Король Тору вне себя от ярости, продолжал давить на ее шею до тех пор, пока жена, отчаявшись, не потеряла всякую волю к сопротивлению. В момент, когда Иле уже мерещились врата в Вечный лес, в кабинет бесцеремонно вломились Драм с Фаларом. Следом зашел Дасар. Испуг на лицах мужчин сменился удивлением и, раньше прочих очухавшийся Фалар, подбежал к отцу оттащить его от Илларии. Драм, не мешкая, присоединился к брату.
— Отец, — с упреком сказал Драм, — не глупи, Лари в ярости разнесет половину Тору.
— А вторую — из мести. — Фалару удалось-таки вытащить Илу из-под отцовской коленки. Женщина судорожно вдохнула, и Фалар мысленно поблагодарил всех богов, ссора с Лари совершенно не нужна.
Дасар наклонился к мачехе.
— Как вы? Идти сможете?
Ила шумно вздохнула и приподнялась на локтях.
— Сейчас посмотрим, — она слабо улыбнулась и медленно встала, но почти сразу ноги ее подвели, и она бы рухнула на пол, если бы Дасар не подхватил ее на руки.
Драм убежал за лекарем, перевязать отцовскую рану, Фалар стоял с отцом рядом и невесомо обнимал его плечи. Скавар с ненавистью смотрел на Илларию, обмякшую в руках Дасара.
— Под замок, и чтобы без моего ведома и чихнуть не могла. Ты понял меня, Дасар?
Дасар кивнул и поспешил убраться из отцовского кабинета. Он отнес мачеху в ее комнату, аккуратно положил на постель и вышел, не заперев дверь. Ила осталась лежать неподвижно, прислушиваясь к себе. Все тело ныло. Болела челюсть, щека, со скрипом поворачивалась голова, трещали плечи и запястья, непонятно отчего ныли ноги, но больше всего беспокоил, отдающийся тянущей тяжелой болью, живот. Она лежала несколько минут в ожидании чуда, но его не произошло. Она погладила живот рукой и, зажмурив глаза, попросила у своего покровителя милосердия, для нее будет слишком, если она потеряет ребенка. Покровитель молчал, и Ила, устав волноваться, в конце концов, заснула.
Четверть часа спустя Фалар сидел напротив отца и потягивал вино. В кабинете еще угадывался аромат фиалок, запах крови, но спирт давал знать о своем присутствии настойчивее остальных. Лекарь обработал отцовские царапины и отбыл восвояси, Драм убежал к жене, Дасар — на встречу с министрами. В кабинете они остались втроем: король Тору, его второй сын Фалар и бутылка отличного вина. Бокал холодил пальцы, вино немного вязало язык, но оставляло приятное ягодное послевкусие. Скавар молчал и лишь довольно улыбался сыну. Наконец, бутылка опустела, и король Тору решил: сейчас самое время обсудить с отпрыском дальнейшие планы. Он ухмыльнулся и внимательно посмотрел на Фалара.
— Знаешь, почему Талику называют Пташкой?
— Никогда не интересовался, — равнодушно пожал плечами сын.
Скавар потер рукой подбородок.
— Это было как раз перед началом виленвийской войны. Меня пригласили на праздник Солнца в Еруде. В качестве развлечения, как всегда, была комедия про этих их путешественников, которых они называют "Покровителями". В том спектакле играли дети местной знати. Ладин отсутствовал, он навещал деда в Ланарии, но девчонки Латер все были на месте. Высокие, большеглазые и улыбчивые — они одни, хоть как-то скрашивали представление. Все остальные играли из рук вон плохо, но публика терпеливо смотрела эту поделку. Талике, непонятно почему, досталась роль Птицы-вестника. Вряд ли она ей подходила, девчушка была слишком высокого роста, но по-видимому, никто больше не согласился. Когда она вышла на сцену, вся в нелепых перьях, в толпе начали похихикивать. А когда она заговорила: "Я крошка-пташка, приносящая счастливые вести", а вокруг, словно горошины, забегали другие, не такие длинные, дети, и хором заголосили: "Говори птаха, говори кроха", публика разразилась смехом. Я помню как Ларула обернулась к Асару и в полголоса спросила: "Скажи, чем провинились наши девочки, что мы заставляем их участвовать в этом?" Асар отшутился: "Пташка наша очень ничего", и потом иначе, чем "Пташка" дочку не называл. Я отлично помню Талику: спокойная, милая, добрая девочка, она ведь и сейчас осталась такой? Верно?
— Да, — еле слышно ответил Фалар, изо всех сил силясь понять, куда клонит отец.
Король Тору добродушно похлопал его по плечу.
— Ну-ну… Ты, я смотрю, разволновался. Зря. Мне не нравится твое желание жениться на виленвийской Пташке, я готовил тебе другую женщину, но я слова поперек не скажу, если ты поможешь мне добраться до Ладоса.
Фалар глубоко вдохнул и с чувством допил бокал вина.
— Чтобы что-то можно было сделать, надо понимать много ли желающих на ладосский трон.
Скавар кивнул.
— Поехали, осмотришься там. Как знать, может ладосская княжна окажется лучше дочери Хозяев Еруды.
— Хорошо, — Фалар хихикнул. — Когда ты отправляешься?
— Завтра днем. Поговорю кое с кем по душам и буду собираться, — король Тору резко поставил бокал на стол. Стекло предательски звякнуло, и от основания откололся кусок.
— Оставь Илу в покое, — тон у сына стал неожиданно строгим. — Не с руки нам ссориться с Лари, если тебе нужен Ладос.
