– Это Книга боли, – объяснил мужчина. – Ты не сможешь отпустить ее, пока я не разрешу. Боль, которую ты чувствуешь в руке, будет постепенно распространяться, пока не заполнит каждую клетку твоего тела…
Он говорил, а Иззи чувствовала, как в это время боль расползается по ее предплечью, словно в венах у нее течет не кровь, а ржавые гвозди.
– Ой! – снова воскликнула она, рефлекторно пытаясь отбросить книгу. Она чувствовала себя пойманным в капкан животным, на глазах пузырились слезы.
– Прекратите! – взмолилась она.
Цвета будто запульсировали быстрее.
– Боль заполнит все клетки твоего тела, – равнодушно продолжал мужчина, – и начнет постепенно усиливаться, пока ты не превратишься в один сплошной комок боли. В оболочку, внутри которой одна лишь агония. И тогда у тебя откажет сердце.
Иззи в плечо вместо сустава будто вставили шар с шипами и со скрежетом выкручивали в неестественном направлении. Книга в руках сильно нагрелась и потяжелела, странные огоньки вспыхивали, отсвечивая у нее на лице.
– Никому не удавалось удерживать Книгу боли долго, – сказал мужчина; один только звук его голоса был для Иззи пыткой. Он присел, разглядывая ее лицо – ему было интересно, что с ней происходит.
Боль проникла Иззи в шею, и она закричала – каким же далеким и чужим показался ошалевшему мозгу этот вопль. Она понимала, мужчина что-то говорит, однако уже не разбирала слов. Огненные пальцы ползли по груди и спине, прожигали кожу раскаленными прутьями. Ее затрясло. Мочевой пузырь не выдержал, и она не заметила, как обмочилась. Под натиском боли весь остальной мир прекратил существовать.
– Фрагменты воспоминаний от тебя спрятаны. – Мужчина произносил какие-то бессмысленные слова, в мире боли они звучали для Иззи сродни чужому, непонятному языку. – Боль откроет эти двери, перезагрузит разум. Я верю, так и будет. Ты вспомнишь, Иззи, или тебе придется терпеть.
Распахнув до предела глаза и рот, она беззвучно кричала, не в силах наделить голосом разрушавшую ее агонию. Горло стянулось узлом, боль проникла в другую руку, спускалась к бедрам. Не было ни конца, ни надежды. Иззи не могла связать у себя в голове ни одной мысли. Она чувствовала лишь опустошение.
И вдруг все прекратилось. В мгновение ока боль улетучилась; Иззи лежала, моргая, на диване в собственной моче, мысли судорожно мельтешили, а тело накрыла эйфория от отсутствия боли. Она никогда не чувствовала себя счастливее, не ощущала такого прилива радости.
– Ну что?
От голоса мужчины ее перетряхнуло, и она вздрогнула. Он сидел рядом на корточках и сквозь стекла очков разглядывал ее своими темными глазами; в руках у него была книга. Она шарахнулась прочь, подальше от книги.
– Вспомнила что-нибудь, Иззи? – настойчиво спросил он. – Удалось ли боли вытрясти что-нибудь из твоего маленького мозга?
Иззи попыталась сбежать. Она вскочила и, не думая, бросилась к окну, но поняла, что бежать ей некуда. Она обернулась – мужчина возвышался прямо над ней, не давая проскочить мимо. Но она обязана была хотя бы попробовать… Все лучше, чем боль…
– Ты вспомнила, Иззи? – требовал ответа мужчина. Он начинал сердиться.
Она не отрывала глаз от книги – кошмарного фиолетово-зеленого предмета, который означал для нее конец света. Мыслить ясно у нее не выходило: перед собой она видела лишь книгу, помнила лишь нестерпимые мучения.
– Есть что-нибудь? – напирал мужчина, повышая голос. – Или нужен еще один сеанс, чтобы встряхнуть твой маленький женский мозг?
– Нет! – вскрикнула Иззи.
Она бросилась влево, но он явно этого ожидал и сдвинулся туда же. Она вывернулась в другую сторону, но и там оказался он, не оставляя ей ни шанса. Ей хотелось закричать, заплакать, она чувствовала себя загнанной в угол.
– Эй!
В сознание Иззи ворвался еще один голос, а удивленный Барбари, обернувшись, увидел, как прямо в него летит, рассекая воздух, огромный кулак. Его оторвало от земли, голова откинулась набок, а ноги не успели за перемещением туловища – он со всего размаху влетел в телевизор и, рухнув, бесформенной тушей остался лежать ничком, с руками за спиной.
Перед Иззи стоял гигант – тот, что пришел вместе с японцем. Из раны на виске у него текла кровь. Он тяжело дышал. На мгновение он задержал взгляд на Иззи, затем посмотрел на доктора Барбари – вдруг тот пошевелится, – но лысый мужчина лежал без движения. Гигант дотронулся до лица и, слегка поморщившись, уставился на кровь на пальцах.
– Ты в опасности, – грудным басом произнес гигант. Его голос для Иззи был сродни объятиям лучшего друга. – Мы не из полиции. Это была ложь. Но здесь ты в опасности. Придут другие, – он указал на лежащего на полу человека. – Если этот не умер, будет тебя преследовать.
– Я понятия не имею, что происходит, – провыла она.
Гигант в ответ кивнул.
– Я ухожу, – сказал он. – Человек, с которым я пришел, убит.
Иззи кивнула, словно ничего другого и не ожидала.
