— Десять лет назад мы с отцом вели совместные дела с Вертала, и Лари, и Ила не показались мне несносными, напротив, их манеры и внешность оставили самое лучшее впечатление. А как Ила хороша, когда улыбается…
Дочь посла хмыкнула.
— За год, что мы пробыли в Тору, я видела, как она улыбается один раз и то невпопад, все остальное время у нее был каменный взгляд и не терпящий возражения тон. А когда она отяжелела, стала совсем невозможной. Мыслимое ли дело не приходить на официальные приемы, ссылаясь на усталость!
Беременностью Илларии заинтересовался Хозяин Еруды, он пригубил немного пунша и миролюбиво заметил.
— Беременная женщина действительно может быстро устать, — он кинул многозначительный взгляд на сына, будто вопрошая, готов ли тот воспитывать чужого ребенка, а потом улыбнулся дочери посла. — Вы слишком строги к ней, милочка.
Девушка только махнула рукой. Ее мать подхватила эстафету.
— Отнюдь. По-моему, все наоборот, к ней слишком добры. Мой супруг дружит с семейным доктором Скавара, и доктор утверждает, что с беременностью Илларии тоже не все гладко, — тут гостья перешла на шепот: — Если верить его словам, родить она должна не в середине зимы, как того ожидает ее супруг, а в начале весны. Это может показаться ерундой, но тогда получается, что она забеременела в начале лета. В начале лета Скавара не было в Тору, — тон гостьи вновь стал обычным. — И не говорите мне, что я строга. Удивительно, как Скавар еще не прибил ее. Может, конечно, она беременна от Фалара, у них какая-то странная дружба, и поэтому Скавар смотрит на все это сквозь пальцы, но все равно, ее это не оправдывает.
— Фалара тоже не было в Тору в начале лета, — со знанием дела отрезала Талика. — Зато там был наш… — продолжила было девушка, но, поймав грозный взгляд матери, осеклась.
Хозяин Еруды строго посмотрел на Ладина. Рокан внимательно оглядел родственников и весело хмыкнул. Только жена ланарийского посла, ничего не замечая, тараторила:
— Хотя, чтобы лечь с ней в постель нужно быть или смельчаком или сумасшедшим, говорят у нее все тело в ужасных шрамах. Как ни крути, брак со Скаваром для нее — большая удача, вряд ли удастся найти еще одного безумца, готового жениться на ней. Все те отвергнутые предложения от множества женихов — выдумки, льстящие самолюбию ее брата.
В руке Ладина громко раскололся бокал, кровь тонкой струйкой закапала на стол. Гостья замолчала и поморщилась. Мужчина тряхнул рукой, внимательно осмотрел ладонь, вынул пару крупных стекол, застрявших в плоти, стащил с пальцев перстни и бросил их на стол. Хозяйка Еруды протянула сыну платок, он поблагодарил и дал замотать им руку. Слуга убрал осколки, принес новый бокал и наполнил его пуншем. Ладин спрятал перстни в карман. Хозяйка Еруды примиряющее улыбнулась гостье.
— Давайте оставим Илларию в покое.
— Не трудись, мама, — Ладин залпом выпил пунш и надменно вскинул бровь. — Я просил руки Илларии еще до ее замужества, сразу после смерти моей супруги, и, больше скажу, будь сейчас Иллария Вертала свободна, я бы бросил все дела и помчался к ней, повторить свое предложение. Считайте меня безумцем, но ради всех богов, перестаньте полоскать имя достойной женщины.
За столом повисло неловкое молчание. Все уткнулись носами в свои полупустые тарелки с остатками десерта. Хозяин Еруды потер рукой подбородок и предложил, пока светло, прогуляться до здания городского совета. Рокан с Ладином отказались, а остальные горячо поддержали предложение.
Сын Хозяев Еруды велел принести вина и сыра, Рокан подсел к нему ближе и разлил вино по бокалам. Слуги убрали со стола посуду и исчезли. Дядя улыбнулся и похлопал племянника по плечу.
— Ребенок твой? — в голосе его сквозило скорее дружеское участие, чем любопытство.
Ладин пожал плечами и неспешно пригубил вина.
— Лето мы провели вместе.
Рокан кивнул.
— Хорошее, судя по всему, лето получилось.
— Не жалуюсь, — виленвиец мечтательно улыбнулся, но потом вдруг стал серьезным. — Меня беспокоит поведение Скавара, этот плут явно что-то задумал.
— Я скажу тебе, что, — дядя обновил вино в своем бокале и вдохнул терпкий аромат. — Он рассчитывает, что ты не признаешь ребенка своим публично. Иллария — замужняя женщина, признав связь с ней, ты потеряешь ключи от Еруды. Значит, официально он будет считаться его отцом, со всеми вытекающими отсюда привилегиями.
— Сколько еще надо времени?
— Моим ребятам месяц и местным парочка. Такие дела быстро не делаются, — Рокан внимательно посмотрел на племянника. — Мы не успеем до середины зимы. Илларию надо оттуда вытаскивать.
— Займусь этим, как только вернусь из Ладоса, — согласился Ладин.
— Все-таки решили отправить тебя?
— Угу. Отец не любит подобных переговоров и от дороги устанет быстро. Не к чему это, когда есть я.
— Так лучше, чем больше нитей сосредоточится в твоих руках, тем сложнее будет не отдать тебе ключи от Еруды, — Рокан отхлебнул вина и отправил в рот кусок сыра.
Ладин молча поднял бокал и залпом выпил его.
