Но Винду было все равно. День тянулся за днем, я бушевала и уговаривала, молила и торговалась — в общем, билась как могла. Одного только я ни под каким видом не пускала в ход — не пыталась добиться своего с помощью слез.
Что бы я ни делала, мой брат оставался тверд, точно Веретенный камень, мой прежний насест.
Еще я весь тот месяц старательно давила в себе драконьи желания. Но всякий раз, когда я выходила из себя — а происходило это, понятно, нередко, и каждая новая вспышка ярости оказывалась хуже предыдущей, — эти желания вновь просыпались во мне, обретая небывалую силу и глубину.
И в итоге я сделала то, о чем долгое время даже не помышляла. Я отправилась проведать Нелл. Деревенскую ведунью, ту самую, что когда-то посоветовала односельчанам умерить мой голод ежедневными приношениями молока.
Дождавшись ночи, я завернулась в крестьянский плащ, что по моей просьбе принесла мне верная Гленна, и выскользнула из замка. Мне очень хотелось взять Гленну с собой, но тайну, о которой мне хотелось посоветоваться, я не могла доверить ни единой живой душе. Кроме старухи Нелл.
И я пустилась в путь в одиночестве.
В прежние времена такое ночное путешествие не на шутку испугало бы меня. Но, побывав драконицей, я обнаруживала в себе немыслимую прежде отвагу.
Старая Нелл обитала в замшелом низеньком домике на опушке королевского леса. Она была морщинистой, сгорбленной и одноглазой в придачу. Как бы то ни было, она тотчас увидела и не просто узнала меня, но сразу обо всем догадалась.
— Добро пожаловать, Мэй Маргрет, — сказала она. Голос у нее был скрипучий, как у многих, кто большей частью молчит. — А я-то гадаю, не случится ли, что ты ко мне однажды заглянешь…
Тогда я со стыдом поняла, что мне давно уже следовало бы ее посетить и должным образом отблагодарить за мудрый совет, когда-то данный крестьянам. И ответила, покраснев:
— Я поистине осрамила свой дом и свой титул, придя к тебе так не скоро.
Нелл прикрыла зрячий глаз и тихо проговорила:
— Полагаю, ты посетила меня не затем, чтобы спасибо сказать.
Румянец стыда стал свекольным. Я сказала:
— Прости меня, добрая женщина. Я здесь, чтобы вновь обратиться к твоей мудрости.
Ее глаз раскрылся и блеснул жадностью.
— И ты готова мне заплатить?
— Конечно, — ответила я.
Я, похоже, сотворила ужасную глупость, не посетив ее гораздо раньше, но уж совсем беспросветной дурой я не была! Я принесла ей серебряную чашу, извлеченную из моего приданого. Это было легко, ведь мои мечты лежали отнюдь не в области замужества.
Я развернула чашу, и Нелл счастливо вздохнула.
— Входи же, входи, — прокаркала она. — Садись у огня.
В маленьком домике было темновато. Нелл делила свое жилище с кошкой — некрупной и опять-таки темной. Со стропил свисали пучки сушеных трав. Другие сушились на единственном столике. Их тонкий аромат наполнял воздух, отчего в домике пахло куда приятней, чем я рассчитывала.
Старуха неуклюже проковыляла к очагу. Я старалась не пялиться на нее, но ее хромота от меня не укрылась.
— Деревянная, — невесело усмехнулась она и постучала по своей правой ноге.
Она предложила мне табурет, на другой села сама. И не стала извиняться передо мной за бедность обстановки.
Какое-то время длилось неловкое молчание — я тщетно подыскивала слова, не зная, с чего начать. В итоге первой заговорила Нелл. Окинув меня пронзительным взглядом, она осведомилась:
— Так значит, огонь горит в крови, госпожа?
Я даже вздрогнула. Откуда она могла знать, что со мной происходит? Я так и спросила ее:
— Как ты догадалась?
Бабка довольно грубо фыркнула.
— Да тут и гадать не о чем, дорогуша. Я с самого первоначала боялась, что так оно и случится. Нельзя примерить шкуру дракона и сбросить ее, чтобы совсем следа не осталось. А ты в ней ходила куда дольше, чем следовало бы. Теперь ты вновь в человеческой коже, но кровь… Кровь у тебя нынче совсем не та, что раньше была!
— И что же мне с этим делать?
Она поднялась с табурета. Каждое движение причиняло ей явную боль, но при всем том старуха вдруг показалась мне выше ростом и куда могущественней прежнего.
— Только в игры не играй со мной, девочка, — сказала она. — Ты же совсем не об этом хотела спросить старую Нелл.
Я даже отшатнулась — ошеломленная и слегка напуганная.
Она пригвоздила меня к месту своим единственным глазом.
— Ну?
Я покачала головой и опустила глаза, не в силах выдерживать ее взгляд.
— Ну хорошо, — сказала она. — Начнем все сначала и не забудем, что правду говорить на самом деле легко. Так зачем ты пришла?
Я помедлила, подыскивая самые правильные слова. Но я знала со всей определенностью, что именно меня сюда привело. Знала и то, как мне следовало поступить.
