о двигались сквозь мерцающий свет: целый город совершал поход, неисчислимое количество людей передвигались кто пешком, кто на лошадях. Солдаты и звери всех мастей рубили и вывозили целые леса, тогда как другие бросали деревья в огонь. Вокруг костров кружили многолюдные толпы – точно кольца взорванных лун и планет. За лесом, в котором целые стада были насажены на вертел и зажарены, горы прорезала черная пропасть, отмечавшая границу территории людей. На дальней стороне этой пропасти буря без конца роняла снег на голые скалы.
В роще, где сидели камо, пожара не было. Гауда и Сидни с головы до ног были закутаны в плотные меховые накидки, сверкающие звериными когтями. Сидни была волшебницей, Гауда владела магией весьма непредсказуемым образом. Вместе они знали дюжину различных способов добыть огонь. Но для драконов огонь был сложным языком, а Гауда сейчас пела им, чтоб они уснули. Перед полуночью она разбудит их вновь и пошлет кормиться объедками среди тлеющих вертелов и углей огромных костров.
Она снова подняла палец, на этот раз поднеся его к своим улыбающимся губам.
– Все спят, – сообщила она тихо.
А потом они проснулись: головы вскинулись одна за другой, крылья расправились, огромные деревья содрогнулись, когда драконы зашевелились, стали появляться и тут же исчезать глаза, сперва цвета облаков, потом коры, потом золота. Один из камо вдруг изрыгнул пламя – будто задавая таким образом вопрос, – оно отразилось у него в глазах и привлекло людское внимание к чему-то в сумерках позади.
Вдалеке, ниже по склону стоял человек – и его взгляд был прикован к тому, чего он видеть не должен был. Камо-драконы, которые теперь все проснулись, неподвижно уставились на него. Казалось, это он навлек бурю на их головы. Пошел снег, вероятнее всего, подумала Сидни, вызванный тем, как он был одет. На такой высоте, в столь суровое, белое время года он стоял в обычных брюках и рубашке с короткими рукавами.
Гауда, испуганная, перешла на свой язык.
– Вату? – спросила она или, может быть: – Фарлу? – Она прикрывала рот руками, поэтому слова звучали приглушенно. Драконы зашевелились, взволновавшись от ее неуверенности и напряжения. Молодой парень, недоуменно тараща глаза то на Гауду, то на камо, то снова на Гауду, сделал шаг назад и вдруг уселся в сугроб.
Сидни, без угрызений совести прочитав его мысли, неожиданно рассмеялась.
– Скажи им, что нам нечего бояться, – сказала она Гауде, добавив жест: разжала руку и будто бы легким движением отбросила от себя страх. Напряжение, осязаемое чувство опасности растаяло сперва в девочке, а потом так же быстро и в драконах. Она принялась тихонько напевать, успокаивающим тоном, и они убрали когти, снова сложили крылья и снова превратились в дерево.
Сидни спустилась к незнакомцу, протянула руку и вытащила его из сугроба. Он весь дрожал, а его глаза, все еще широко распахнутые, были полны драконов.
– Далеко же тебя занесло, – подивилась Сидни. Его взгляд вернулся к ней, он посмотрел на нее с бо́льшим вниманием и внезапным проблеском надежды.
– Вы тоже выпускаетесь из класса доктора Сили?
– Нет, – ответила она коротко. – Я изучаю камо-драконов. Я работаю в Военном министерстве.
Он опять чуть не упал в сугроб, но она его удержала.
– Где мы? – вымолвил он.
– О, примерно двадцать два столетия назад. И какой же предмет доктор Сили сейчас преподает?
– Историю древнего волшебства. – Его голос был едва слышен. – Пожалуйста, скажите, где мы?
– В Альпах. Переходим их вместе с плюс-минус пятьюдесятью тысячами человек, которые говорят на разных языках, тридцатью семью слонами – нет, уже двадцатью девятью, им тоже не нравится холод, – пятью камо, двумя или четырьмя волшебниками, в зависимости от того, кто считает, и одним из величайших генералов в истории. Считай, что волшебников трое. Ты видишь их лучше, чем я.
– Что вижу? – спросил он слабо.
– Драконов.
Он умолк и снова посмотрел на деревья.
– Они вспыхивают и гаснут… Наверное, мне лучше просто завалить тест и отправиться домой. Все равно я никогда особо не любил историю.
– Не бойся. Как говорит доктор Сили, на его тестах еще никто не погиб. – Она заметила его удивление и улыбнулась. – Я изучала его методы. Военное министерство следит за всем, что может оказаться полезным. И оно очень заинтересовано в камо. – Она потянула его за собой, он все еще не вышел из оцепенения. – Идем. Гауда умеет разжигать костер так, чтобы не беспокоить драконов. Тебе нечего их бояться. Они частично поды, и они очень разумны.
Он наконец сделал шаг и переспросил:
– Поды?
– Цефалоподы. – Его молчание источало пустоту, знак вопроса, и она ответила на него, готовясь к тому, что сейчас выпорхнет целая стая новых вопросов. – Осьминоги.
