– Нет, – признался сэр Гервард. – В пьесе вся суть. Кто вообще помнит историю?
– Нарбоний был дураком, – буркнул мистер Фитц. – У него были хорошие советники, но он решил их проигнорировать, что я… в общем, я читал, что он от них отвернулся.
– Древняя история! – сказал сэр Гервард. Он хмуро зыркнул на Фитца и переменил тему, повышая голос. – Интересно, если бы мы изменили условия…
– Шестьсот семь лет назад, – пробормотал мистер Фитц, но понизив голос почти до шепота, – четыре месяца и три дня. Незадолго до полудня. После этого началась битва, и Нарбоний был убит вскоре после заката – стрелой в спину, когда пытался сбежать с поля.
– Как я сказал, – вещал сэр Гервард, – четвертая часть представляется скудным вознаграждением за то, что мы не только принесли известие об этом драконе, но и проделали весь этот нелегкий труд здесь…
– Я заточил вам новое перо, – сообщил мистер Фитц. – Прошу вас, пишите быстрее.
Сэр Гервард вздохнул, взял перо и вернулся к разложенному перед ним свитку.
– Знаете, как только мы начнем шерстить всех этих богачей, поднимется шумиха, – сказал сэр Гервард. – Они подумают, что Архонт собирается ввести новый налог. И наверняка взбунтуются.
– Не будет никакой шумихи, – ответил мистер Фитц. – Если бы вы слушали, когда я объяснял суть дела Архонт, список тех, кто обладает достаточным запасом золота, это только первый шаг – ориентир, если хотите. Как только у нас будут эти имена, нам потребуется сопоставить их с реестром родившихся, умерших и пропавших без вести, чтобы выявить какие-либо закономерности в наследственности. Это, я полагаю, укажет нам на двух-трех человек, которых понадобится изучить внимательнее. Архонтат достоин похвалы за такую щепетильность в ведении записей.
– Вы же там несколько часов трепались, – сказал сэр Гервард. – Очень скучно было. К тому же Архонт меня не любит.
– Сомневаюсь, что Архонт вообще испытывает к вам какие-либо чувства, – сказал мистер Фитц. – Она весьма разумная женщина. Прошу вас, приступайте к делу.
В комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь редким скрипом пера, выписывающего очередное имя, пока огромный колокол в центральной башне не возвестил о том, что солнце достигло зенита и снова двинулось к горизонту. Или, как сказали бы на севере, – о том, что наступил полдень.
– Лучше бы мы просто сели за этим делом в канцелярии, – сказал сэр Гервард, в очередной раз отбрасывая свое перо. – Там просторно, и свет хороший, все записи под рукой…
– И там много юных девиц среди служащих, чтобы вы смогли испытать на них свои чары, – перебил его мистер Фитц. – Нам лучше здесь, в уединении, где никто не узнает о нашей задаче и не станет подозревать о существовании драконьих сокровищ.
– Да я сам не убежден, что дракон вообще есть! – воскликнул сэр Гервард довольно громко.
– Тише! – осадил его мистер Фитц, значительно посмотрев на дверь. Хотя та была из цельного дуба, она разбухла от редкого использования и периодических затоплений ввиду того, что кровля башни была слишком слаба против мусонной погоды Никандроса, и не закрывалась до конца. Внизу оставалась щель в три пальца шириной, поэтому стражники, очень вероятно, слышали каждое слово даже из своей комнаты внизу, и уж точно могли подкрасться по лестнице, чтобы развесить уши.
– Что? Они же Избранные Архонт, разве нет? – вспылил сэр Гервард. – Отличные солдаты. Верные. Такие сокровищами не соблазнятся.
– Гервард. Я вам уже говорил, что нам следует держать все это втайне, и вам стоило бы обуздать свою естественную склонность к общительности. А теперь, чем скорее мы примемся за дело, тем скорее его закончим.
Гервард что-то пробормотал.
– Чего?
– Я просто задумался, сколько эта задача может занять времени, – сказал сэр Гервард. – Только выразился не так многословно.
– Это вопрос разумный, – ответил мистер Фитц. – По моим подсчетам, если предположить незначительный рост вашего вклада в дело, мы закончим с налоговыми отчетами через восемь дней, и тогда сможем перейти к сопоставлению с реестрами, что потребует еще от девятнадцати до двадцати одного дня…
– Месяц! – взревел сэр Гервард. – Месяц в этой темной заплесневелой комнатенке! Я так не могу! Мне нужен воздух и свет… мне… мне нужно выпить!
– Сэр Гервард!
Но рыцарь-артиллерист будто перестал замечать куклу. Он встал, опрокинув табурет и решительно прошагал к двери. Дернул ее раз – безуспешно, потом другой – и только тогда она открылась. Мистер Фитц наблюдал за ним своими необычными голубыми глазами, но ничего не сказал. Сэр Гервард проворчал что-то и с вызывающей опасение скоростью устремился вниз по ступенькам.
Мистер Фитц выждал паузу, затем спрыгнул со стола и подошел, чтобы толкнуть тяжелую разбухшую дверь – та послушно закрылась с легкостью, казавшейся неуместной при его маленьком росте и тонких ручках из полированного дерева, которые выглядывали из-под свободной мантии такого же цвета, что и камень, из которого была сложена башня. Дверь захлопнулась, и он пересек комнату, взял кожаный ранец и, надев его на себя, поднялся к щели в стене. При этом он вонзился все теми же тонкими деревянными пальцами в цемент между камнями, будто это были железные крюки. Достигнув окна, он поднял капюшон своей мантии и выбрался наружу.
