– Я и веду, – ответила Ариадни слегка озадаченно. – Мы уже почти у нижней двери, а оттуда до подвала всего два прыжка, так сказать.
– Хорошо! – воскликнул Гервард. – Мне нужно выпить! И много!
Но сэр Гервард выпил всего пару бокалов кислющего вина, прежде чем с протяжным хрипом рухнуть лицом на стол. Обретя покой, он сосредоточился на том, чтобы шумно дышать ртом и стал выполнять медитативное упражнение, которому его давным-давно научила мать, одна из Таинственной Тройки, что правила Ведьмами Хара. Он словно вышел за пределы себя, удалился в некое глубокое, сокровенное место, откуда мог наблюдать за своим телом, но не мог быстро реагировать на то, что воздействовало на него извне.
Он пролежал так минуту или две, пока не почувствовал, что Ариадни хорошенько ткнула его рукоятью кинжала в ребра. Было больно, но он не позволил себе дрогнуть, а вместо этого просто задержал дыхание на миг, прежде чем испустить ослиный крик, будто мертвецки пьяное тело, испытавшее внезапную боль.
Затем ловкие пальцы Ариадни открыли его сумку и вынули из нее содержимое. Он услышал, как на стол посыпались монеты, потом заскрипела пробка, вывинчиваемая из большой фляги, потом – глубокий вдох.
– Сильная штука, – сказала Ариадни кому-то другому, и ей в ответ хихикнули. – Я удивлена, что он вообще не рухнул на той лестнице.
– Еще и болтал без умолку, – заметил другой. Это был мужчина, чьего голоса Гервард прежде не слышал.
– Все понял? – спросила Ариадни.
– Услышал, запомнил, – отозвался мужчина. – Ей будет интересно, я уверен.
– Тогда иди и передай ей, – сказала Ариадни. – А я перетащу это пьяное трепло в гостевые палаты.
– А что с куклой?
– Да в башне скребется, – сказала Ариадни. – Они очень целеустремленные, эти чародейские куклы. Он будет читать и выписывать себе заметки, пока не иссохнет. Так что иди.
Гервард, будто наблюдавший за ними откуда-то издалека, почувствовал, как его подняли сильные руки. Он даже не попытался держать голову: она откинулась назад, и он чуть не подавился собственным языком, но кто-то подхватил его шею и он сумел кое-как вдохнуть воздух.
– Когда он успел так налакаться? – пробормотала неизвестная женщина, одна из тех, кто нес Герварда.
– Я бы сказала, он пьянчуга, который долго держался, – отозвалась Ариадни. – А потом развязался.
– Странно, что он вообще не умер, – пробормотал другой голос. – Лучше положить его лицом вниз, чтобы рвотой не захлебнулся.
– Да, я уверена, потом она захочет с ним увидеться, – сказала Ариадни строго.
– Куда ты?
– Заберу его оружие. У него там какие-то чародейские снаряды, которые надо уничтожить. Давай уже, у тебя есть приказы!
После того, как Герварда аккуратно, так, чтобы он не задохнулся и не умер, положили на пол гостевой комнаты, он пролежал так еще с добрый час. Это оказалось на удивление умиротворяюще, и он даже задумался, почему раньше не медитировал, как его учили мать, тетушка и мистер Фитц. Пусть он, конечно, выполнял множество других упражнений. Работа с мечом, стрельба из карабина и пистолетов, борьба, жонглерство, тригонометрия, баллистика…
Когда он услышал, как колокол центральной башни отбил третий час, Гервард открыл глаза и оглядел комнату. Здесь было довольно мило – девятистворчатое окно с видом на океан, простая, но более чем годная кровать с перьевым матрацем, и сундук для одежды. Дверь была закрыта, вокруг никого, и он осторожно поднялся с пола и сел на кровать.
– Как дела у приманки? – спросил мистер Фитц, пробираясь в комнату через окно. Он осторожно закрыл его за собой и уселся на сундук. Свой кожаный мешочек для шитья он прятал у себя в колене, так что чародейские иглы всегда были под рукой.
– Потихоньку, – ответил Гервард. – Я вполне уверен, что это не Ариадни, но она определенно служит дракону.
– Она бы вас не оставила, если бы была драконом, – сказал Фитц. – Они не могут устоять перед соблазном заполучить клад другого дракона. Она заставила бы вас выложить все, что знаете. И еще взяла бы серьги.
– Там, на лестнице, за нами еще кто-то был, – сообщил Гервард. – Вроде шпиона, он еще ушами хлопал. Ушел доложить «ей» обо всем, что я сказал.
– Значит, скоро все разрешится, – сказал мистер Фитц. – Хорошо поработали, Гервард.
– Надеюсь, и вы не будете медлить, – сказал Гервард. – А что, если у нее есть приспешники поблизости? Ариадни – убийца, я точно знаю, и она воспользуется своим кинжалом, как пить дать.
– Никакой дракон не позволит смертному услышать о том, где лежит клад, – сказал мистер Фитц со спокойной уверенностью. – Она будет допрашивать вас там, где ее никто не потревожит.
– Хотелось бы, чтоб вы были правы, – сказал Гервард. И поморщившись, вытер рот тыльной стороной ладони. – А еще надеюсь, мне больше не придется пить их отвратное вино.
Мистер Фитц не ответил. Его идеально круглая голова повернулась на шее, будто глобус на хорошо смазанной подставке, и кожаные уши навострились.
– Кто-то идет, – сказал он.
