– Вот это да, – произнесла она.
Книга дверей даже лучше, чем казалось прошлым вечером. Ей доступен целый мир, любой город, любая улица, куда угодно можно теперь попасть в мгновение ока, лишь бы там была дверь.
Кэсси еще раз взглянула на открытку у себя в руке, потом осмотрелась вокруг и хихикнула, не веря в происходящее.
Она могла попасть куда угодно.
Ее всю трясло от возбуждения, в глазах стояли слезы; она никак не могла взять в толк, почему мистер Уэббер подарил книгу именно ей. Чем она заслужила это чудо?
Кэсси замотала головой, отгоняя сомнения, дабы не впасть в меланхолию.
– Ты же в Каире! – приструнила она себя.
На континенте, куда прежде не ступала ее нога. Она глядела на церковь, восторгаясь ее спокойной, простой красотой, наслаждалась новизной этого места.
Всю ночь Кэсси провела в поисках фотографий дверей из разных уголков мира, где никогда не бывала, чтобы затем отправиться туда, раздвигая границы возможного. Она переносилась в новые для себя города Америки, открывала двери то на обзорную площадку в небе над Токио, то в пекинскую библиотеку, то в гостиницу Рио-де-Жанейро, где пересекла вестибюль и через другую дверь снова попала в свою спальню. Она испытывала Книгу дверей, желая найти пределы этого чуда. И пределов не видела.
Кэсси могла попасть куда угодно.
На следующий день Кэсси вернулась с работы поздно. Дома ее ждала, сидя на диване, Иззи.
– Ты как? – спросила Иззи, меряя Кэсси взглядом.
– Отлично, – небрежно ответила Кэсси, скинув на край дивана пальто.
Потом, пройдя на кухню, поставила сумку и достала оттуда купленные по дороге сандвич и фрукты. Перед путешествием она собиралась наскоро перекусить.
– Выглядишь уставшей, – заметила, поднимаясь, Иззи. – Тебе бы выспаться.
Кэсси кивнула, откусила яблоко и вытряхнула содержимое сумки на диван рядом с пальто.
– С фруктами негусто.
Иззи вежливо улыбнулась.
– Что не так? – спросила Кэсси чуть резче, чем собиралась.
Иззи со вздохом отвела взгляд.
– Да ладно уж, говори, – смягчилась Кэсси. – Я не обижусь.
– Сядь сюда.
Они уселись на диван друг напротив друга. Иззи заговорила не сразу, будто с трудом подбирала слова.
– Ты ведь продолжаешь пользоваться книгой, да? – спросила она.
Кэсси не ответила, не подтверждая, но и не опровергая обвинение.
– Это небезопасно, – продолжила Иззи.
– Ты не можешь этого утверждать, – возразила Кэсси.
– Ты не знаешь, что это такое, откуда появилось и что оно делает! – затараторила Иззи. – Ты думаешь только о приключениях, которые книга тебе открывает. Но ты не знаешь, какова цена!
– Что еще за цена?
– У таких штук всегда есть цена!
– Никаких таких штук не существует! – неожиданно для себя разозлилась Кэсси. – Ничего подобного больше нет, Иззи. Речь о магии!
– Она пугает меня, – тихо призналась Иззи. – И меня пугает то, что тебя это не пугает.
На мгновение Кэсси задумалась над словами подруги, попыталась рассмотреть их под разными углами, понять, действительно ли она действует неразумно. Ей не хотелось огорчать Иззи, но отказаться от Книги дверей было немыслимо. Книга дала ей то, чего не смогла дать вся предыдущая жизнь – игру за гранью возможного, восторг, загадку, чудо. Она не понимала, как Иззи этого не видит.
Еще раз откусив яблоко, Кэсси задумалась, как помочь Иззи увидеть, понять.
– Давай покажу тебе кое-что? – предложила она.
Иззи прищурилась, словно подозревая ловушку.
– А от меня потребуется проходить куда-нибудь через дверь?
Кэсси отложила на столик наполовину съеденное яблоко и протянула Иззи руку, предварительно вытерев ладонь о джинсы.
– Просто пойдем со мной. Один разочек? – попросила она. – Ну пожалуйста.
Иззи вгляделась ей в глаза и уступила.
– Ладно. Только за липкую от яблока руку я, чур, не буду хвататься.
Через дверь Кэсси провела Иззи в просторное круглое помещение со стеклянными стенами. Рядом неспешно бродили люди, слышались негромкие разговоры, но столпотворения не ощущалось.
– Где мы? – спросила Иззи, вглядываясь в лица других людей.
– За мной, – махнув, позвала Кэсси.
Они подошли к прозрачной стене, внизу простиралось бескрайнее море зданий и улиц под дымчато-голубым небом. На горизонте возвышалась огромная геометрическая фигура – идеально симметричный треугольник с белой шапкой на вершине.
– Вау! – воскликнула Иззи. – Где это мы?
– В Токио, – ответила Кэсси, разглядывая сетку улиц под ногами. – Если точнее, на смотровой площадке токийского столичного правительственного здания. А это, – она постучала пальцем по стеклу, указывая на фигуру на горизонте, – гора Фудзи. Видала когда-нибудь более горную гору?
Иззи улыбнулась.
– А я думала, лучший город земли – Нью-Йорк. Но это… – она медленно покачала головой, – это Нью-Йорк в десятой степени.
– Ага, – согласилась Кэсси.
Несколько мгновений Иззи молча любовалась видом.
– Но, Кэсси, ты ведь могла просто купить билет и прилететь сюда, – сказала она, обернувшись. – Токио никуда не денется, есть у тебя книга или нет.
