Ключи от счастья — страница 28 из 31

— Если ваш супруг хочет поехать с вами, мы будем только рады.

Жена Дасара фыркнула что-то нечленораздельное, и головорез покорно поплелся к лодке вместе с Илларией. Женщина лишь усмехнулась, Арла отлично знает, когда надо напомнить, кто в доме хозяин.

Лодкой управляли двое: маленький шустрый сухонький человечек, он все больше возился с сетью и долговязый детина, он занимался рулем и парусом, оба по самый нос укутанные в непонятные лохмотья, который из них сын торговца, не разберешь. Лодка и впрямь была новая, она еще не успела пропитаться морем и пахла сухим деревом и смолой. Головореза и его подопечную усадили рядом на скамье в кормовой части.

Ила с любопытством смотрела по сторонам, а ее спутник становился все мрачнее с каждой минутой. Когда на горизонте снова замаячил корабль, головорез всполошился и не очень вежливо поинтересовался у рыбаков, куда, собственно, они плывут. Шустрый указал ему на место, над которым кружила целая стая чаек, и бугай успокоился. Илларию происходящее забавляло, было что-то смешное в смятении этого, гигантских размеров, мужчины, он по-детски хмурил брови, и на его лице отчетливо просматривалось сожаление об оставленных в доме товарищах. В голове у Илы промелькнуло: сейчас или никогда!

Она стала подсчитывать свои пожитки. Денег в ее кошельке хватит, чтобы эти двое забыли кто они и откуда, а не то чтобы они довезли ее до корабля. Камень на перстне уйдет команде за то, что они пустят женщину на борт и добросят до ближайшего порта за пределами Тору, ну а камней со шпилек и амулета хватит на жизнь, пока она будет дожидаться ответа от брата. Решено, надо действовать.

Ила незаметно достала нож и со всей силы воткнула его головорезу в бок между седьмым и восьмым ребром. Мужчина явно не ожидал от нее подобного, и еще до того как он успел ответить, Ила вынула нож и нанесла второй удар. На сей раз она действовала еще решительнее: воткнув нож в человеческую плоть, она дернула его в сторону, увеличивая и без того неприятную рану. Головорез заревел слоном, готовым к бою за самку, и толкнул подопечную за борт.

Илларии показалось, что она вся сжалась от холода, мгновенно онемели пальцы рук, в уши затекла противная ледяная вода. Она почувствовала, как море сомкнулось над ней, стал глуше солнечный свет, исчезли звуки. Повинуясь давней привычке, она начала работать руками и ногами. В голове крутилась только одна мысль — надо успеть пока одежда не промокла до конца и не стала неподъемной. Женщина вынырнула в момент, когда широкий нож, брошенный шустрым, вошел в горло головореза. Она схватилась за борт лодки одной рукой, а другой резко рванула завязки плаща, он успел вобрать воды и камнем тянул вниз.

Детина подхватил ее под руки, втащил на борт и усадил на скамью. Вода текла с Илы ручьем, а зимний ветер мгновенно покрывал ткань одежды ледяной коркой. Она поискала глазами, чем бы накрыться, но безуспешно. Потом ее осенило и, развязав завязку небрежно накинутого плаща головореза, она взяла себе его плащ. Подумаешь, немного испачкан в крови, мертвому он все равно без надобности. Оставалось хоть чем-то прикрыть голову. Детина снял с себя одну из непонятных тряпок, и, на старушечий манер, повязал на голову Илларии, а потом снова вернулся к рулю. Шустрый широко улыбнулся.

— Я слышал, у жены короля Тору нрав не ласковый, но чтобы до такой степени…

Женщина подняла на него непроницаемый взгляд своих разных глаз.

— С кем имею честь?

Шустрый хмыкнул.

— В этом мире у меня нет имени.

Сестра конунга кивнула. Склонилась над трупом головореза, буднично и спокойно вынула из его могучей шеи нож и, перехватив его удобнее, прикусила губу.

— В моей стране не иметь имени — значит ни иметь ничего. Даже у таракана есть имя.

— А у меня нет, — парировал шустрый.

— Имен нет у мертвецов.

Она снова перехватила нож, и шустрый громко сглотнул. Судя по всему, этой женщине повторить его трюк с вонзающимся в шею ножом — раз плюнуть. Он мысленно проклял себя пару раз за то, что согласился на это дело. Успокаивало одно — у Илларии зуб на зуб не попадал, значит, велик шанс промахнуться. Собеседница ухмыльнулась и собралась было повторить свой вопрос, но тут заговорил детина. Заговорил на языке Краны. От неожиданности Иле пришлось приложить усилия, чтобы понять его.

— Этот человек — наш друг, — сказал детина голосом Ладина, голосом возлюбленного, голосом самого желанного мужчины.

Она закрыла глаза и почти прошептала.

— Я хочу видеть твое лицо.

Детина опустил капюшон хламиды и потер глаза рукавом, в надежде немного оттереть грим. Ила нашла в себе силы взглянуть на него. Слабо улыбнулась и кивнула. Шустрый ухмыльнулся и протянул руку за ножом, но она покачала головой. Шустрый только пожал плечами.

Корабль приближался. Из-за мокрой одежды ветер обжигал тело. Даже плащ не спасал от холода. Ладин отвлекся от руля, снял свое одеяние, накрыл им плечи Илларии и остался стоять в одной тонкой рубашке и странных штанах. Женщина припомнила, сколько раз она стаскивала с него подобные рубашки и облизала губы. Обнять бы его, да только они намокнут оба. Холод стал невыносим. Тело будто пошло трещинами и норовило разлететься на части. Пальцы отказывались сжимать нож в руках, и оружие бесславно свалилось на грудь мертвецу. Когда лодка приблизилась к кораблю, Иле хотелось только одного — раздеться.

