили.
Ближняя к выходу часть стены щеголяла открытой кирпичной кладкой. Видимо, той еще, изначальной. Но Янке это даже понравилось. Помещение выглядело многообещающе – как подземелье или тюремный застенок, по крайней мере, на свою неотремонтированную половину. Люстра тоже отсутствовала. Ее временно заменяли прямоугольные светильники из «Икеа», обтянутые тканью, и яркие лампы на столах.
В стенах зала, который наверняка не слышал ничего подобного за всю свою бальную жизнь, бился бодрый дискотечный микс.
– Ого, – только и произнесла Янка. Оглянулась на вторую вожатую – та тоже изумленно замерла на месте в своем средневековом платье и медных кудряшках.
– Смотри-смотри! – прыснула вдруг «средневековая». – Дамир? Только не это!
Над черной коробкой аппаратуры навис фараонистый дядька с бородой колышком и густо подведенными черным глазами. Весь в белом, как арабский шейх.
А Катя продолжила приглушенно комментировать каждого, кто появлялся в зале.
– Ну, Дэн – вампир, любит он эту тему… у них, похоже, весь отряд нечистью нарядился. Никак «жуткую дорожку» не забудут. Инга в костюме Инги. Тоже вполне ожидаемо. А-а, Заварзин – Шрэк!
И точно: зеленый. С ног до головы.
– Второй отряд – пираты, третий – эльфы…
И ни одного помидора. Не считая Колесниковой. Янка бочком просочилась за спины детей, поближе к вазе с фруктами, и попыталась мимикрировать под угощение.
Всего-то два часа. Шум, конкурсы, музыка. Да и освещение здесь не ахти.
Сильнее прочих выделялась Метлицкая из пятого. И участница, и ведущая. Активная девочка, наверняка и в школе – на всех концертах. Высокая, яркая, громкая какая-то. Невозможно не заметить. Вот и Денис заметил: все время рядом, помогает, подсказывает. И выглядят они ровесниками. Да и какая там разница в возрасте – два года? Три? Янкин папа старше мамы на пять. И никому почему-то не кажется, что это ужас как много. Нормально…
А ведь Катя говорила, что у Дениса в городе любовь. Вот уж кому не позавидуешь. Любовь в городе, а сам он – здесь. С Метлицкой. Да и Инга поглядывает на своего коллегу по отряду отнюдь не по-дружески… Нет, кем бы ни была эта городская «любовь», Янка ей определенно сочувствовала.
Краем глаза она уловила сбоку какое-то движение. Повернулась и увидела руку, ловко орудующую в вазе с фруктами. Мало того, что конечность была одета в полосатый рукав уличной куртки, что само по себе возмутительно, так еще и нагло тырила все, что удавалось нащупать. Хватала и тащила в небытие. Впрочем, нет. При ближайшем рассмотрении небытие оказалось карманом. Тоже в полосочку. А рука – частью щуплого создания с торчащим пушком волос и бесцветными глазенками. В то время, как очередная груша ныряла в бездну куртки вслед за бананом, создание неотрывно следило за игрой детей в центре зала.
Янкино появление застало его врасплох.
– Та-ак, голодный край, из какого отряда будешь? – вкрадчиво протянула она рядом с белесой макушкой. Та крутанулась вокруг своей оси, и на Янку с ужасом воззрились два совершенно круглых глаза, после чего фруктовый вор неожиданно задал стрекача. Протиснулся в коридор через приоткрытую дверь и был таков.
Если б не поролоновые бока, Янка с легкостью повторила бы трюк беглеца. Но увы – пока осознала свои габариты, толкнула тяжелую створку и пропихнулась в щель, полосатая куртка скрылась за поворотом. Вот только выход на улицу – в другой стороне, сообразила Янка и бросилась вслед за незваным гостем. Прочесала коридор до запертого директорского кабинета, остановилась, прислушалась, но вокруг царила тишина. Все обитатели усадьбы собрались сейчас в бальном зале.
Интересно, куда он подевался? Янка на всякий случай проверила все двери по очереди. Заперто. Держит изнутри?
– Эй, ты здесь? – позвала она потихоньку. – Выходи, я не сделаю тебе ничего плохого!
Бесполезно. Ни стука, ни шороха. Затаился. Или каким-то образом нашел путь на улицу. Янка и сама пока не очень разбиралась в местной географии.
В гулкой тишине явственно раздался звук шагов. Только бы не призрак! Решит, чего доброго, прогуляться по темным переулкам коридоров, пока никто не видит. Вдруг ему скучно стало постоянно торчать у камина? А ведь каминный зал совсем рядом!
И тут Янка услышала очень слабый, едва различимый вздох.
В тот же миг ее окликнула Кира. Очень невовремя!
– Ян, ты можешь переодеться, если хочешь. Костюмированная часть закончилась. Черт, я теперь чувствую себя виноватой. Сильно расстроилась из-за… этого?
Похоже, старшая вожатая списала Янкино исчезновение с праздника на томатную хандру.
– Дело не в костюме. У нас в лагере посторонние.
– Где? – мигом насторожилась та.
– Только что был в зале. Я плохо разглядела… Тощий пацан с голодными глазами. В полосатой куртке. Кажется, засел где-то здесь.
Снова подергали все двери, на этот раз вместе.