Фалар вернулся в замок отца абсолютно счастливым человеком. С Лароком все складывалось наилучшим образом, все ловушки сработали, вот-вот и там начнется представление достойное взгляда богов. Сын Скавара готов был руку дать на отсечение, очень скоро Лароку будет не до Краны и Тору. Еще лучше все получалось с Таликой. Он сделал ей предложение, услышал в ответ дежурное «я должна подумать» и сорвал такой горячий поцелуй, что сомнений не осталось, Талика готова стать его супругой. Тореец радовался как ребенок, он бывал в Еруде наездами, но в своих чувствах не сомневался, он волновался лишь о том, хватило ли Талике времени полюбить его. Судя по ее реакции, она отвечала взаимностью. Оставалось решить имущественные дела, объяснить отцу, что он, Фалар, выходит из игры, и можно смело отправляться в град Двенадцати Богов, просить руки Талики у хозяина Еруды.
Сын короля Тору не представлял, чем именно займется после свадьбы, но это было не важно, денег на жизнь хватит, а занятие по душе найдется. Если, ко всему прочему, и отец не обозлится и отдаст ему положенную долю в наследстве матери, Фалар будет богачом. Тореец усмехнулся сам себе, отцу точно не понравится его желание отмежеваться от семьи, но Фалар уже потерял одну возлюбленную по отцовской милости, терять еще одну в его планы не входило.
Он как раз собрался написать письмо Талике, когда в дверь его комнаты постучали. Он открыл и впустил Илу. Не считая сумасшедшего взгляда ее разных глаз, выглядела она чересчур правильно. В строгом платье, с гладкой прической и хорошо заметным животом, она навевала мысли об агенте отошедшем от дел. Казалось, когда-то она завлекала в свои сети королей и вражеских полководцев, а теперь остепенилась. Фалар улыбнулся. Все-таки как обманчива внешность! Если верить ей, от прежней Илларии остался только запах фиалок, но тореец отлично знал, это не так. Собственно, глаза мачехи подтверждали его предположение.
Ила глубоко вдохнула и взяла быка за рога.
— У меня к вам просьба. Мне очень нужно передать письмо в Еруду. Вы же можете доставить его в обход вашего отца? — тут запал мачехи закончился и она сделала глубокий вдох: — Я не останусь в долгу.
Фалар хмыкнул и предложил ей стул, Женщина молча устроилась на нем. Пасынок заговорил вкрадчивым тоном.
— Это я в долгу перед вами, Иллария. Кому вы хотите отправить письмо?
— Ладину Латеру, — щеки Илы подернулись румянцем, а веки и ресницы спрятали глаза.
— Позвольте полюбопытствовать, что именно вы хотите ему сообщить? Хотите рассказать о своей беременности?
Мачеха покачала головой.
— Нет. Вчера, пока муж получал положенное, — тут женщина брезгливо поморщилась. — Я прочла письмо у него на столе. Он готовит покушение на виленвийскую делегацию в Ладосе. Он хочет расстроить намечающее мирное соглашение. Мне плевать на политику, но я не хочу потерять Ладина.
Иллария потерла ладонью глаза, будто жалея, что сказала так много. Фалар мягко улыбнулся и погладил ее руку.
— Вы говорили, это просто одолжение… Обманывать нехорошо. Ну да это не важно. У меня есть человек в Еруде, и есть подходящий надежный курьер. Только нужно что-то, чтобы Ладин поверил ему.
Супруга короля Тору кивнула.
— Возьмите, — она протянула Фалару цепочку с ключиком-подвеской, ту самую, которую Ладин оставил на ее кровати в Кране и которую она так и не вернула.
Фалар повертел в руках украшение и присвистнул.
— Иллария, вы даже не представляете, сколько бы отец отдал за эту вещицу. Он много лет мечтал снять ее с трупа обладателя.
Женщина улыбнулась, в глазах ее забегали лукавые искры.
— Уверяю, мне она тоже не просто так досталась, я сняла ее с изнеможенного тела.
Фалар засмеялся.
— Вы великолепны. Давайте письмо.
Мачеха протянула Фалару запечатанный конверт. Пасынок деловито спрятал его и цепочку в карман.
— Теперь и я попрошу вас кое о чем, Иллария. Мне не с руки сильно ссориться с отцом, а Хозяева Еруды — его больное место. Постарайтесь не распространяться, как письмо попало в Град Двенадцати богов.
Ила энергично закивала.
— Я не выдам вас даже под пытками.
— Под пытками все всех выдают, — Фалар ухмыльнулся. — Хотя, вам лучше знать, меня, в отличие от вас, никто не пытал.
— Я не останусь в долгу Фалар. Спасибо.
— Замолвите за меня словечко Хозяину Еруды, при случае.
Ила кивнула, поднялась со стула и вышла. Фалар достал из кармана подвеску и долго рассматривал ее, прикидывая цену. Ему отчего-то подумалось, по сравнению с Таликой он — нищий голодранец. Может статься, Хозяин Еруды не одобрит выбор дочери. Потом Фалар махнул рукой, достал из секретера большой конверт, поместил туда письмо мачехи, подвеску, написал записку для агента в Еруде, запечатал и отправился в город отдать послание курьеру.
Отец вручил сыну подвеску и письмо Илы за день до предполагаемого отъезда виленвийцев в Ладос. Хозяин Еруды уже прочел послание и из последних сил боролся с желанием приказать отменить поездку. Ладин пробежал письмо глазами, без слов надел цепочку на шею и спрятал подвеску под рубашкой. Асар неодобрительно посмотрел на него, но возражать не стал, за время войны с Тору, он н