– Я… да. Да, хочу. – Эмери представил себе ликующую толпу, президента Соединенных Штатов, вешающего на него тяжелую золотую медаль, на лицевой стороне которой написано: «ВЕЛИЧАЙШИЙ ПРИДУРОК В ИСТОРИИ». – Какого черта. Вызываю, если это заставит тебя уйти.
– Да будет такова твоя воля.
– Если я выиграю, то да, моей волей будет… чтобы ты ушел с этого склона, а также прекратил любую деятельность в округе Карбон, Вайоминг, отныне и впредь. Идет?
– А если проиграешь, – сказал дракон, – я сломаю тебе каждую конечность, каждую косточку и повешу на дерево у обочины, где ты будешь кричать, восхваляя меня, дабы твои родичи, что окажутся поблизости, держались подальше от моей территории. И только потом смерть смилостивится и заберет тебя.
– Это прямолинейное и красочное обещание, я бы сказал.
– Поскольку вызов брошен мне, я выбираю вид состязания. Пусть нашим испытанием станут загадки. Кто отгадает пять, тот выигрывает. Начинай.
– Загадки. Черт. Ладно. – Эмери почувствовал, как струйки пота побежали по его спине, будто крошечные паучки. – Ладно. Два, эм-м, американца идут по улице, вот. Два американца. Один американец – отец сына другого американца, тогда кем приходятся эти два американца друг другу?
– Женой и мужем, – ответил Дракон. – Я похож на идиота?
– Я отказываюсь на это отвечать. Погоди, это твоя загадка?
– Нет, конечно. Первое очко за мной. Теперь слушай: тонкое, как ночь, мягкое, как песок, ломает зубы, но не руку. Что это?
– Я… – Эмери пристально смотрел на дракона с полминуты, – понятия не имею.
– Значит, второе очко за мной. Задавай следующую загадку.
– Погоди, какой был ответ?
– Ответы остаются у победителей. – Дракон ухмыльнулся, и Эмери впервые увидел выражение грубого, неоспоримо осмысленного самодовольства на клыкастой морде размером с письменный стол. – Проигравшие получают переломы и висят на деревьях. Задавай следующую загадку.
– Ну что ж, раз так. – Эмери театрально прошелся взад-вперед. – Кто сделал больше всех хоум-ранов в регулярном сезоне Американской лиги 1953 года?
– Это не загадка, – прорычал дракон. – У нас тут не викторина по истории твоего суетливого мирка. Недостойная уловка. Третье очко за мной.
– Эй, я на такое правило не соглашался…
– Если ты не знаешь, что такое загадка, – сказал дракон, – с тобой нечего состязаться, и я просто убью тебя сейчас же.
– Эл Розен, вот ответ, которого я ждал, но конечно, угроза смерти также довольно убедительна. Третье очко за тобой.
– Слушай внимательно. Солнце никогда не может меня найти, луна не может меня укрыть, все люди отдают мне половину жизни.
– Уф-ф, – проговорил Эмери. – Прости. Вообще по нулям.
– Отправишься ты на дерево, шерифчик Эмери Блэкберн. – Дракон хихикнул. – Выбирай следующий вопрос с умом.
– Я уже. – Эмери прочистил горло. – Моя последняя загадка. В чем, нахрен, твоя проблема?
– Что?
– Ты меня слышал: в чем, нахрен, твоя проблема?
– Ничтожный, ссаный, полоумный шут! Тебе не жить. Это не загадка!
– Я бы сказал, это на самом деле определяющая загадка твоего существования, – сказал Эмери, насмешливо отдав честь двумя пальцами, что было заранее условленным сигналом для Делии, которая должна была за это время занять хорошую огневую позицию в нескольких сотнях ярдов.
Когда стреляешь дракону в голову, как и когда стреляешь в голову слону, нужно провести воображаемую линию между его глазами и всадить пулю строго в середину этой линии. Делия предпочитала 450-гранные вольфрам-карбидные бронебойные пули с медной оболочкой, что означало, что существо сердилось на Эмери еще лишь полсекунды, прежде чем его заботы стали неуместными. Над скалами и деревьями эхом пронесся треск, и Эмери пришлось отскочить, чтобы драконье тело, прокатившись двадцать-тридцать ярдов вниз по склону, не задело его. Делия поднялась через пару минут и встала рядом с ним, также уставившись на дымящуюся тушу.
– Вы хорошо провели время?
– Ну, я узнал, что он не интересуется бейсболом, – сказал Эмери. – Отличный выстрел.
– Спасибо. Ну и громадина, конечно. Сейчас смотрю на него и думаю, сдвинься я хоть на пару дюймов в любую сторону, он бы только глянул…
– Пожалуй, мне больше нравится, когда ты делаешь вид, будто несокрушима, Делия. – У Эмери тряслись руки. Он снова сунул их в карманы, пытаясь убедить себя, что дело было лишь в холодном ветре, но в воздухе ощущалось фальшивое золотое лето и никакого ветерка.
Они вернулись на следующий день, со всеми заместителями, чтобы убрать тела несчастных из Мадди-Крик и спустить труп любителя загадок, что стало затруднительно после того, как они заметили не одного, а сразу трех других Фокс Дельта, которые, каждый по отдельности, перемещались по долине. Чтобы избежать столкновения с ними, нужно было ехать крайне осторожно, потому что драконы, как известно, серьезно обижались, когда люди трогали останки их сородичей.
