— Не может быть, — Егор отступил на шаг.
— Сочувствую вашему горю, — женщина с силой захлопнула журнал и спешно пошла на призывный крик пациента из палаты.
Унге с Юрой, выйдя в сырую морось утра после бессонной ночи, переглянулись и поняли друг друга без слов — сначала кофе и тёплая еда, а весь мир, включая Мамыкина, подождёт.
— Надо будет только Рудику тоже чего-нибудь прихватить, — сказал Береговой.
— Ребята, какая нормальная кофейня сейчас открыта? — спросила Унге у патрульных, когда те подъехали, чтобы отвезти их на место происшествия, где нашли Нерея.
— Возле гостишки хорошо кофе варят и жратва ништяк, — молодой человек поперхнулся словом и поправился, — в смысле, нормальная. Не тошниловка.
— Спасибо. Это исчерпывающая информация, — Унге поджала губы. — В первую очередь заедем туда.
Гостиница с названием «Карельская мечта» высилась на четыре этажа вверх, посреди недавно отстроенной заново площади. Сейчас центр Карельска становился похож на красивую картинку, где всё сверкало новизной, яркими цветами и било в глаза разношёрстными вывесками.
— Как-то, смотрю, рванули в город всякие разные сетевики, — проговорил Юра.
— А то, — хохотнул водитель, — раньше-то дыра у нас была, хоть и старинный город, а сейчас инвесторы вон повалили как. Дома по щелчку пальцев возводят.
Унге, до сих пор пространно слушавшая молодого человека, на секунду остановила на нём взгляд, потом глянула за окно и стала внимательно изучать новую торговую географию городка.
— Далеко нам ещё ехать? — спросила Унге. — А то мы уже пятнадцать приличных с виду заведений проехали.
— Да там кофе, как крыло от боинга стоит, — веселился водитель. — Ща, я вас в нормальную столовку закину. Вон, вон туда идите, — молодой человек, сидящий за рулём, показал на прилепленный к боку гостиницы стеклянный ларёк. — Там всё вкусно. Моя зазноба готовит.
— А, — многозначительно сказала Унге и вышла из машины.
Юра, прислонившись головой к стеклу, проводил Унге взглядом и вдруг понял, что ему обязательно нужно в кого-нибудь влюбиться, конечно, в кого-то кроме этой странной и строгой прибалтийской девчонки. Она его пугала лёгким акцентом, задумчивым взглядом, изумлением на лице, когда Береговой пытался шутить, и вообще была для Юры, как существо с другой планеты. Но Береговому уже становилось отвратительно тошно в этой череде бесконечных убийств и сейчас нужно было хоть одно светлое чувство, но к сожалению, как он понимал, пока это чёртово расследование не будет закончено, не светят ему никакие девушки. Юра проводил взглядом выскользнувшую из дверей гостиницы барышню, полюбовался лёгкой походкой, копной светлых волос, тонкими чертами лица, даже разглядел легкий росчерк татуировки на руке, он проводил её взглядом, чувствуя легкое дежавю, и отвлёкся на подошедшую Унге.
Отоварившись кофе и сэндвичами, Унге сгрузила Юре на руки пакеты и, забравшись на заднее сиденье автомобиля, стала быстро набирать сообщение.
— Ты чего? — спросил Береговой.
— Да так, — отмахнулась она, — подружке пишу.
Приехав вскоре на место вчерашнего страшного инцидента, Унге и Береговой увидели там слоняющегося по сырой траве Мамыкина.
— Чего не к обеду поспели? — равнодушно спросил он, когда коллеги высыпали из машины. — А то я вообще здесь мог бы один комаров и мошкару кормить. И все результаты привёз бы вам на блюдечке с каёмочкой.
— Кофе, — Унге с ходу вручила криминалисту горячий картонный стаканчик. — Сэндвич, — в другую руку она вложила ему треугольный пакет. — Знали, что ты голодный будешь, вот заехали за топливом, — улыбнулась она.
— Спасибо, — скривился Мамыкин. — Ладно, хороший пинок-глоток кофе мне сейчас не помешает. Вы пока там катались, я всё уже осмотрел, не знаю, что можно здесь найти ещё, кроме скомканного влагой пепла.
— Мне Соня звонила, они собирают пазлы ритуалов, так вот она сказала, что Малинин почему-то уверен, что это пятый пентакль, а если это так, то, как и в первом, есть дополнительный рисунок. — Унге повернула Мамыкину телефон. — Вот где-то справа должно быть нечто подобное.
— Опять начинается из серии пойди не знаю куда, найди не знаю что, — всплеснул руками криминалист. — Как вы мне все надоели. Ну что встали? Я один, что ли, роль поисковой собаки должен выполнять?
Они исходили вдоль и поперёк всю поляну, но так и не нашли чего-то значимого, что могло бы быть тем самым недостающим элементом. Даже Унге, споткнувшаяся о жёсткую корягу, не заметила, что в дереве замаскирована трубка, идущая прямо из земли, через небольшое отверстие которой шёл воздух, чтобы человек, лежащей под гнётом сырой земли, не задохнулся.
— Так, нечего здесь больше делать, — деловито сказал Унге, потирая ушибленное колено. — Поехали, у меня ещё есть важное дело.
— Значит все остальные тут поголовно бездельники? — возмутился Мамыкин. — Как всегда, одно следствие у нас работает.
— Ты едешь? — спросил Береговой у Мамыкина.
— Нет, мне здесь понравились комариные песни, и я остаюсь. Не еду пока, — отмахнулся он. — Зудит где-то. Похожу ещё немного.
Погрузившись в машину, Унге и Береговой глянули на углубившегося обратно в лес Мамыкина и, переглянувшись, уткнулись в свои телефоны.