Гервард упал на пол, сунул пальцы в рот и постарался устроить на полу лужицу мерзкой, воняющей алкоголем рвоты. Затем чуть отполз от нее, сморщив нос, и резко разинул рот, когда Фитц ткнул его в эту самую рвоту, прежде чем скрыться под кроватью.
Дверь открылась, и в комнату вошло несколько человек.
– Фу-у! Ну и вонь!
– Отмойте его и влейте в него ликера, – приказала Ариадни.
Гервард почувствовал, как его подняли на кровать, вытерли тряпкой лицо, силой открыли рот и влили что-то еще более гадкое, чем даже никандросское вино. Он прокашлялся и открыл глаза.
– Сэр Гервард! – воскликнула Ариадни перед его лицом. – У вас сейчас будет важный прием! Ликер прочистит ваш разум.
Кто-то шлепнул его ладонью по животу. Гервард вдохнул и нечаянно проглотил мерзкий напиток. Это оказалось масло гнаштура с соком эрскники – он понял это по вкусу, еще прежде, чем почувствовать ужасное опустошение, которое быстро распространилось по всему его телу. И хотя оно избавляло его от опьянения, оно также приносило немедленное, особенно противное похмелье. Что было весьма несправедливо, ведь Гервард выпил из своей чудо-фляги не более глотка бренди, после чего глотнул немного укрепляющего желудок моклекского молока из фляжки поменьше, и еще два бокала вина.
– Уф-ф-х-х, – выдохнул он. – Что?
Над ним стояли трое Избранных Архонт. Один сжимал его левую руку, другой правую, а третий – снял с него ботинки, затем пояс и сумку, забрал кинжал, плащ и рубашку, а потом и последний нож. После чего осмотрел кулон у него на ожерелье, обнаружил там лезвие и забрал и его.
Затем пальцы потянулись к уху, но остановились, когда заговорила Ариадни.
– Оставьте серьги. Они золотые. Она захочет их себе.
Гервард взревел и засопротивлялся, когда ему задрали майку, и пнул третьего мужчину, заставив того отшатнуться назад.
– Не беспокойтесь, сэр Гервард! – проговорила Ариадни успокаивающим тоном. Она стояла рядом с дверью. – Мы лишь желаем убедиться, что у вас нет скрытого оружия.
– Как вы смеете! – взревел Гервард. – Я же гость вашей Архонт!
– Полегче, – сказала Ариадни. – Дайте ему подняться, джентльмены.
Гервард встал на ноги и покачнулся перед Ариадни. Его рубашка болталась у колен, лодыжки были связаны чулками. Никто не заметил широкую подвязку у него на левой ноге, которая также отпала, все-таки это был лишь кусок ткани. Мужчины, которые его держали, были рядом, но он следил за Ариадни – за ней и ее тонким кинжалом.
– У вас есть два пути, сэр Гервард, – сообщила Ариадни с улыбкой. – Первый: вы позволяете завязать вам глаза и привести вас на прием, который, уверяю, будет вам полезен. Второй: мы избиваем вас почти до беспамятства – так, чтобы вы могли еще говорить, – и относим вас туда, что, несомненно, принесет вам меньше пользы. Я даю вам выбор.
– Архонт об этом узнает, – сказал Гервард. – Я выбираю первый из ваших так называемых альтернатив. С кем мне предстоит встретиться?
– Сами увидите, – сказала Ариадни. – Когда вы придете на место, мы развяжем вам глаза.
Они надели на рыцаря повязку и отвели его в зал, откуда – через неизвестную Герварду потайную дверь в стене напротив – вошли в тесное пространство. Там Ариадни открыла еще одну дверь, которая, судя по звукам, запиралась на какую-то мудреную или малоподвижную щеколду.
– Голову опустите, – приказала она. – Подтяните ему чулки. Поднимайте ноги, Гервард, там ступеньки. Вверх.
Пока они поднимались, Гервард считал ступеньки. Чисто формально, реальной нужды в этом не было. После двухсот шести они остановились, и он почувствовал, как его лица коснулось тепло послеполуденного солнца, чей свет украдкой скользнул и под краешек его повязки. Из этого он сделал вывод, что они находились снаружи, на одной из башен цитадели, – и у него было весьма неприятное предчувствие, будто сейчас что-то пойдет совсем не так, как надо.
– Оставьте нас. – Женский голос, спокойный и даже доброжелательный.
Вокруг Герварда зашуршали: руки, державшие его, отпустили, и он услышал, как его похитители ушли и закрыли за собой дверь.
– Можешь снять повязку.
Гервард повиновался. Было очень ярко, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Он стоял не на башне, как предполагал, а на маленьком бастионе в форме полумесяца, который выступал из скалы в самой высокой и узкой ее точке. Вверху было небо, внизу – море, а позади простирался Никандрос.
Женщину, которая к нему обратилась, Гервард на миг принял за саму Архонт, но это была не она. Это принесло облегчение – ведь если бы это была Архонт, весь план обернулся бы катастрофой. Эта женщина держалась столь же властно и также была среднего возраста, темноволосой и с оливковой кожей, но все-таки старше, чем Архонт. Она сидела на резной каменной скамье и ела оливки, сплевывая косточки через перила – те пролетали тысячу четыреста футов и падали в море.
Как истинно заметил мистер Фитц, ничего в ее внешнем виде не указывало на то, что она была драконом. Однако еще прежде чем она заговорила, Гервард не испытывал в этом сомнений.