Шустрый скинул труп головореза в море. Забрал нож. Ладин помог Илларии перейти на корабль. На палубе их встретили, но Ладин, не теряя времени, потащил женщину в каюту. В маленькой комнатушке, в которой из мебели помещалась лишь скромных размеров кровать, он резво стаскивал с нее одежду и тут же растирал ее колючим шерстяным пледом. Лед в волосах растаял, частички тела снова подружились между собой, но тепло так и не пришло, Ила по-прежнему дрожала как осиновый лист. Виленвиец буркнул: «Сейчас вернусь,» и исчез за дверью. Она взяла с кровати одеяло, завернулась в него как в кокон.

Ладин пришел четверть часа спустя. Сын Хозяев Еруды умылся и совсем походил на себя прежнего. Он принес чашку с травяным отваром, Ила уловила знакомый запах, она давала такой от простуды, и одежду — снежно-белую рубашку и странное бесформенное платье.

— Рубашка моя, она новая, — виноватым тоном промямлил он.

Ила отхлебнула отвара и улыбнулась ему. Села на кровать.

— А платье чье?

— Рокан дал. Он держит его на случай, если женщина, которая к нему пришла…

— Ни слова больше. А то я не смогу его надеть, так и придется ходить голой. Я знакома с Роканом и его отношением к женщинам.

Губы Ладина расплылись в улыбке. Он опустился перед возлюбленной на колени и, запустив руки под одеяло, нежно пробежался по ее бокам. Женщина закрыла глаза. Виленвиец запечатлел на ее губах торопливый поцелуй, взял за бедра и, приблизив к себе, впился губами в шею. Ила глухо застонала. Поставила чашку с отваром в изголовье кровати и обняла мужчину. Горячие руки бесстыдно путешествовали по ее телу, жадные поцелуи заставляли кровь закипать и Иллария, наконец, почувствовала, что согревается. Она протянула руки, снять рубашку с возлюбленного, когда малыш сильно ударил ее изнутри. Ила дернулась. Ладин, почувствовавший его удар, отстранился от возлюбленной и погладил ее живот: «Я тоже рад, что с тобой все в порядке». Потом он поднялся с колен и потер ладонью глаза.

— Я не могу остаться с тобой сейчас, радость моя. Мне надо обратно. Меня ждут, — он громко вздохнул, и сердце Илы сжалось. Ладин продолжил: — Отдохни немного. К вечеру корабль придет в далконский порт, там тебя встретит небольшой отряд. Каждому в нем можно доверять как мне. До границы с Ладосом с тобой поедет Рокан, мы решили, тебе так будет спокойнее. Отправишься в Еруду, поговорить с моим отцом. Ты обещала мне, помнишь?

Ила кивнула.

— А что потом?

— Потом? — Ладин нахмурил брови. — Как ты решишь. Но знай, если поедешь в Крану, я непременно напрошусь в гости. Я не могу без тебя и, если честно, уже не хочу тебя отпускать.

Женщина подавила подступившую слезу. Как он собрался удерживать ее, если дома его ждет жена, а она, Ила, замужем, и муж не даст ей свободы просто из вредности. Ладин встревожился. Погладил любимую по голове.

— Ила, радость моя, верь мне, все будет хорошо. Я буду ждать тебя в Еруде, думаю я приеду чуть раньше. Тем, кто будет сопровождать тебя, велено подчиняться тебе беспрекословно, только, пожалуйста, никуда не сворачивай.

Иллария горько усмехнулась. Он думает, она способна на подвиги? Зря. Сил уже не осталось.

Ладин торопливо чмокнул возлюбленную в губы и ушел. Ила взяла в руки чашку с отваром и сделала глоток. Потом еще и еще. Предательски закапали слезы. Без всхлипываний и рыданий, просто текли по щекам и падали на одеяло, на ноги, в кружку с отваром. Она долго оплакивала свою любовь, свои надежды на счастье, свою веру в будущее. Лед волнений последних нескольких месяцев растаял и сейчас дезертировал, позорно прикинувшись слезами, а сестра конунга, в который раз, не знала, что ей предстоит: победить или умереть.

Минута слабости закончилась вместе с жидкостью в кружке. Ила сбросила одеяло, надела принесенную рубашку, ткань нежными объятиями охватила плечи. Поверх натянула платье, на удивление хорошо севшее на большой живот. Потом женщина взяла кружку и, как была, босиком, вышла из каюты. Первым на палубе она встретила Рокана. Она видела его лет десять назад, но узнала без труда, он ни капли не изменился. Он широко улыбнулся и подмигнул.

— Рад приветствовать вас на «Дерзком», Иллария.

— Здравствуйте Рокан.

— Приятно, что вы помните о нашем знакомстве, — улыбка Рокана стала еще шире. — Столько воды утекло.

— Это нетрудно. Вы все больше походите на своего отца.

— Мне очень льстит сравнение с ним. Я могу чем-то вам помочь?

Настала очередь Илы улыбаться. Она протянула Рокану пустую кружку.

— Хотелось бы чего-нибудь горяченького.

Мужчина кивнул.

— Идите к себе, я принесу. Тут жуткий ветер. Вы не голодны?