Гигант, помявшись, добавил:
– Если хочешь, пойдем со мной, я смогу тебя защитить. Я знаю, у кого ты будешь в безопасности.
Иззи моргнула: она слышала слова, но не могла их осмыслить. Она перевела взгляд на фиолетово-зеленую книгу, которую от удара отбросило к кухне.
– Ладно, – согласилась она, не раздумывая; ей просто хотелось, чтобы ее защитили.
Гигант глубоко вздохнул – скорее от усталости, чем от раздражения.
– Собери вещи, чтобы больше сюда не возвращаться. И лучше побыстрее, пока еще кто-нибудь не попытался нас убить.
Старые друзья в Брайант-парке (2012)
Они молча сидели под деревьями, а дождь по-прежнему бомбардировал землю, водной пеленой застилая неоновую надпись в окне «Настоящей американской бургерной».
– Дерьмо, – выругался Драммонд.
Кэсси подняла голову; ее щеки были все еще мокрыми от слез, а тело обессилело от рыданий.
– Что?
– Мы сбежали, не заплатив, – пояснил он.
Она удивленно взглянула на него и не удержалась от смеха – настолько неожиданными и забавными показались его слова.
– Ты это серьезно?
– Что именно? – переспросил он.
Она покачала головой.
– Ты переживаешь из-за пары долларов за ланч? А мы-то с Иззи боялись, что ты опасен.
– Я не вор, – возразил он.
– Еще можешь вернуться и заплатить, – сказала она, утирая запястьем щеки.
– Вряд ли здесь сработает моя карточка из будущего, – угрюмо пробурчал Драммонд. – Надо было думать до того, как заказывать.
Затем искоса взглянул на нее.
– Ты-то как?
– Все хорошо. – От его вопроса и проявленной заботы на душе потеплело. – Ну, то есть, конечно же нет. Но будет. Это худшее, что когда-либо со мной случалось, но… но и лучшее тоже. Это переворачивает всю мою жизнь.
Она махнула в сторону ресторана и покачала головой.
– Я говорила с дедушкой. И, если захочу, смогу еще раз – сколько угодно раз.
– Если у тебя будет книга, – тихо добавил Драммонд.
– Ты же не станешь ее уничтожать? – взмолилась Кэсси. – Должны быть и другие способы защитить твою библиотеку. Ты хочешь уничтожить эту книгу, чтобы защитить другие – бессмыслица какая-то!
На мгновение Драммонд задумался; он отвернулся и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль сквозь дождь. А затем спросил:
– Могу я кое-что тебе показать? Сможешь перенести нас с помощью книги в еще одно место?
– А что?
– Я обещал показать, на что способна Книга дверей, и выполнил обещание. А потом обещал показать, почему хочу спрятать Библиотеку. Показать угрозу. Если хочешь, я могу это сделать.
Она взглянула ему в глаза и кивнула.
Лето в Нью-Йорке стояло жаркое – был тот же год, когда Кэсси встретилась с дедушкой, только несколькими месяцами ранее. Кэсси и Драммонд сидели в тени за столиком в Брайант-парке, позади Нью-Йоркской публичной библиотеки. На жаре они быстро обсохли после орегонского дождя. Кэсси жаре обрадовалась. Все равно что в прохладный день оказаться в теплой постели.
Было время обеда, и работники близлежащих офисов пили на улице кофе, ели сандвичи и нежились на траве под солнцем. Все казалось таким знакомым и таким забытым – места эти Кэсси прекрасно знала, но они будто примерили на себя облик десятилетней давности. Костюмы, силуэты проезжающих машин, даже плакаты и реклама, кричащие о стародавних телевизионных шоу и фильмах.
– Зачем мы здесь? – спросила Кэсси.
– Я просто хочу снова увидеть друзей, – задумчиво проговорил Драммонд и улыбнулся грустноватой улыбкой. – Ты увидела дедушку. И я просто хочу увидеть своих друзей.
Дальше они сидели молча: Кэсси показалось, что Драммонду сейчас не до разговоров, а ей было приятно повспоминать встречу с дедушкой. Эта встреча ускользала от нее, забывалась, как сон, словно ничего на самом деле и не было. Интересно, что сейчас делает дедушка, как воспринял он старшую версию своей внучки? И что насчет той, маленькой Кэсси, как изменилось с тех пор его к ней отношение? Стал ли он по-другому смотреть на нее? По-другому говорить с ней, зная, в какую женщину она вырастет? Будь она в детстве внимательнее, могла бы что-нибудь и заметить.
– Вон они. – Драммонд кивнул на вход в парк со стороны Сорок второй улицы.
Кэсси увидела, как к скамейке на солнце подошли две женщины и вместе на нее уселись. Одна была азиаткой, невысокой, коренастой, в ярко-красном летнем платье и белых кроссовках. Она внимательно слушала спутницу – высокую женщину со смуглой кожей и короткими белыми волосами. Та была одета в нежно-голубой костюм с блузкой, с шеи у нее свисал разноцветный шарф, на носу сидели очки в толстой оправе. Рассказывая, она улыбалась, будто вспоминала какую-то забавную историю.
– Кто это? – спросила Кэсси.
– Лили и Ясмин. Лили из Гонконга. Была. Была из Гонконга. – Драммонд нахмурился, досадуя на себя за эту оплошность. – Владела небольшой люксовой гостиницей на острове Гонконг. Ясмин из Египта. Она была историком.
– И кто они? Охотники за книгами?