– Ты убивал кого-нибудь в моей деревне?
– Нет, – ответила фигура мальчика. – Это другие напали, когда подумали, что вы меня забрали.
– А почему они не напали сюда? – спросила Цзин Вэй с вызовом, обернувшись на фигуры позади пузыря. – Это вы устроили, чтобы демоны напали на мою деревню?
– Нет, – ответила львица. – Мы не знали об этом, пока ты не пришла.
– Мой народ отправился бы за ближайшими телесными, – сказал демон. А потом, другим голосом, спросил: – Много их умерло?
– Не счесть! – ответила Цзин Вэй, взмахнув руками.
– Что это значит? – спросила фигура.
– Много, – сказала львица. – Можно пересчитать все пальцы на руках и на ногах, и получится только двадцать.
Мальчик выглядел больным. «Убивать навсегда».
– Да, – согласилась Цзин Вэй. – Навсегда.
– А этого ты бы убила? – спросил мальчик, указывая на себя.
– Вы же не убивали никого из моего народа, верно?
– Нет, не убивал, – сказал мальчик. – Но если бы я не пришел сюда, они бы не умерли. Мне жаль.
– То, что тебе жаль, их не вернет! – вскричала Цзин Вэй, сжав руки в маленькие кулачки.
– Мы не можем их вернуть, – сказала львица. – Но мы можем сделать так, чтобы другие не погибли.
«Навсегда? Нет».
– Почему нет? – спросила Цзин Вэй. – Вы сказали, что живете вечно – так почему нельзя это сделать навсегда?
«Потому что вы не живете вечно, – сказал демон. – Вы телесны. Вы однажды перестанете жить, энтропия вас уничтожит».
– Это уже случалось раньше? – спросила Цзин Вэй. – Те, кто подписал договор, они все мертвы?
«Мы сражаемся. Мы забываем. Мы можем умереть. Мы не можем переродиться».
– Никто не может переродиться, – сказала Цзин Вэй.
– Так, она не буддист, – пробубнил тихонько слон.
«Нет новых. Нет детей».
– Вы сказали, что были ребенком! – возразила Цзин Вэй.
«Последним ребенком. Последним в вечности. Не новым ребенком. Скоро всех не станет».
– Он говорит, он последний ребенок, – сказала Цзин Вэй. – Как это может быть?
– Похоже, что они – существа чистой энергии, – сказала львица. – Возможно, они забыли, как создали себя сами.
– Их число сокращается, они вымирают, – сказал орел.
– И мы им помогаем, – печально пробасил слон.
– Вы умираете? – спросила Цзин Вэй у демона.
«Не можем умереть. Не можем родиться».
– То, что звери сказали, – заявила Цзин Вэй раздраженно, – ваш народ вымирает?
«Я последний ребенок».
– Так зачем вы пришли сюда? – спросила Цзин Вэй.
«Просить помощи. В пещере чудес».
– Он пришел в пещеру чудес просить о помощи, – сказала Цзин Вэй. – Он хочет, чтобы мы помогли им научиться воссоздавать его народ из энергии, таких же, как он.
– Мы не знаем, как их создавать! – воскликнул орел с досадой.
– А научиться не можете? – спросила Цзин Вэй и повернулась к мальчику. – Пока мы не знаем. Но со временем можем научиться.
– Народ умирает, – сказал мальчик. – Конец – навсегда.
– Что если я буду называть тебя Фэй? – спросила вдруг Цзин Вэй. – Это значит «Начало» – потому что мы должны создать кое-что новое.
– Фэй мне подходит, – согласился мальчик. – А могу я быть Ли Фэем, чтобы мы были связаны?
– Откуда он это знает? – спросил слон извне пузыря голубой энергии.
– Он получает доступ к нашим базам данных, – ответил орел. – Проверь мониторы.
– Мы можем его остановить? – спросила львица.
– Уже, наверное, поздно, – сказал слон чуть погодя. – Похоже, он считал уже порядка пятидесяти процентов наших записей.
– Щекотно, – сказал Фэй. – Память тухнет. Я хотел проверить, смогу ли вспомнить…
– Как воссоздать твой народ? – догадалась Цзин Вэй.
– Нет, – сказал Ли Фэй. – Я хотел узнать, можно ли нам соприкоснуться.
– Соприкоснуться? – переспросила Цзин Вэй. Затем посмотрела на мальчика, вздрогнув при воспоминании о странной боли, которую почувствовала, когда протянула к нему руку, и покачала головой.
– Хочешь попробовать? – спросил Ли Фэй и протянул к ней свою голубую руку, растопырив пальцы. – Одним пальчиком?
Цзин Вэй прикусила губу.
– Ну-у… – И тоже вытянула руку. Ее палец коснулся его и вдруг…
«Вот как это – дышать! Вот как это – ощущать, что в тебе течет кровь, что в тебе бьется сердце!» – воскликнул Ли Фэй потрясенно.
«Ты как молния, как вспышка и как гром! – ответила Цзин Вэй. Она шагнула вперед, схватила его за руку и крепко прижала к себе. – Ты сила! Ты…» – Она не находила слов. Она была уверена, что никто, как бы он ни был стар, не сможет их найти.
И вдруг Ли Цзин Вэй не стало. И Ли Фэя тоже не стало.
«Вместе, – сказала Цзин Вэй мальчику. – Мы сделали это вместе».
«Да! Да!» – воскликнул мальчик горячо.
