Она вытаскивает из бутылки пробку, а я тем временем изучаю фотографии Барри Лу Риверс на стальном столе для вскрытий. Плечи ее подпирает полипропиленовый блок, голова свешивается назад, длинные седые волосы спутаны и окровавлены. Кожа на груди отвернута вверх до уровня горла и голосовых связок, и видно, что дыхательные пути чистые, в них нет никакого инородного тела. Крупные планы показывают, что они не закупорены.
Будь то мелкий предмет, как орех или виноградина, или крупный кусок мяса, когда человек подавился, ничто не может пройти ниже уровня голосовых связок, и Колин, прежде чем делать что-то еще, тщательным образом проверил, нет ли в дыхательных путях застрявшей пищи. Посчитав случай достаточно важным, он задержался допоздна или вернулся в лабораторию после окончания рабочего дня, чтобы сразу провести осмотр тела. Время и дата вскрытия указаны в протоколе: 9.17 пополудни 1 марта.
Я просматриваю другие снимки, ищу какое-нибудь подтверждение того, что Кэтлин Лоулер рассказала о смерти Барри Лу Риверс. Я прошу Марино найти выписку из журнала регистрации службы спасения, объяснительные дежурных охранников и отчет о вскрытии, и он, порывшись в папке, подает мне что-то. Документ подтверждает, что незадолго до смерти Барри Лу Риверс ела, по всей видимости, сэндвич из ржаного хлеба, тунца и соленого огурца. Содержимое ее желудка следующее: двести миллиграммов непереваренной пищи, состоящей из частичек рыбы, соленых огурцов, хлеба и семян тмина.
Но подтверждений словам Кэтлин насчет того, что Барри Лу Риверс подавилась, в документах нет. Применить прием Геймлиха [12] никто, похоже, не пытался, поэтому кусок бутерброда или чего-то еще, чем она могла подавиться, вылететь не мог и обнаружен не был. Никакого официального документа, в котором бы упоминалась остановка дыхания из-за попадания пищи в дыхательные пути, нет, но я знаю, что Колин искал. Вижу это по фотографиям вскрытия.
Затем я читаю журнал регистрации со сделанной в 8.07 вечера записью. Предположение, что причиной смерти стало удушье, было высказано Тарой Гримм. «Барри Лу как будто задыхалась», — сообщила начальница тюрьмы Колину по телефону, когда тело еще везли в морг. Она сама ничего не видела, но ей доложили, что заключенная «задыхалась и как будто мучилась от боли». Охранники подумали, что это от волнения, сообщила Тара Гримм Колину. «Ее уже должны были вести в камеру смертников и готовить к казни, а Барри Лу была подвержена эмоциональным срывам и приступам тревоги. Теперь я задаюсь вопросом, не могла ли она подавиться, принимая последнюю в своей жизни пищу».
Колин внес эти замечания в отчет и, как положено, проверил дыхательные пути, приступив к вскрытию меньше чем через час после телефонного разговора с начальницей тюрьмы, которая на вскрытии не присутствовала. В качестве официальных свидетелей в протоколе перечислены: ассистент патологоанатома, следователь и представитель женской тюрьмы надзиратель Мейкон. Тот самый, что сопровождал сегодня и меня.
11
Причина смерти в предварительном отчете о вскрытии указана как неустановленная, род смерти тоже. Не установлена и Не установлен. В судебной медицине это то же самое, что «сухая игра» в бейсболе — иннинг за иннингом ни одна из команд не может открыть счет, и в конце концов матч прекращается из-за дождя, темноты или чего-то еще. Ни тем ни другим очков такая ничья не дает.
Смерть — дело другое, и мне всегда не по себе, когда я не могу найти ответ. А ведь я знаю, что он есть. Но бывают случаи, когда судмедэксперты, как мы с Колином Денгейтом, вынуждены признать, что потерпели неудачу. Мертвые молчат, и нам ничего не остается, как выдать то, что представляется наиболее вероятным с медицинской точки зрения, даже если сами не вполне в это верим. Мы отдаем покойника и личные вещи тем, кто, идя за нами, будет улаживать юридические вопросы, заниматься страховкой, организовывать похороны и жить дальше. В случае с Барри Лу Риверс ее просто выписали из морга и похоронили на кладбище для бедняков и бродяг, потому что забрать ее никто не пожелал.
Составляя окончательный отчет, Колин кое-что поправил, записав, что имела место так называемая внезапная смерть, вызванная инфарктом миокарда, а род смерти определил как естественный. Именно это и записано в свидетельстве о смерти. Это обычный диагноз, который ставят на основании поражения венечных артерий. Шестьдесят процентов левой передней нисходящей артерии, двадцать процентов правой. Огибающая коронарная артерия чистая. Женщина ожидала казни, и в какой-то момент, после последнего приема пищи — сэндвич с тунцом, жареная картошка и пепси-кола, — у нее появилась одышка, слабость, потоотделение, ощущение усталости, то есть симптомы, интерпретированные как приступ паники. Предположение о приступе паники подтвердилось при вскрытии — в желудке обнаружилась непереваренная пища. Сильный стресс или страх — и переваривание прекращается.