– Куда делись танки? – вопрошал специальный заместитель Говард Джонс. – Куда делись самолеты, артиллерия, радиосети? Почему они все это допускают?
– Я задаю те же вопросы, – ответил Эмери. – Звонки получаются все короче и короче.
В шестьдесят первом были созданы первые зоны отчуждения, и парень из Министерства внутренних дел, который прилетел на вертолете, чтобы все объяснить, щебетал, как святоша, который раздобыл бутылку виски.
– Мы не изолируем эти районы. Мы не ставим заборы, ничего подобного. Это была бы пустая трата денег налогоплательщиков. Мы говорим только, что если вы забредете в эти районы или предпочтете остаться там в каком-либо неинкорпорированном сообществе, мы не будем вас поддерживать, никого за вами не пришлем. Вы останетесь сами по себе.
Эмери уставился на карты, разложенные перед ним, его заместителями и еще дюжиной вайомингских шерифов в переговорном бункере на окраине Шайенна, города-крепости. Красные линии перечеркивали все районы в пределах континентальной части Соединенных Штатов, которые федеральные правительства и власти штатов фактически сдали на откуп Карл Зебра. Все, что видел там Эмери, его не удивляло. Синие значки особых зон безопасности, куда были включены крупные города, основные районы добычи угля и урана, пригороды Миннеаполиса, фермерские угодья Висконсина и Айовы, плюс протяженные прямые коридоры железных и автомобильных дорог. Все от Бостона до Атланты было оцеплено. Красных зон было полно на Западе, на Крайнем Севере, почти во всех пустынях. Миссисипи, Северная Луизиана, Джорджия и Алабама на карте выглядели так, будто подхватили корь. Эмери не требовалось объяснять, кто жил в этих регионах. Появились ЗО и в резервациях. Уинд-Ривер и несколько округов на северо-западе были почти целиком вычеркнуты. Эмери задумался, заметят ли какую-либо разницу их жители.
– Вы и так особо не поддерживали, – сказал Эмери с нарочитой мягкостью. – И никого за нами не присылали.
– Я говорил образно. Обо всех властях, от Вашингтона и ниже. От этого вам только легче будет выполнять свою работу, шериф! Вы же из округа Карбон, верно? Территория под вашей юрисдикцией сократилась на сорок процентов.
– Мой бюджет сократился на восемьдесят относительно того, что выделялся десять лет назад. Есть шанс, что мы вернемся к прежнему соотношению?
– Ой, шериф, бросьте. Нужно принимать прагматичные решения. У нас много ресурсов, но они не бесконечны.
– Только не здесь, – угрюмо заметил Мак Ниммо, шериф округа Суитуотер. – Вы по живому режете, вот что вы делаете.
– О, будьте же благоразумны, – призвал министерский чиновник, чей темный костюм теперь становился еще темнее в области подмышек. – В этом никто не виноват, но мы вынуждены иметь дело с фактами. Ситуация с Карл Зебра случилась по воле Божьей, это своего рода параллельная экология, и мы можем сберечь всем немало времени и денег, если просто не будем туда соваться.
– Почему все должно было обернуться так плохо? – продолжил Ниммо. – Мы много лет сражались, много лет сокращали их численность, но у нас никогда не было нужных средств и поддержки.
– Ситуация вышла за рамки. Мы не можем держать всю страну в состоянии вечной войны!
– Не-а. – Ниммо сделал паузу, чтобы зажечь новую сигарету. – Только отдельные ее части.
– Поверить не могу, что такое слышу. Я думал, вы обрадуетесь! Где этот знаменитый дух Запада, э-э, грубый индивидуализм?
– Раз уж на то пошло, – сказал Эмери, – почему бы вам не побыть здесь немного, найти себе должность какого-нибудь связного? Посмотреть, как тут обстоят дела с духом Запада и процветающим населением драконов?
– Карл Зебра, – поправил федерал.
– Карл Зебра звучит как какой-нибудь дружок пса Хакльберри, дружище. А эти твари – драконы! Хотите установить номенклатуру – дайте нам чертовых денег, новое оружие и машины, которые не будут разваливаться на части!
– Они портят погоду, – сказал Ниммо. – Они воют друг на друга, ночь за ночью, и это как-то влияет. С каждым годом становится теплее там, где должно быть холодно. Посевной сезон от этого становится длиннее.
– Тогда это просто местная аномалия, шериф. Не несите чушь. – Федерал вдруг разнервничался. – Мы все ненавидим черные штормы, конечно, но нет никаких серьезных доказательств, что инциденты с Карл… драконами вызывали какие-либо долгосрочные метеорологические последствия. То есть совсем никаких доказательств. Не пугайте себя и своих избирателей подобного рода болтовней.
Это привело к бесполезному ору, продлившемуся еще несколько минут, за чем последовали глубокие извинения сотрудника Министерства внутренних дел, который сослался на то, что у него плотный график и он уже опаздывает на следующее совещание. Это оказалось сюрпризом для его пилота и бортинженера, которых пришлось оторвать от обеда, но они все же подняли вертолет в небо и с впечатляющей скоростью исчезли за холмом.
– По живому режет, – повторил Ниммо. – Уже не штат, а какая-то фантомная конечность. Какие, по-вашему, шансы, что эти зоны отчуждения не увеличатся через пару лет, Блэкберн?