«Мы скажем моему народу и твоему, что будет дальше, – сказала Цзин Вэй. И сурово добавила: – А те, кто не послушает, будут уничтожены».
«Уничтожены?» – спросил он с ноткой сомнения.
«Никто не должен никого обижать».
«Кроме нас?» – Мальчику это не понравилось.
«Только если они не послушают, – сказала Цзин Вэй. – Мы их заставим послушать».
«Как?»
«Мы должны стать самым большим, самым страшным, самым мощным существом. Мы будем слушать, будем любить, но не позволим вредить, убивать».
«Ты это можешь?»
«Нет. Мы можем».
«Как?»
«Моя имя значит “Птичка”, – ответила половина Цзин Вэй. – Мы станем величайшим зверем на небе, самым могущественным из всех».
«Что это за зверь? – спросила половина Фэя, получая доступ к хранилищам данных и считывая изображения и сведения обо всех известных летающих существах.
«Я тебе покажу».
– Лейтенант! – пророкотал слон. – Поле рушится!
– По нам пришелся мощный всплеск энергии, – добавил орел. Они слышали, как генераторы в глубине пещеры затрещали от небывалого напряжения.
А потом шум вдруг затих.
– Что случилось? – с вызовом спросила львица. Она смотрела на силовое поле, но его больше не было. Как и демона с девочкой. – Где они?
– Посмотрите вверх! – крикнул им голос. Трое зверей подняли головы.
– О… мои… звезды! – воскликнула львица потрясенно. – Ты так прекрасна.
– Что ж, спасибо, – ответил зверь. А потом, немного другим голосом, добавил с ноткой удивления: – А я?
– Ты дракон! – прогремел слон.
– Дракон – это мифическое существо, обладающее огромной силой, – продекламировал зверь напыщенно. А потом, снова другим голосом, добавил: – Конечно, глупенький!
– Цзин Вэй? – проговорила львица.
– И Фэй, – отозвался зверь мальчишечьим голосом. И голосом Цзин Вэй добавил: – Мы здесь.
– Что вы задумали? – спросила львица, глядя вверх на тонкие, переливающиеся всеми цветами крылья дракона, изящно парившего над ними.
– Учиться, – ответил голос мальчика. А голос Цзин Вэй добавил: – Но сначала отправимся в мою деревню и скажем твоему народу остановиться!
– Конечно, – согласился Ли Фэй. – Мы скажем твоему народу, что мы храним наши воспоминания и связь со своей планетой в траве мамох и кустах кердвейдза. Они должны прекратить выкорчевывать и уничтожать их, чтобы мы помнили, что мы живем в мире.
– Я этого не знала! – воскликнул голос Цзин Вэй. – Мне жаль, что мы отнимали у вас воспоминания.
– Мы не могли вам сказать – мы потеряли ту траву и кусты, где хранилась наша память, – ответил Ли Фэй.
– Значит, мы скажем им прекратить, – сказала Цзин Вэй.
– С вашего позволения, – сказал Ли Фэй, и огромная драконья голова поклонилась зверям.
– Как нам вас остановить? – спросил слон.
– Словами, – сказал голос Цзин Вэй с ноткой своего привычного раздражения.
– Можно мне с вами? – спросил орел.
– Только если не будешь отставать! – крикнул голос Цзин Вэй. И дракон исчез из виду, покинув пещеру чудес. Его сверкающее тело озарило ночное небо, и он издал странный крик – это был хор из двух голосов, и он выражал совершенную радость.
«Скоро мы поедим! – думала Цзин Вэй, когда земля под ними уже стала почти не видна. – Ой, мои крылья! Они могут начать жаловаться в любую минуту!»
Демон Ли Фэй довольно фыркнул, но ничего не сказал. Два существа в теле дракона мчались к Птичкиной деревне.
То было во вторник. Теодора Госс
Однажды драконы пришли.
То было во вторник, считает она.
Ведь нечто такое, увы,
всегда происходит во вторник, друзья,
в тот день, что нелепее нет,
он не понедельник, не даже среда,
когда предвкушаешь четверг,
а день, так сказать, ни туда ни сюда,
тяжелый, бессмысленный день.
На заднем дворе разводила она
в трех ящиках летом герань,
но нынче ноябрь, и дождливо с утра,
и вторник, прошу не забыть.
И вдруг – на перилах крылечка ее,
нахохлясь, устроились в ряд
семь бедных, дрожащих, несчастных таких,
чешуйчатых мокрых детей.
Зеленый и синий, оранжевых два,
и красный (куда ж без него?),
лиловый и белый – он меньше других,
похожий на мутный опал.
Размером? Ну как померанцевый шпиц,
а может, той-пудель. Ну кто,
скажите на милость, покинул их тут,
как кошку бросают в лесу?
Грешно и подумать оставить таких!
К тому же при виде ее
так жалобно крошка-белёк заревел,
совсем как ребенок, взахлеб,
а следом зеленый, свой зёв показав,
похожий… ну да, на герань. С зубами.
Да бросьте, причем тут герань!
Ведь дети не ели с утра!
Она поскорее раскрыла им дверь,
но семеро мокрых бедняг
на месте сидели, с нее не сводя
своих переливчатых глаз.
А что же драконы на завтрак едят?
Ума не приложит она,
но, к счастью, на ужин купила вчера
китайской навынос еды.
Так в миску ее – и скорей на порог,
вторую – у двери крыльца,
а после, увы, собираться пора,
ведь будни (и вторник к тому ж).