Принимая во внимание все данные, получается, что Барри Лу Риверс умерла от обширного инфаркта в 19.15, то есть за неполных два часа до введения ей смертельной инъекции. Пока я просматриваю материалы, Джейми раскладывает нашу еду по большим белым подносам и рассказывает о семье Джорданов. Она хочет получить как можно более полное и точное заключение по всем собранным на месте преступления уликам, и ей нужна моя помощь.
— Насчет ран и всего прочего тебе следует обратиться к Колину, — напоминаю я. — Он выезжал на место преступления, проводил вскрытие. Очень компетентный судмедэксперт. Ты пробовала обсудить дело с ним?
— Преступник один. Лола Даггет. Дело закрыто, — отвечает Марино. — Примерно так нам все и говорят.
Джейми достает бокалы, а я вспоминаю, как держался Колин на презентации этого дела, проводившейся несколько лет назад на конференции Национальной ассоциации судебно-медицинских экспертов в Лос-Анджелесе. Жестокое убийство доктора Кларенса Джордана, его жены, Глории, и их двух маленьких детей, Бренды и Джоша, возмутило и глубоко его опечалило. Тогда мнение Колина сводилось к тому, что все эти злодеяния совершил один человек — девушка-подросток, которая через несколько часов после убийств стирала в душевой приюта окровавленную одежду. Возникшие впоследствии версии и слухи, согласно которым у Лолы был некий загадочный сообщник, Колин назвал выдумкой адвокатов.
— Я была в его лаборатории лишь один раз, несколько недель назад, — говорит Джейми. — Он даже не вышел из кабинета, чтобы встретить меня, а когда я все же к нему попала, не поднялся из-за стола.
— Как говорится, насильно мил не будешь, но мне трудно представить, чтобы Колин сознательно преуменьшил способность прокурора получить требуемую информацию. — На самом деле я хочу сказать, что Джейми есть Джейми, хуже того, она из Нью-Йорка и воспринимается здесь как северный агрессор, считающий всех южан, особенно жителей небольших городов, отсталыми, упертыми, бесчестными и несколько туповатыми.
Подозреваю, что такое ее отношение проявляется и в общении с Колином, который вырос в здешних краях и придерживается здешних традиций — например участвует в исторических реконструкциях событий Гражданской войны и ирландских парадах в День святого Патрика.
— Закон обязывает его предоставить тебе все материалы, которые могут послужить доказательству невиновности.
— Добровольно он ничего мне не дал.
— Он и не обязан давать тебе что-то добровольно.
— Думает, что я ищу кого-то, кто поддержал бы альтернативную версию.
— А почему бы ему так и не думать, если именно этим ты и занимаешься, — отвечаю я. — Ты делаешь то, что и должен делать любой хороший адвокат. Мне только не сказали, как и почему так получилось. Ты ушла из офиса окружного прокурора и вдруг оказалась в противоположном лагере, представляешь Лолу Даггет. А чем тебе интересно дело Барри Лу Риверс?
— Жестокое и необычное наказание. — Джейми разливает вино. — Барри Лу была так испугана ожиданием казни в камере смертников, что умерла от сердечного приступа. Кому пришло в голову дать ей перед казнью именно то, чем она травила своих жертв? Ей самой? Если да, то почему? Выказать сожаление? Или продемонстрировать его отсутствие?
— У нас нет результатов анализа, чтобы ответить на этот вопрос.
— Сомневаюсь, что меню составляла сама приговоренная, — не отступает Джейми. — Думаю, цель была в том, чтобы измотать ее ожиданием, страхом перед казнью, перед этой каталкой, перед исполнителями, которые, может быть, приготовили для нее что-то особенное. Да, у Барри Лу Риверс случился приступ паники. Ее буквально запугали до смерти.
— Не знаю, можно ли говорить, что ее пытали. Думаю, ты тоже не знаешь об этом, если только кто-то, кто сам в этом участвовал, не признался. И мне еще вот что любопытно: откуда у тебя такой внезапный интерес? — напрямик обращаюсь я к Джейми. — Почему ты вдруг с таким усердием взялась защищать людей, которых еще недавно без сожаления отправляла в тюрьму?
— Это случилось не вдруг. Обсуждения ведутся уже довольно давно. Проблемы с Фарбманом и… в общем, это длится дольше, чем ты могла бы подумать. В конце прошлого года я предупредила Джо, что подыскиваю другие варианты, что хочу заниматься приговорами, вынесенными по ошибке.
— Старина Джо Нейл по кличке Всех-на-виселицу, — вставляет Марино, листая страницы другого отчета. — Хотел бы я быть мухой на стене, когда ты сказала ему это, — говорит он Джейми.
Джозеф Нейл — окружной прокурор Манхэттена, бывший босс Джейми, человек, не слишком расположенный к тем отдельным личностям или организациям, кто посвятил себя освобождению ошибочно обвиненных. Большинство прокуроров, если они искренне преданны своему делу, терпеть не могут юристов, избравших своей целью бороться с несправедливостью, причиненной другими юристами и теми, кого они привлекли в качестве экспертов.
— Я также проинформировала его о том, что уже контактирую с людьми, работающими по проекту «Невиновность», — продолжает Джейми.