– Кого ранило? – спросил он, пробившись сквозь гвалт.
– Ее зовут Яп Мэй Линн. – ответила Шри Кембоджа. В ее глазах стояли слезы – драгоценные слезы нага, которые некогда так высоко ценились людьми, что раджи торговали ими между собой. – Она ехала домой к матери. У дерева на обочине из-за шторма отломилась ветка и упала на машину. Она теперь в больнице. И может никогда не очнуться. Может быть, я больше никогда ее не увижу. И все из-за тебя.
– Разве Бонда тебе не говорил? Нельзя заводить дружбу с людьми, – упрекнула ее Шри Гумум. – Они быстро умирают и тебе потом плохо. Таковы уж люди. И вообще, откуда ты знаешь, что это из-за Каканды был дождь?
– Он это, – сказала Шри Кембоджа. – Он вчера опять ходил на ту гору, даже после того, как мы ему все сказали. Ходил же? Из-за тебя был шторм?
– Да, – признал Шри Буджанг удрученно. – Из-за меня.
Преследуемый грозой мужчина остановился на парковке больницы, наблюдая за машиной из-под зонтика. Из машины выбралась женщина, испытывая затруднения с большим пластиковым контейнером.
Шри Буджанг сразу узнал Шри Кембоджу, а она узнала его, хотя оба скрывались под другими лицами. Они уставились друга на друга, оба в замешательстве.
– Ты что здесь делаешь? – спросила Шри Кембоджа.
– Ты же не хочешь это намочить? – одновременно с ней спросил Шри Буджанг. – Я могу прикрыть зонтом. – Он указал на пластиковый контейнер, только сейчас обратив внимание на его содержимое. – Это человеческая еда? – спросил он, заинтригованный.
– Это для подруги, – пояснила Шри Кембоджа и, вскинув голову, добавила: – Вернее, для миссис Яп, матери Мэй Линн. Можешь рассказать Айяханде и Бонде, если хочешь. Полагаю, ты здесь за этим.
Шри Буджанг пытливо посмотрел на нее.
– Думаю, Айяханда и Бонда смогли бы рассказать мне о твоей человеческой карьере больше, чем я им. Как бы то ни было, ты не можешь увидеть миссис Яп.
– А почему ты считаешь, что можешь заявиться сюда и указывать мне, что делать? – Шри Кембоджа негодовала. – То, что ты старше и что ты раджа муда…
– Миссис Яп сейчас с Мэй Линн, – продолжил Шри Буджанг. – Через несколько дней Мэй Линн выпишут, но потом за ней хотят еще какое-то время понаблюдать.
– Что? – изумилась Шри Кембоджа.
– Мэй Линн чудесным образом исцелилась, – сообщил Шри Буджанг. Кое-что не давало ему покоя – вопрос без ответа, на который навел его внешний вид Шри Кембоджи. – Э-э, как ты пришла сюда, не принеся с собой дождь?
– Что это значит – «чудесным образом»?
– Значит с моей помощью, – ответил Шри Буджанг. – Я сотворил чудо. И она исцелилась.
Шри Буджанг почти забыл, как его сестра выглядела, когда не сердилась. Без привычного раздражения на лице, она была довольно симпатична.
– Как? – спросила она.
В следующий миг их ослепила вспышка молнии. Затем небо затрещало, и дождь усилился.
– Я тебе расскажу, – сказал Шри Буджанг, – но не хочешь пойти подождать где-нибудь, пока она там с матерью? Мне надо двигаться, пока тут все не затопило.
Шри Кембоджа сделала заказ в кофейне с уверенностью бывалой посетительницы.
– Лимау аис куранг манис[10], – сказала она официанту.
– Ты уже давно как человек, да? – спросил ее Шри Буджанг.
Шри Кембоджа посмотрела на него с подозрением, хотя он всего-навсего хотел выразить ей свое восхищение.
– Ты собирался рассказать мне про Мэй Линн.
– Тут рассказывать особо нечего, – отозвался Шри Буджанг. – Я отдал ей свою следующую жизнь. Теперь она будет в порядке. – Одно обстоятельство заставляло Шри Буджанга испытывать неловкость. Немигающий взгляд Шри Кембоджи вынудил его озвучить.
– Она может прожить дольше обычного, – добавил он. – Но это же ничего, да? Люди всегда меня спрашивают… спрашивали, как прожить дольше.
Шри Кембоджа вышла из забытья.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она. – Насколько дольше?
– Ну не особо, – ответил Шри Буджанг, стараясь ее успокоить. – Она же по-прежнему человек. Ее тело не способно выдержать слишком долгую жизнь. Вряд ли она протянет дольше, чем лет пятьсот, если только не будет чересчур себя беречь.
– Каканда!
– Да знаю, – сказал Шри Буджанг. – Для людей неестественно столько жить. Но выбор был либо так, либо дать ей умереть. Знаю, вы все считаете, я эгоист, но я и в горы-то ушел только затем, чтобы не причинять вреда.
– Я думала, ты ушел, чтобы достичь освобождения, – ответила Шри Кембоджа. – Как ты собираешься пробудиться в следующей жизни, если отдал ее?
Шри Буджанг не повел ни мускулом, отчего тут же возгордился собой.
– В следующей жизни я начну по новой, и все. Я лишился всех заслуг, которые нажил.
Он старался не думать о том, сколько ему предстоит трудиться, чтобы восстановить свой прежний путь к освобождению – при условии, что его следующая инкарнация вообще будет желать просветления.