— Я думаю… — прошептала я. — Мне кажется, что я хочу опять стать драконицей…
— Это уже что-то, — с удовлетворением сказала она. — Но уверена ли ты, девочка? «Я думаю», «мне кажется» — этого недостаточно. В этот раз обратной дороги уже не будет. Если превратишься — останешься драконицей навсегда!
Эти слова несказанно смутили меня. В последнее время мое желание так захватило меня, что я и думать не думала о возвращении в человеческий облик.
Нелл правильно истолковала мое смущение.
— Ступай домой и подумай еще, Мэй Маргрет, — сказала она. — Если через месяц будешь чувствовать себя так же, возвращайся, побеседуем снова.
Я поставила серебряную чашу на пол возле своего табурета. Нелл одобрительно кивнула, потом наклонила голову и произнесла:
— Сделай еще одно доброе дело, девочка. Не велишь ли прислать мне немного муки и масла из кладовых замка? То-то пригодились бы…
— Конечно, — ответила я.
Она улыбнулась.
— И пусть их сюда принесет тот мальчик, Уильям.
Я удивилась:
— Уильям?..
— Он красавчик, глазу приятно, — пояснила старуха и захихикала так, что у меня мурашки по коже пошли.
Она вытолкала меня за дверь.
На другой день я разыскала Уильяма. Я, конечно, знала его. Он начал работать у нас после того, как его батюшка, государь Макраэ, впал в немилость и лишился земель во время войны. Уильям в самом деле был красивым парнем и, кажется, был очень благодарен нашей семье за великодушие. Я рассказала ему о просьбе старухи, надеясь про себя, что не ввергну его тем самым в неловкое положение. Уильям, однако, с радостью пообещал исполнить мое поручение, и я перестала о чем-либо беспокоиться.
У меня других заноз было навалом.
Меня, в частности, так и подмывало рассказать Винду о том, что было у меня на уме, но я не смела, ибо предвидела, что он меня не поймет. И эти его шрамы! Всякий раз, когда я косилась на брата, я ощущала себя предательницей, ведь я мечтала вернуть себе облик, от которого он меня освободил такой страшной ценой. Но что я могла поделать со сновидениями, которые возвращались каждую ночь, делаясь все более яркими и манящими?
Сколько раз я просыпалась — какое там на мокрых подушках! — стоя на парапете замковой башни, словно собираясь взмыть в небо. Вот как!
Только крыльев у меня больше не было.
Я на всем серьезе задумывалась, как бы выдержать дни, оставшиеся до срока, назначенного Нелл.
Как бы во сне не выпрыгнуть с башни да не разбиться о камни под обращенной к морю стеной!..
Винд, конечно, замечал, что я была сама не своя. Трудно было не заметить. Он и так и этак заговаривал со мной, но я по-прежнему не решалась открыться ему. И это стало еще одной стеной между нами, отъединяя меня от самого близкого и дорогого человека всей моей жизни.
Но самое худшее, что подготовка к свадьбе уже началась. Пережить замужество я не надеялась, и возвращение драконьего облика казалось мне единственной лазейкой к спасению.
Пора было кончать! Я сделала выбор!
По крайней мере, я так думала. Но тут к нам припожаловал государь Данбар, и я увидела, что несносный мальчишка из нашего детства успел превратиться в видного молодого мужчину. У него были льняные волосы и синие глаза, а лицо такое чистое и хорошее, какое на моей памяти было только у Винда. Прежде, чем я его изуродовала.
А каким он обладал обаянием! Он пробыл у нас неделю и все это время шутил со мной и поддразнивал, и мое странное прошлое, казалось, его нисколько не волновало. На прощание он даже сорвал с моих губ поцелуй… Честно сознаться, я не очень-то и противилась. Более того, я обнаружила, что плотски желаю его. Желаю со страстью и яростью. Это удивило меня, хотя чему тут дивиться, ведь со времени трансформации все мои желания обрели многократную силу.
Вот уж действительно — огонь в крови разгорелся!
Плохо лишь то, что Данбар был не единственной моей мечтой. Мою душу раздирало на части.
И вот истек месяц, и я снова пришла к домику старухи Нелл, но не потому, что сумела однозначно выбрать свой путь. Я просто решила, что только ей смогу исповедоваться в своих противоречивых желаниях.
— А я уж и не надеялась, что вновь увижу тебя, — открывая дверь, сказала ведунья. Отвела с лица длинные седые пряди и, пронзительно взглянув на меня единственным глазом, добавила: — Чую, уверенности ты так и не обрела. Не разобралась, по какой дорожке направляет тебя сердце. Ну ладно, заходи, поболтаем…
Когда мы уселись у очага, Нелл сказала:
— Я могу сварить тебе снадобье, которое снова сделает тебя драконицей, но не навсегда, а лишь на время, так что нет нужды делать окончательный выбор прямо сейчас. — Пожала плечами и добавила: — Кто знает, может, на том твое сердечко и успокоится…
— Да! — обрадовалась я. — Пожалуйста, свари его для меня!
Она отвела глаза, потом проговорила извиняющимся тоном:
— У меня есть почти все, что для этого требуется…
Я переспросила:
— Почти?
Бабка вздохнула.
— Последнюю составляющую ты сама должна будешь мне принести…
— Что же это такое? — спросила я, начиная бояться: мне очень не понравилось, как она произнесла финальную фразу.