— Мне нужны они все, — подмигнул Скавар. — Но ты, наверное, прав. Поговорю с ней, когда вернусь.
Фалар с сомнением посмотрел на отца, затем встал, подошел к секретеру, извлек оттуда еще бутылку вина и поднял ее над головой, как добычу. Скавар кивнул. Фалар молча откупорил ее и, прихватив новый бокал для короля Тору, вернулся за стол.
Второй сын короля Тору пришел навестить Илу ближе к закату. Дверь в ее комнату была не заперта, но мужчина постучался для порядка, а после вошел внутрь. Вокруг было душно, и на удивление светло. Не успевшее сбежать солнце, ласково заглядывало в окно. Мачеха спала. Фалар поставил поднос с едой на туалетный столик и осторожно тронул ее плечо. Женщина открыла глаза и с трудом села на кровати. Со сна она напоминала ребенка: волосы на голове устроили бунт против заколок, на щеке красовались следы от подушки, а платье помялось так, будто тысячу лет лежало в сундуке скрученным в жгут. Тореец улыбнулся и еле сдержал себя, чтобы не поправить ее прическу.
— Я принес поесть, — он махнул рукой в сторону подноса. — Как дела?
Ила пожала плечами. Тело болело, но еще ужаснее было то, что малыш никак не давал знать о себе.
— Не знаю.
— Бывает, — кивнул Фалар. — Мы с отцом уезжаем завтра, если вам что-то понадобится, не стесняйтесь беспокоить Дасара.
— Хорошо, — женщина слабо улыбнулась. — Я должна сказать вам «спасибо». Если бы не вы все…
— Глупости, — перебил Фалар, — мы испугались за отца. А вам стоит быть осторожнее.
Мачеха кивнула. Мужчина поклонился и отбыл восвояси. Собравшись с силами, Ила добралась до подноса и налила себе какао. Сделала пару глотков. Потом взяла в руки приборы и занялась куском говядины, мирно пасущимся среди салатных листьев и зеленого горошка. Уже к концу трапезы, она почувствовала, как малыш ударил ее ножкой. Ила погладила живот, улыбнулась и прошептала: «Прости радость моя, в следующий раз мама будет осмотрительнее». Малыш еще раз толкнул ее, вероятно, в знак согласия.
Фалар зашел к себе в комнату и, заперев дверь, уселся в кресле напротив окна. Разговор с отцом никак не шел из головы, что-то настораживало в планах родителя. Сын короля Тору взял бумагу и карандаш, и в тусклом свете заходящего солнца привычно долго рисовал схемы. Когда стемнело, он зажег свечи и продолжил. Он провозился над хитрыми комбинациями целую вечность, но солнце, наконец, взошло, а он убедился: как ни старайся, от него у Талики и ее семьи будут только неприятности. Если же припомнить предыдущий опыт, ему и вовсе смотреть в сторону Еруды не следует.
Он позвонил и приказал принести кофе. Достал последнее письмо Талики, перечитал. Сердце наполнилось теплом, захотелось все бросить и бежать к ней, в Град Двенадцати Богов. Фалар грустно усмехнулся, а затем сел за стол сочинять ответ.
"Дорогая Талика,
Нижайше прошу простить меня, но я вынужден взять предложение руки и сердца обратно. Я поспешил, заверив Вас в своих чувствах. Здесь, в Тору, я встретил женщину, которую действительно полюбил. Смею полагать, Вы достойны лучшей участи, чем быть женой человека, который с вами лишь в силу данного обещания. Прошу прощения за напрасно разбуженные надежды и утраченные иллюзии. Искренне желаю Вам найти мне, достойную вас, замену. Будьте счастливы.
Фалар Кербер. "
Затем сын короля Тору запечатал письмо, даже не проверив содержимое, побаиваясь, что сил отправить просто не хватит. Слуга принес кофе, и мужчина, вручив ему конверт, послал к курьеру.
Ванильная нотка подчеркивала терпкий запах, вкус у напитка был превосходный, но Фалар не чувствовал его. Он думал о Талике и ее семье. В мыслях все настойчивее становилось воспоминание о женитьбе Дасара. Брат взял в жены дочь самого непримиримого оппозиционера Скавара, но женился тайно и представил жену отцу лишь после рождения первенца. Это не помогло: сначала король Тору устранил брата невестки, затем отца. Скавару показалось, что с помощью Дасара у него пытаются отобрать торейскую корону. Фалар даже предполагать не хотел, во что выльется маниакальный страх отца в случае с Таликой. Уж лучше знать, что она где-то есть, пусть и с другим, чем оплакивать ее смерть. Из-за Врат Вечности обратного пути точно не будет.
Фалар закрыл глаза, стараясь прогнать думы о Пташке, о ее поцелуях, словах любви, о ее ледяных, но очень нежных глазах и жарких ласках. Тщетно! Каждое воспоминание, будто высеченное на камне души, держалось за свое место и не хотело уходить. В конце концов, Фалар признал свое поражение и, совершенно разбитый, отправился в конюшню, готовиться к поездке в Ладос.
Глава восемнадцатая
Не смотря на разгар зимы, утро выдалось до неприличия солнечным. Своими лучами солнце бесцеремонно нагревало все вокруг и настойчиво не давало спать. Дасар лениво потягивался на кровати, рядом упаковывала себя в платье жена. Они не торопились к завтраку, отец Дасара отбыл в Ладос пять дней назад и необходимость в точности отпала. По невысказанной договоренности с Илларией они