Эта женщина носила ее в животе девять месяцев.
Эта женщина бросила ее.
Нейза поколебалась, прежде чем пробормотать:
– Эми?
– Нейза?
У дочери просто язык не поворачивался назвать ее матерью или мамой.
Сжав протянутую руку, Эми удивилась тому, что даже ладонь такого же размера. Перед ней ее копия, только на двадцать лет старше, хотя вряд ли Эми когда-нибудь будет такой же ухоженной. Нейза была дорого одета и безупречно причесана.
Заказав напитки и закуски, та холодно улыбнулась, открыла рот и тут же снова закрыла.
– Почему ты не хотела видеть меня? – прервала молчание Эми.
Такие же, как у нее пальцы, только с наманикюренными ногтями побарабанили по столу.
– Ты для меня чужая, – бросила Нейза с сильным английским акцентом.
– Ты носила меня. Ты меня родила.
«Ты бросила меня».
– Неужели тебе не было любопытно?
– У меня другая жизнь. Муж. Сын.
Да. Сын. Леандр. Избалованный инфантил, которого Нейза любит.
– Что заставило тебя передумать?
Нейза хрипло рассмеялась:
– Мне пригрозили, что мой муж узнает о тебе.
Должно быть, это дело рук Гелиоса. Он не тот человек, которому можно отказать. Нейза здесь потому, что Гелиос шантажировал ее, а не потому, что сама захотела увидеть брошенного ребенка.
– Леандр может рассказать твоему мужу.
– Леандр никогда ничего не скажет.
Уверенность Нейзы не удивила ее. Гелиос покопался в отношениях матери и сына и обнаружил, что отец Леандра разве что не отказался от него. Зато Нейза осыпала деньгами и безумно любила. Сын зависел от нее. Если она откажет ему в деньгах, тому придется, не дай бог, найти работу.
Если муж узнает, что Нейза утаивала от него существование дочери все двадцать пять лет супружеской жизни, неизвестно, как отреагирует? И Нейза, и Леандр рискуют быть сброшенными с золотого пьедестала, на котором так удобно устроились.
Появился официант с подносом напитков.
– Ты когда-нибудь думала обо мне?
Какое-то неопределенное выражение мелькнуло в лице Нейзы.
– Много раз.
Она лгала. Непонятно почему, но Эми была уверена, что это ложь. Нейза создала для себя новую жизнь, с богатым мужем, на двадцать лет ее старше. Эми осталась грязным маленьким секретом, который она не могла позволить обнаружить. Нейзу не интересовало ее дитя. Она старалась уберечь свою тайну.
– Я знала, что отец позаботится о тебе, – объяснила она серьезно. Слишком серьезно.
Она не могла знать наверняка, да и не попыталась удостовериться. А ведь Эми, между тем вполне могла оказаться в приюте. Разве можно предполагать, что Илейн, женщина, которая взяла Нейзу в дом и доверила ей своего маленького сына, которую так подло предала Нейза, без угрызений совести и раскаяния вырастит Эми как собственную дочь?
Семнадцать лет Эми надеялась, что Нейзу удерживал на расстоянии стыд, и она признала все, сделанное с семьей Грин, таким огромным грехом, что не могла заставить себя увидеть Илейн и извиниться.
Она жестоко ошиблась.
Отец, по крайней мере, искренне раскаивался. Мать уверяла ее в этом. Он признал ужас того, что натворил, и двадцать семь лет пытался загладить вину. Один безумный уик-энд вдвоем, без жены, с горячей молодой женщиной, выставлявшей себя напоказ перед ним. Он оказался слишком слаб, чтобы не воспользоваться случаем, и с тех пор платил за это каждый день своей жизни.
Теперь, глядя на родную мать, Эми не могла поверить, что Илейн полюбила чужого ребенка. Эми была точной копией Нейзы. Должно быть, мама, всякий раз глядя в лицо приемной дочери, видела соперницу, а также живое доказательство неверности мужа.
Как Эми вообще могла очутиться в одной комнате с этой женщиной? Ей плевать на то, что она почти уничтожила мать, ее настоящую мать, женщину, любившую ее каждый день жизни, начиная с двухнедельного возраста.
А она еще боялась, что мама втайне хотела избавиться от нее! Да никогда! Не ее любящая благородная мама!
Вернулся официант с едой.
Эми подождала, пока он все поставит на стол, прежде чем встать и повесить на плечо сумку.
– Тебе нечего бояться, – медленно выговорила она. – Я не собираюсь становиться частью твоей жизни. Хотела только увидеть тебя. Вот и увидела.
– Ты уходишь?
– Мне не следовало приходить. Прощай, Нейза.
И, оставив потрясенную мать с открытым ртом, Эми вышла из отеля на теплый весенний воздух, навстречу толпе туристов.
Немного постояла, вдыхая сладкий аромат. Она не нашла в Эгоне ни единого места, где бы воздух не был напоен ароматом цветов. И все же во рту остался неприятный вкус после этой встречи.
Тяжело дыша, Эми подняла глаза к нему и возблагодарила доброе божество там, наверху, за то, что позволил Нейзе бросить ее.
Кем бы она была, если бы ее растили в Эгоне, под эгоистичным, равнодушным крылом Нейзы? Если бы она выросла с Леандром? Если бы жила без яростной свирепой защиты Дэнни и Нила, наставлений любящей матери и молчаливого, но постоянного присутствия отца?