– Дело не в Токио, – возразила Кэсси, не отрывая глаз от Фудзиямы.
– Тогда я не догоняю, – заявила Иззи. – В чем же?
Они замолчали – мимо медленно прошла пожилая японская пара. А потом Кэсси ответила.
– Ты ведь знаешь, что у меня умер дедушка?
– Конечно. Рак легких.
Кэсси кивнула.
– И все, да? Я только это рассказываю. Рак легких. Люди сочувственно кивают, и тема закрыта. Больше я ничего не говорю, потому что это слишком тяжело, и я боюсь, что, раз начав, уже не смогу остановиться и во мне не останется ничего, кроме нескончаемого горя…
Она оторвала взгляд от города и увидела, что Иззи смотрит на нее с тревогой. Слова застряли во рту, и Иззи взяла ее ладонь в свою.
– Дедушка вырастил меня, – продолжала Кэсси. – Когда моя мама, наркоманка, нас с ним бросила. А вскоре сама умерла от передоза. Потом он потерял жену – мою бабушку, – когда я была еще совсем маленькой.
– Господи Иисусе…
– Нет, все хорошо. Я не знала ни маму, ни бабушку. У меня было счастливое детство. Дедуля стал мне папой – лучшим из всех, какие только бывают. Лучшим из родителей. Так вдвоем мы и жили. Он привил мне любовь к книгам. Читал мне, когда я была маленькой, а потом я читала сама. Он работал плотником, мастерская находилась прямо у дома. В углу в мастерской лежал большой пуфик; пока дедушка трудился, после школы или на выходных я просто сидела там и читала. Денег было немного, но нам хватало.
Иззи кивнула, слегка нахмурившись, как будто не понимает, к чему весь этот поток воспоминаний.
– Когда мне исполнилось восемнадцать, у него нашли рак. Как часто бывает, ничто не предвещало. А потом проявились симптомы и стало слишком поздно. Иззи, я провела с ним все эти месяцы, пока он умирал. От рака умираешь не сразу. Это долгая, медленная смерть, которая длится неделями и месяцами, забирая у человека все, что делает его человеком. Она… обесчеловечивает.
– И никто ничего не смог сделать? – спросила Иззи.
Кэсси грустно улыбнулась.
– У нас не было хорошей страховки. Он все вкладывал в дом. А серьезно заболев, отказывался что-либо продавать ради денег на лечение. Он говорил, это все для меня. Говорил, он знает, что умирает, и этого уже не изменить. Я как-то спросила у одного врача, можно ли было его спасти, будь у нас страховка как надо. Врач ответила, что вряд ли, но не знаю, поверила я ей или нет.
От горьких воспоминаний – от мыслей, которые обычно она держала взаперти – у Кэсси навернулись слезы. Она отвернулась от города и побрела вдоль стеклянной стены, разглядывая зал с возбужденными, жадными до впечатлений туристами и деловитыми сотрудниками. Иззи шла рядом.
– В самом конце ему было так больно. Агония длилась много дней. Он лежал в спальне, в темноте, весь в поту, кашляя кровью.
Кэсси поежилась, силясь сбросить тяжелые воспоминания, как собака отряхивается от воды.
– А ведь он никогда ничего не делал для себя, – сказала она, глядя на Иззи. – Вырастил дочь, потом умерла жена. Потом умерла и дочь. И ему пришлось растить меня одному. Все это время он просто работал, чтобы подарить мне счастливое детство. Он всегда мечтал путешествовать, но вряд ли хоть раз выезжал даже за пределы штата – во всяком случае, пока я жила с ним. И что он получил в награду? Чудовищную, мучительную смерть, не дожив до шестидесяти. – Кэсси замотала головой. – Несправедливо.
– Да, – согласилась Иззи.
– Мир такой подлый, ужасный, ненавижу его… но я всегда могла сбежать – в книги. Когда я была маленькой, когда умирал дедушка. Книги мне куда приятнее реальности.
– Понимаю, – сказала Иззи. – Жизнь – дерьмо.
– И вот теперь у меня появилось это. – Кэсси вытащила из кармана Книгу дверей. – Не знаю, почему она досталась именно мне, но так произошло. И мистер Уэббер был хорошим человеком. Он любил книги. Поэтому я отказываюсь верить, что книга плохая. Я просто обязана верить, что эта книга – дар, доставшийся мне, чтобы я прожила ту жизнь, которую так и не прожил дедушка. Я могу сделать это ради него.
Иззи задумалась.
– Понимаю, – повторила она.
Они подошли к стеклу, за которым светило солнце.
– Давай вернемся домой? – попросила Иззи.
– Ладно, – сказала Кэсси. – С книгой это ведь просто.
– Ага, – немного отстраненно ответила Иззи.
– Я проголодалась. В кулинарию?
– Давай, – согласилась Иззи.
Через дверь женского туалета в углу смотровой площадки они перенеслись обратно в Нью-Йорк, в кулинарию «У Бена». Девушки пересекли зал, поприветствовали знакомых сотрудников за стойкой и заняли дальний столик. Уже миновала полночь, посетитель кроме них был только один, но Кэсси вдруг осенило: это тот самый человек, которого она видела раньше – на крыше отеля и затем, дня два назад, на улице во время прогулки с Иззи. Кэсси продолжала сидеть, разинув от изумления рот, даже когда человек заметил ее и по его лицу пробежало осознание. Он вскочил и быстро пошел к ним, будто решил срочно сообщить нечто важное.