— Ты к Пасникову-то ходила? — спросил Юра.
— Нет. Его в Питер перевели. Не успела, — буркнула пристыженная Унге.
— Понятно.
— Юра, а давай, когда всё это закончится, напьёмся, — неожиданно сказала она.
— Нет, — твёрдо ответил Береговой.
— Почему? — Унге удивлённо обернулась на него.
— Потому что нам вместе ещё работать, — пожал плечами Юра. — А я давно без девушки и, если мы напьёмся и проснёмся в одной постели, мне будет жутко стыдно и неудобно, потому что ты даже не в моём вкусе.
Унге несколько секунд молча смотрела на Юру, потом усмехнулась и сказала:
— Ну так, максимально откровенно.
— Зато честно. Не обижайся.
— А вариант, что я не поддамся на твои чары, рассматривается? — спросила Унге.
— Нет, — твёрдо заверил её Береговой. — Ты ж тоже давно без парня.
— А-а-а, с этой точки зрения, — Унге утопила улыбку, покачала головой и выдавила из себя. — Юра, убедил. Пить теперь будем только по раздельности. А остановите мне здесь, пожалуйста, — попросила она у водителя.
Унге поднялась с места, выскочила на улицу и, тихонечко смеясь, пошла по центральной улице. Иногда на неё накатывали сомнения. Как и почему она оказалась именно в этом месте и почему её привёл Илья, хотя изначально знал, что скоро он перейдёт на другую сторону?
— Алло, — Унге отозвалась на телефонный звонок, недолго согласно кивала в такт словам собеседника, потом отключившись, набрала Малинина, — Егор Николаевич, нужно поговорить. Если можно, лучше в городе, в центре. Кофейня недавно открылась, «Ванильный рай» называется, давайте здесь.
Зайдя в светлое, пропитанное ванилью помещение, Унге удобно устроилась у окна, оглядела новёхонькое меню, сверкающую стойку с яркими десертами и улыбчивых официанток в красивой форме.
— Девушки, а можно мне фирменный десерт и капучино, — попросила она.
— Без проблем. Пара минут, — блеснула улыбкой барышня за стойкой.
— Вы недавно открылись? — спросила Унге.
— На днях.
Унге дождалась свой заказ, втянула ароматный запах напитка, окунула ложку в ванильную мягкость нежного мусса и увидела, как в двери протолкнулся недовольный Малинин.
— Что тебе? — с порога спросил он. — Девочки, большую чашку кофе и каких-нибудь бутеров принесите. И на её счёт запишите, — он потыкал пальцем в сторону Унге. — Будешь знать, как дёргать меня.
— Какой вы сегодня вежливый.
— Погоди, — Малинин пальцами показал, чтобы Унге замолчала и, набрав номер телефона, стал ждать ответа. — Иван Гаврилович, что-то ты у меня из вида пропал. Да, я понимаю, что не баклуши бьёшь. Слушай, у меня к тебе просьба, — Малинин остановил взгляд на Унге, — я хочу, чтобы ты со следователем Алас сегодня поехал к своей старой знакомой. К Зинаиде. Вскрылась одна информация и нам нужно понять, кого искать. Добро, она к вечеру за тобой в Никольск заедет.
— Я опять еду в Питер? — спросила Унге.
— Ну ты же слышала, зачем переспрашивать? — Малинин вздохнул. — Чего ты меня сюда притащила? У меня, знаешь ли, совсем не светское ванильное настроение.
— Я не зря пригласила вас именно сюда. Осмотритесь, — Унге окинула рукой пространство за окном, — как оживает город.
— И что?
— Ну бутики, кафе и рестораны, которые здесь открываются, они как-то точно не предназначены для того социального уровня людей, живших здесь совсем недавно.
— И что? — раздражённо повторил свой вопрос Малинин.
— А то, — не выдержала Унге. — Я сегодня позвонила подруге, она сказала, что Карельск объявлен особой экономической зоной, где из самых больших привилегий, льготные кредиты, сниженная налоговая ставка, а также льготная аренда государственной собственности.
Малинин, блуждающий внутри своей головы вокруг утреннего страшного инцидента, вдруг зацепился за спасательный круг логичной информации и мгновенно вынырнул наружу.
— И? Давай развивай свою мысль.
— Она пока очень сырая, но я сделала дополнительные запросы. Лично мне кажется очень странным, что сюда, в наполовину разрушенный город, который раньше был таким, — Унге пожала плечами, — среднестатистическим, вдруг ринулись инвесторы. Мне кажется, что если мы зайдём ещё и с это стороны, то всё пойдёт быстрее. Всё-таки мы живём в материальном мире, — она пожала плечами.
— Унге, ты просто молодец. Раскручивай, — отрывая зубами большой кусок бутерброда, сказал Малинин. — Это теперь твоё направление. Слушаю? — отозвался он на звонок.
— Егор Николаевич, это Сергей с рыбхоза. Вы можете заехать, я кажется понял, как к нам мечехвосты попадают. Показать нужно.
— Понял. Еду, — Малинин встал на выход, но остановился, повернулся к Унге и сказал: — Всё тайное когда-нибудь становится явным. Они ж не призраки, в конце концов. Но даже призраки иногда видны, — памятуя утреннюю странную ситуацию, сказал Егор, — видимо в этом месте никому покоя нет с этими ямами и кадуцеями. Всё, я уехал. У меня телефон не замолкает. Да Мамыкин, — Егор ответил на звонок и секунду молчал, а потом глянул на Унге. — Полетели, Мамыкин Лашникова нашёл. И мне кажется, что на том месте осмот