Она поблагодарила и Гелиоса. Его вмешательство позволило ответить на один из главных вопросов жизни: кто ее родил.
Эту женщину она больше не хотела видеть. Никогда. Благодаря Гелиосу она могла идти дальше и не гадать, что было бы, если…
Как только она подумала о Гелиосе, звякнул телефон. Эсэмэска. От него. Проверяет, все ли в порядке. Ее дорогой Гелиос отбыл с государственным визитом в Америку, однако нашел время подумать о ней и прислать сообщение.
Только вот как у нее может быть все хорошо?
Эми тяжело вздохнула. Но ответила, что все в порядке, и она все расскажет потом, когда он позвонит. А он обязательно позвонит. Когда бывает за границей, звонит ей каждый вечер.
Как может быть все хорошо, когда очень скоро ей придется попрощаться с единственным человеком, от которого зависело это «хорошо»?
Глава 11
Следующие несколько дней Эми держалась, как могла, не позволяя улыбке исчезнуть с лица, а плечам опуститься. Она была полна решимости сделать все, чтобы никто, глядя на нее, имел причины подозревать, что она хоть как-то страдает.
Весь остров бурлил сплетнями, последовавшими за официальным объявлением о помолвке Гелиоса и принцессы Каталины.
Этот энтузиазм, естественно, сильнее всего бушевал во дворце. Куда бы ни пошла Эми, повсюду слышала взволнованную болтовню. Дошло до того, что, даже если она не понимала, о чем идет речь, все равно воображала, что речь идет о скорой свадьбе.
Дата бракосочетания уже была назначена. Через шесть недель и один день Гелиос пойдет к алтарю. Это произойдет раньше, чем она думала. Эми совсем забыла о закулисной подготовке к свадьбе. Гелиос мудро не упоминал об этом в своих звонках.
Если не считать уединенности своих комнат, единственным местом, где она находила хоть каплю утешения, оставался музей и общество коллег. В то время как посетители, чье число ежедневно исчислялось тысячами, продолжали неустанно комментировать женитьбу принца, служащие относились к этому иначе. Они знали, что Эми была любовницей Гелиоса. Это известно всем. Поэтому, когда она находилась в той же комнате, темы брака и семьи вообще не затрагивались. Но она часто ловила сожалеющие, иногда встревоженные взгляды, направленные в ее сторону.
Коллеги были добрыми, прекрасными, тесно связанными между собой, поддерживающие друг друга, как могли. Заботились. Именно поэтому Клодия, одна из экскурсоводов, подошла к ней в комнате для служащих во время обеденного перерыва в пятницу после праздника.
– Прости, что мешаю обедать, но принцесса Каталина здесь.
Эми мгновенно оцепенела, словно в центральную нервную систему ввели чистый лед. Каким-то образом ухитрившись проглотить ложку салата с томатами и брынзой, она удивилась, когда еда провалилась в онемевшее горло.
Клодия прикусила губу.
– Эми, она спрашивает тебя.
– Меня?! – Эми задохнулась.
Клодия кивнула:
– Она хочет экскурсию по королевской выставке и просила, чтобы ее провела именно ты.
Так и подмывало спросить, с принцессой ли сейчас Гелиос. Но она вовремя сдержалась. Будь он с невестой, им бы не понадобилась Эми. Гелиос и сам бы провел экскурсию.
Пять ночей она провела без него.
Эта разлука далась куда труднее, чем остальные. Она отчаянно тосковала по нему.
Как маленький ребенок по дому.
Тем не менее к этой боли придется привыкнуть.
Основным источником утешения был Бенедикт, который в отсутствие Гелиоса оставался в ее комнатах. Очаровательный черный лабрадор, казалось, чуял тоску Эми и держался к ней поближе. Их совместные вечера проходили на диване. Она смотрела фильмы, и голова Бенедикта обычно лежала у нее на коленях.
Когда она вернется в Англию, следует завести лабрадора для компании.
Шумно выдохнув, она закрыла крышку на коробке с салатом и вынудила себя подняться. Она больше не сможет проглотить ни кусочка.
– Где она?
– В вестибюле.
Сосредоточившись на необходимости дышать равномерно, Эми взяла сумочку и закрылась в туалете для служащих. Изучила себя в зеркале, состроила гримасу. Поспешно развязала хвост, раскинула волосы по плечам, расчесала и снова связала. Напудрилась. Следовало бы подвести глаза и накрасить губы, но слишком сильно дрожали руки.
Эми всего лишь хотела выиграть время, но потратила его зря. Надежды на то, что следующие несколько месяцев она проживет, не увидев принцессу, развеяны в прах.
Почему она? Откуда принцесса знает ее имя? И откуда ей известно, кто такая Эми?
Ужас охватил ее, но она заставила себя выпрямиться и втянуть воздух в судорожно сжавшиеся легкие.
Она напомнила себе, что принцесса – почетная гостья. Вполне естественно, что она попросит куратора выставки быть ее гидом.
– Оставайся профессионалом, – велела она себе, покидая убежище.
Принцесса ждала в вестибюле, охраняемая двумя гигантами телохранителями.
Каталина была истинным воплощением гламура: в облегающих белых джинсах, розовом топе с открытыми плечами, элегантным светло-голубым шарфом и такого же цвета туфлях на высоких каблуках. Черные волосы раскинуты по плечам, на лоб подняты темные очки.