Сэр Гервард, более традиционным образом спустившись с башни по лестнице, оказался на площадке, где были выставлены двое стражей. Он едва не столкнулся с одной из них, которая либо подслушивала, либо просто подняла голову, пытаясь понять, что вызвало переполох в башне. Она отпорхнула в сторону, и сэр Гервард затормозил, чтобы встать между двумя стражами. Кулаки его были стиснуты, ноздри раздувались, он хрипел, как разъяренный бык.
– Что-то стряслось, сэр Гервард? – спросила женщина.
Ее звали Ариадни, она была старшей из них двоих и куда более опасной, по разумению Герварда, нежели Зантус, несмотря на то что второй страж был моложе, как минимум на фут выше и значительно тяжелее, причем за счет не жира, а мышц. Оба были облачены в бронзовые шлемы, закрывавшие лица, позолоченные кольчуги и защищенные пластинами обмотки Избранных Архонт. Также оба были вооружены полуалебардами с короткими наконечниками, но у Ариадни на поясе также имелся тонкий кинжал, и двигалась она с такой неровной, извилистой грацией, что наводила на мысль, будто ей было привычнее использовать оружие с узким лезвием. Гервард догадывался, что она была скорее ассасином, чем солдатом.
– Прошу прощения, – сказал он, после чего глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Эта ученая кукла меня из себя выводит! Клянусь, у него вместо крови – чернила, а голова уж точно бумажная!
Ариадни рассмеялась.
– Он из сухой древесины, – сказала она. – Совсем не такой, как музыкальные куклы, которых я видела. Те только и сыплют шутками да насмешками, а еще красиво поют.
– Хотел бы я на такую посмотреть, – проговорил Зантус мечтательно. – Как думаете, этот старина… как там его… Футц… нам когда-нибудь споет?
– Нет, – ответил сэр Гервард. – Ворона и та милее прокаркает, чем он. Да и от камня скорее дождешься песни! Какой бы древний чародей ни собрал его, он сделал его таким, чтоб копаться в книгах и свитках, и составлять дурацкие списки, в которых нет никакого смысла!
– Ох и странная из вас парочка, сэр Гервард, – сказала Ариадни. – Ну то есть, такой офицер-наемник, который умеет обращаться с пушками и все такое. Зачем вы возитесь с этой старой куклой?
– Ничего я не вожусь, – возразил сэр Гервард беззлобно. – Как ты отметила, я наемник. Высокого положения в западных королевствах, знаешь ли. Спроси кого угодно.
– Западные королевства лежат в тысяче лиг отсюда, – ответила Ариадни.
– Ну и что с того? Как бы то ни было, я работаю с Фитцем, потому что он хорошо платит и у него есть нюх на… скажем, есть нюх на то, за что платят еще лучше. Я хочу создать свою компанию классных стрелков к весне, а это недешево.
– Это правда, у нас лучшие цены на бронзовые и железные пистолеты во всем известном мире, – сказала Ариадни с таким выражением лица, будто гораздо лучше, чем минуту назад, понимала, почему Гервард устроился в Никандросе. – Мой двоюродный брат – пушкарь, мастер Гильдии, если желаете познакомиться. Не сомневаюсь, он предложит лучшие цены человеку, известному тем, что к нему благосклонна сама Архонт.
Гервард задумчиво кивнул.
– Я бы попросил тебя об этом, как только наша работа будет завершена, – сказал он. – Спасибо. Но сейчас мне нужно выпить, чтобы просто промочить горло. Можете сказать, в какой таверне наливают хорошее вино таким взыскательным солдатам, как я?
– «Знак Черного солнца», – предложил Зантус.
– Думаю, сэр Гервард предпочтет «Ветреницу», – сказала Ариадни. – Там превосходный подвал. А вина, возможно, даже из западных королевств.
– Какая ближе – та и подойдет, – сказал сэр Гервард.
– Или вы можете просто зайти в винную кладовую в цитадели, она рядом со сторожкой, – предложила Ариадни. – Почетным гостям у нас наливают приятный цинтен – вы, наверное, это вино знаете.
– Ага, знаю, из белого винограда, кисловатое, на мой вкус, – сказал Гервард. – Но оно утолило бы мою жажду, которая, признаюсь, весьма сильна. Однако если там есть более выдержанное…
– Тогда вам подойдет «Ветреница», – сказала Ариадни. – Она находится на стене между Верхней Третью и Срединой. Если смотреть от главных ворот цитадели, то надо пересечь большой двор и пройти по вардену, где стоит бронзовая статуя быка…
– По вардену?
– Это мы так называем то, что у вас называется переулком или, может быть, ступенчатой улицей, – сказала Ариадни. Она продолжила объяснять дорогу, а Гервард то и дело просил ее повторить, хотя запоминал все с первого раза.
Ранее он внимательно изучил карту города, которую мистер Фитц купил перед тем, как они сели на корабль в Сарг-Саргаросе. Поэтому Гервард и так знал, что такое варден, и неплохо представлял себе план города.
Никандрос стоял на вершине клиновидной каменной горы, которая образовывала остров у побережья Эр-Никандроса. В море на несколько лиг простирался узкий мыс, и здесь, на высоте четырехсот футов над водой, стояла цитадель Архонт. По мере того, как клин становился шире, опускаясь к большой земле, его все плотнее занимали дома и лавки богатых или, по крайней мере, состоятельных людей. Это и была Верхняя Треть – хотя на самом деле она не занимала и четверти площади города. Ме