– Надеюсь, я хотя бы перерожусь человеком, а не каким-нибудь другим зверем, – сказал он. Даже если он никого не погубил, у него наверняка и без того накопился слишком большой моральный долг, чтобы, переродившись, остаться нагом. – Люди ведь тоже могут достигать освобождения.
Шри Кембоджа сложила руки на груди с такой легкостью, будто имела в этом большой опыт, – Шри Буджангу пришлось бы немало попрактиковаться, чтобы воспроизвести подобный жест.
– Я училась подавлять инстинкт призыва дождя, – сообщила она. – Это было непросто. Пришлось много работать, и я не знаю, можно ли воспроизвести эту технику. Но я могу тебя научить. Если у тебя получится, сможешь ходить на свою гору.
Шри Буджанг был тронут.
– Это очень любезно, Адинда, но…
– Я предлагаю не из любезности, – заметила Шри Кембоджа грубо. – Ты ее спас. И я могу помочь тебе вот так. И помогу.
Шри Буджанг помедлил. Мудрецы не держали обид. И даже если он больше не собирался быть мудрецом, это не означало, что он не мог вести себя как мудрец.
– Я хотел сказать, что не хочу ходить на гору, – сказал он.
Он уже все для себя решил, но произнеся это вслух, ощутил острую боль. Они возлагали цветы перед его пещерой – не только люди, но и духи; они понимали, как им повезло, что у них на горе жил наг. Он мог погружаться в глубокую медитацию на целые месяцы, находя удовольствие в забытьи.
Но он отодвинул эти воспоминания на задний план своего сознания. Им придется побыть там, как затонувшему в темном море сокровищу.
– Я ее продаю, – сказал он.
– Что? – Сестра резко мотнула головой.
– Чтобы оплатить судебные издержки, – объяснил Шри Буджанг. – Эта гора стоит довольно дорого – удобное расположение, плодородная почва. Денег должно хватить и на суд, и на компенсацию.
– Но ты не можешь этого сделать, – возразила Шри Кембоджа.
– Вообще-то могу, – сказал Шри Буджанг. – По человеческим законам я собственник. Там есть люди, которые жили поблизости тысячу лет, очень порядочные соседи, но у них не было нужных документов и другие люди украли у них землю, чтобы выращивать ананасы и строить жилые комплексы. Они посоветовали мне разобраться с документами, что я и сделал. Мой юрист говорит, что проблем со сделкой возникнуть не должно.
– У тебя есть юрист?
– Мне соседи посоветовали нанять. – Вздохнул Шри Буджанг. – Я тогда возвращался только, чтобы попрощаться. Я ведь прожил там сотни лет. Хорошо ладил с людьми, ханту, зверьми… Я не мог просто так их бросить. Если бы я знал, как выключить дождь, я бы так и сделал. Но я не знал. Я никогда не думал слоняться туда-сюда.
Шри Кембоджа помолчала, уставившись на холодный чай с лаймом.
– Ты вообще не собирался возвращаться домой, – произнесла она наконец.
Это было близко к правде и ранило в самое сердце.
– Ничего страшного, – сказал Шри Буджанг. Хотя это облегчило бы ему боль, он не желал говорить ни о жизни, которую для себя создал, ни о мечте, которая ее наполняла. – Наверное, я мог бы найти баланс между горой и морем, но это стало мне уроком. Как ты сказала, я должен принять обязательства. Вот и принимаю. Айяханде и Бонде больше не придется беспокоиться из-за суда. И из-за меня.
– Им вообще не придется из-за него беспокоиться, – сказала Шри Кембоджа и снова приобрела сердитый вид. У Шри Буджанга упало сердце. Что он опять не так сказал?
– Я сказала им, что сама этим займусь, – продолжила Шри Кембоджа. – Там есть за что ухватиться. Прежде всего они указали не того ответчика, а также есть вопросы к юрисдикционной принадлежности. Это даже не говоря о деле по существу.
– Это что-то человеческое? – спросил Шри Буджанг осторожно. – Поэтому я не понимаю, что ты говоришь?
– Ой, – сказала Шри Кембоджа, – просто я юрист. Потому и стала тайно жить как человек, что Айяханда и Бонда сказали, мол, принцессы не могут заниматься юридической практикой. Ты же знаешь, я всегда любила право.
Это признание звучало даже еще удивительнее, чем узнать, что Шри Кембоджа была человеком по совместительству.
– Правда?
– Ладно, я что-то слишком далеко ушла, – призналась Шри Кембоджа. – Я забыла, с кем говорю. Просто я все время ругалась из-за этого с Айяхандой и Бондой, но ты не замечал. Смысл в том, что продавать гору тебе не нужно. У тебя появятся деньги, как только тебя коронуют – можешь помочь ими тем, кто пострадал от твоих стихийных бедствий.
– Если ты могла помочь с самого начала, – проговорил он, – и с дождем, и с судом, то почему сразу не сказала?
Шри Кембоджа выглядела слегка пристыженной.
– Научиться останавливать дождь можно, только если умеешь видеть себя со стороны. Откуда мне было знать?
– Я же потратил столетия, чтобы научиться проникать за завесу своего эго!
– Ты тоже не знал, что я хотела стать юристом, – указала Шри Кембоджа. – Айяханда запретил мне на месяц выходить из комнаты за то, что я устроилась на стажировку! Хоть это ты помнишь?
Сейчас, когда она рассказала, Шри Буджанг вспомнил.