Военная волшебница снова лишила Уилла дара речи: он продолжал искать огромные глаза и округлые тела, длинные ноги – или это были руки? – свисающие между ветвей. «Здесь только драконы и деревья», – подсказывали ему собственные глаза. Драконы, казалось, были так велики, что могли бы летать, посадив его себе на спину. Он всматривался в их переменчивые формы, различал их силуэты среди настоящих деревьев, чьи ветви раскачивались на ветру, будто дирижируя невидимым оркестром. Камо-драконы оставались спокойны посреди всего этого буйства. Только слегка колыхались, будто повинуясь некому течению. «Прилив», – подумал он недоуменно и издал звук, который женщина восприняла как вопрос.
– Это не специальная разработка, – сказала она, – Они действуют интуитивно. – А вот ее пальцы сжали его локоть специально, за что он был только благодарен: она каким-то образом делилась с ним теплом своей объемной меховой накидки, будто распахнула ее и увлекла его внутрь. Теперь даже его нос стал согреваться. – Осьминоги, судя по всему, видят кожей; для них маскироваться в океане не сложнее, чем нам – дышать. Это мы и изучаем в камо-драконах.
– Военное министерство.
– Разумеется. Методы маскировки. На самом деле это элементарно. Мгновенная невидимость для бойцов. Разве что оружие остается на виду. Но над этим уже работает другая группа.
Он удивленно глянул на нее, сощурившись от неумолимого ветра. Она выглядела на несколько лет старше его, но на самом деле их разделяли целые столетия, и ее не смущала мысль об изобретении новых способов убийства. Ее худощавое лицо было красиво очерчено, а волосы были совсем еще темными, лишь припорошены снегом, улыбка легкая, без тени смущения и будто бы ожидающая какой-нибудь глупости. Он с тревогой задумался: насколько она могущественна?
– Тебе не захочется это знать, – сказала она, нарушая все правила, касающиеся проникновения в чужие мысли, которым его так старательно учили. Она улыбнулась, все с той же легкой насмешкой. – Что же до моих манер, то просто вспомни, где я работаю.
Где-то впереди, среди кружащихся снежинок, протрубил слон.
– Боевые слоны, – сказала волшебница и снова оставила его с мыслью, что даже спустя двадцать два столетия генералы все еще познают природу войны через саму природу.
– У вас есть имя? – спросил он. Они уже почти дошли до рощи; слабый, мягкий огонь, возникший из ниоткуда, обдавал могучие стволы теплом.
Волшебница весело улыбнулась.
– Сам узнай.
– Это агрессивно и высокомерно – влезать в чужие мысли без спроса. Нас так учили. Не говоря уже о том, насколько это опасно.
– Сидни.
– Что?
– Так меня зовут. Сидни Кальвер. Выпускница факультета боевых магических искусств Военной академии Ганнибала. А тебя? Раз уж спросил.
– Уилл Флетчер. Учусь в Университете Холлоу-гроува, специализируюсь на магическом искусстве.
– А-а, и что за курс? Отсеивание?
– Адская пучина. – Он вздохнул. – Я его закончу, если выживу здесь.
Другая волшебница, со всех сторон окруженная драконами, все еще сладко напевала спящим зверям. У самого Уилла тоже тяжелели веки, когда он смотрел на ее подсвеченный огнем профиль. Он был готов поспорить, что все, кого достигала эта колыбельная, включая генералов, боевых слонов и земляных червей, наверняка уже уснули.
– Это Гауда, – сказала Сидни, после чего продолжила говорить и показывать жестами что-то необъяснимое. Гауда коротко ему улыбнулась, после чего переключила свое внимание обратно на драконов. «Она едва подросток, – подумал Уилл изумленно, – и такая спокойная, такая могущественная». Она с любопытством взглянула на него, он улыбнулся, и она сказала что-то Сидни на своем непостижимом языке.
– Она думает, ты странно одеваешься.
– Она не сказала, что странно. Тогда такого понятия еще не было. Но есть теперь. – Он сделал паузу, присмотрелся к шишке среди иголок – в ней мерцал огненный зрачок, уставившийся на него. – Ладно, – уступил он, – но то, что я в брюках в такую погоду, и в подметки не годится странному факту существования таких маленьких камо-драконов.
Она склонила голову набок, задумавшись.
– Они позволяют лучше изучить анатомию осьминогов и драконов.
Он сам попытался было задуматься над этим, но затем предпочел этого не делать.
– Не думаю, что…
– Морские драконы раньше водились во всех океанах. У нас есть свидетельства, что они могли скрещиваться с огне-драконами, и наиболее успешно, если верить преданиям, во время грозы. Когда температура в океанах стала меняться, морские драконы вымерли везде, кроме самых теплых вод. Осьминоги, однако, плодились при любой температуре и могли вырастать более чем на тридцать футов в длину. Если морской дракон со способностями разжигать огонь встретится с достаточно крупным осьминогом в идеальное время, то ничто не помешает тому, чтобы осьминог дал свое семя кому угодно, включая морских драконов, огне-драконов и даже, если некоторая местная живопись и легенды не просто выдумки…
– Ну нет, да ладно? Людям?
Она пожала плечами.
– Это еще изучается. Может ли их способность к маскировке передаваться людям? Что в наши дни невозможно?
– Услуги мобильной связи в прошлом?