– Хм, еще один призрак? Ладно, разберемся. Долго прятаться он все равно не сможет. Если, конечно… еще живой.
– Фу, прекрати!
– А знаешь, как Дэн тебя назвал? – хихикнула Кира. – Черри! Потому что ты…
Янка предпочла бы не знать, поэтому поспешно перебила:
– Пожалуй, и правда переоденусь. Надеюсь, ужин не отменяется?
– Не-е, наоборот. Он сегодня праздничный. В общем, советую поторопиться.
«Поторопиться». Опять. Стоит только выдохнуть и отвлечься, как кто-нибудь добрый не преминет подстегнуть.
Янка надеялась, что Кира уйдет первой, но та, как назло, достала телефон и уткнулась в экран.
Хоть кто-то никуда не опаздывает.
Хуже постоянной спешки могло быть только предвкушение фиаско.
Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, Янка с полной самоотдачей прочитала детям пару глав истории про Карлсона, а после тихонько сидела с книгой на коленях и слушала сопение из двух спален. Когда оно приобрело достаточную по ее мнению монотонность, она вернулась в их с Катей комнату.
Кати там не было.
Тогда Янка сходила к отрядному уголку – перед сном дети добросовестно изобразили в клеточках «экрана настроения» веселые рожицы. Значит, день прошел хорошо. Подумав, Янка нарисовала в своей маленький помидор. Черри.
Снова вернулась к себе. Никого.
Янка нарочно медленно сползала в душ, с невиданной тщательностью вычистила зубы, облачилась в пижаму. Вытянулась на кровати, сунула в уши наушники и закрыла глаза.
Катя все не появлялась.
«The Retuses». Мелодия, знакомая до последнего звука. Особенная. Для таких, как сейчас, моментов – беспричинной грусти, неуюта внутри. Меланхоличный голос Миши Родионова. Тени фонарей на потолке. Темнота.
«Прибежал бы, приплыл, прилетел – что угодно, ведь счастье мое, оно точно не здесь… Белым облаком мимо лететь. Никогда бы не думал, что это так сложно: молчать и смотреть…»
Знать бы еще, как там Катя.
Янка заворочалась, поплотнее завернувшись в одеяло. Прибавила громкость. Нежная гитара, тоскующий вокал. Красиво-о…
«Ты осталась верна мне, и это зовется любовь. Это скажет любой».
Эх, Миша!
Стукнула дверь. Катя молча шуршала одеждой, не включая свет. Янка выдернула наушники, выпуталась из одеяльного кокона:
– Ну? Не молчи. Как все прошло?
Та медлила с ответом. Села на краешек своей кровати, сложила руки на коленях и до хруста сжала пальцы.
– Ужасно, – произнесла она наконец. – Хуже не придумаешь. Во-первых, мы были не одни…
– Что? Как такое возможно?
Янка еще не вполне понимала, чего именно избежала, манкируя приглашением Поливанова. Но, судя по всему, подсунув валентинку Кате, в некий план она не вписалась.
– Запросто. Во-первых, сначала заявился Дэн, потом Инга. Во-вторых, Дамир ждал явно не меня…
– Хм.
– Вот тебе и «хм». Это я потом уже догадалась, кто у нас еще «Я. К.». Ян, по всему выходит – ты.
– Да брось, – наигранно удивилась она. – Я и Поливанов? Чушь какая-то.
– Это тебе так кажется, а он еще тогда с тобой танцевать собирался, помнишь? Ты – нет, а он помнит. Да ладно, я же понимаю, что ты не виновата. Наверное, в темноте перепутал карманы и…
Янка быстро глянула в сторону шкафа. Ее кожаная куртка с меховым воротником не походила на Катин пуховик даже в первом приближении. Вот же Якушева, добрая душа. Сама гадостей не делает и других не подозревает.
– В общем, у них была закрытая вечеринка, – шепотом делилась Катя. – На четверых. Общались, слушали музыку, танцевали. Все мимо меня, сама понимаешь. Потом Дэн с Ингой ушли, а Дамир… Фу, даже сомневаюсь, говорить тебе или нет.
– Кать, ты и так уже начала.
Вторая вожатая снова выдержала эффектную паузу. Или правда сомневалась?
– Дело даже не в том, что сказал Дамир, а как он это сказал. Я, конечно, не полный наивняк и не моралист, но… в общем, он пожаловался, что сегодня ему придется ночевать в клубе, потому что комната будет занята. Понимаешь?
Внутрь словно кипятком плеснули. Не пошевелиться. Одно движение – и ожог.
– Жалко мне тебя, Яночка, – продолжала Катя, но Янка уже не слушала. Отвернулась к стене, обхватила руками колени и изо всех сил пожелала побыстрее заснуть. Слова Кати доходили как слабое мерцание. – Мне сначала тоже показалось, что Дэн к тебе неравнодушен…
Дэн.
Все, хватит. Никто никому ничего не должен.
Наигралась.
Глава 7Призрак
«Я никого не люблю. Мне ничего не надо». Формула душевного равновесия от Миши Родионова на ближайшие несколько дней стала Янкиной мантрой.
Утром она поняла, что жизнь продолжается. Пусть даже не благодаря, а вопреки. И по большому счету ничего вокруг не изменилось. В том смысле, что совсем недавно Янка вообще не знала никакого Дениса Каверина и понятия не имела, что из-за него положено переживать. Неплохо, кстати, проводила время.