– Ja, – ответил Вагнер, распиливая ножом кусок жареного ягненка. – Я расскажу вам все, что узнал. Расскажу одним словом: ничего.
Остальные переглянулись.
– Ничего? – переспросил Драммонд. – Вообще ничего?
– Ничего, – сказал Вагнер.
– Ничего? – повторила Лили. – Я прилетела из Гонконга ради ничего? Ты знаешь, сколько стоит перелет из Гонконга, Вагнер?
Вагнер улыбнулся, зная, что Лили шутит.
– С научной точки зрения по всем показателям книги совершенно обычные.
– А ты пробовал пустить какую-нибудь в ход? – спросила Ясмин. – Ну, знаешь, такую, со светом.
Она пошевелила пальцами, изображая магию.
– Ja. Свет не регистрируется. Он невидим ни для чего, кроме человеческого глаза. Там не было частиц, которые я мог бы зафиксировать, ничего, что можно взвесить или измерить. Как будто магия не подлежит научному осмыслению. – Он поднял палец. – Что крайне необычно.
– И это еще мягко говоря, да? – добавила Ясмин.
– Ja, – согласился Вагнер. – Именно.
Некоторое время они сидели в тишине, переваривая разочаровывающие новости.
– Мне представляется, что разноцветный свет, излучаемый книгами, и есть источник магии, – сказала Лили. Она насадила на вилку половину жареной картошки и поднесла к глазам, будто изучая. – Думаю, свет и есть источник магии. Книга всегда остается книгой, а вот свет появляется только одновременно с магией.
Лили сунула картошку в рот, а Вагнер кивнул.
– Ja, – согласился он. – Словно это какая-то сила природы, которую мы просто еще не поняли.
– И которую ты не смог обнаружить в своих экспериментах? – спросил Драммонд.
– Именно, – ответил Вагнер. – Возможно, как только мы в ней разберемся, она перестанет казаться нам такой таинственной.
– То есть, думаешь, это сродни электричеству или гравитации? – нахмурилась Ясмин.
Вагнер, соглашаясь, пожал плечами.
– Может, и так. Мы ведь тоже раньше считали их магией, пока как следует не разобрались.
– Электричество должно было сильно изумлять тех, кто ничего о нем не знал, – подхватил Драммонд.
Снаружи, за высокими окнами в конце столовой, лужайка пестрила розовыми и белыми цветами.
– Возможно, эта сила не из нашей вселенной, – продолжал Вагнер. – Возможно, она сочится из иной реальности. Отличной от нашей. Поэтому мы ее не понимаем. Или из какой-то части вселенной, подстилающей нашу. Из некоего основополагающего места, источника всей материи и реальности.
Они задумались, переваривая глубокие мысли вместе с обедом. Именно это больше всего и любил Драммонд в их встречах – не ответы, которые далеко не всегда находились, а вопросы, которые ставились, над которыми они с удовольствием размышляли. Ни одну мысль не высмеивали, ни одну не отметали; все идеи считались достойными обсуждения. Его друзья знали больше его, они разбирались в разных предметах, но иногда казалось, что только вместе, сочетая различные знания и опыт, могут они прийти к общим умозаключениям.
– Но почему книги? – поинтересовалась после паузы Лили. – Почему именно книги и почему именно эти книги могут направлять или сдерживать неведомую силу? Это волшебство?
– Хороший вопрос, – согласился Вагнер. – Ответ на него мне неизвестен.
Он подцепил вилкой кусок мяса и принялся жевать.
– Очень хорошая ягнятина, Драммонд. Очень хорошая.
Драммонд кивнул, принимая комплимент.
– Книги – что-то очень человеческое, не так ли? – сказала Ясмин. – В природной среде ведь нет книг. Собаки и кошки книг не пишут.
– А я бы почитала книгу, написанную собакой, – заметила Лили.
Вагнер широко улыбнулся.
– Я вот о чем, – продолжила Ясмин, – всю эту магию, эту силу, которую мы пока не понимаем, как-то вложили в книги. Или, если это фрагменты другой вселенной, как предположил Вагнер, то почему в стене возникла брешь и как эти фрагменты оказались в книгах?
– А я всегда думал, что это человек, – признался Драммонд. – Возможно, много веков назад кто-то сумел создать волшебные книги. Он поместил в них что-то или обнаружил что-то в них, а затем, на протяжении веков, книги путешествовали и рассеивались по миру.
– Их создал один человек? – нахмурился Вагнер. – Один человек сотворил все эти книги?
– Тот, кто любил книги, – пояснил Драммонд, сознавая, как глупо и романтично звучат его слова, однако ничуть не смущаясь.
Лили закивала.
– Да, – сказала она. – Только тот, кто любит книги, мог бы создать особенные. Они слишком прекрасны, чтобы быть случайностью.
– Я согласна, – заявила Ясмин. – Неслучайно именно в книгах заключена магия. Я не знаю, создал ли их человек, любил ли этот человек книги, но магия содержится в них точно не без умысла.
– Ja, – подтвердил Вагнер. – Эти книги, они так похожи между собой, словно взяты из одного набора. Создается ощущение, что создавали их все одним способом. Возможно, одной и той же человеческой рукой.
– Или нечеловеческой? – предположила Лили.
Драммонд усмехнулся.
– Что, рукой пришельца?
– Бога? – предложила Лили. – В истории было много богов, равно как и в человеческих рассказах много магии. Может, боги когда-то существовали. Может, эти книги – следы, артефакты, оставшиеся от некой сверхъестественной сущности.
– Все это гипотеза, – пожал плечами Вагнер. – Я не знаю. Мы можем никогда и не узнать. Безусловно, «применение научного метода» к книгам ничем нам не помогло.
Лили улыбкой встретила эту отсылку Вагнера к ее словам на предыдущей встрече.
– Зато я точно знаю, что нас ожидает миндальный торт домашнего приготовления, – заявил Драммонд. – А это тоже своего рода встреча со сверхъестественным.
Вся компания расхохоталась, и разговор ушел дальше, к слухам о вновь обнаруженных книгах, к общим друзьям, о которых давно не было слышно, к историям про красивую женщину, которая бродит по миру в поисках книг.
Новые книги Барбари
– Вот же сучка, – небрежно бросил Барбари, пока Драммонд поднимался с пола, и с ухмылкой добавил: – В чисто мужской компании оно всегда лучше, да? Никто не надуется от безобидной шутки.
– Хьюго, что ты наделал? – спросил Драммонд. – Ты вышвырнул ее обратно в дверь! Она ведь застрянет в прошлом!
Барбари расплылся в дьявольской улыбке.
– Ты, видно, путаешь меня с кем-то, кому не насрать.
Барбари взмахнул рукой, и Драммонда подбросило в воздух. Он завис в футе над полом. Книга контроля, которую Барбари прижимал к себе, искрилась огоньками.
– Предупреждаю, у меня был очень плохой день, – сказал Барбари.
Он слегка провел пальцами по лицу, и Драммонд впервые заметил, что оно опухло.
– У меня заплыл глаз. Этот гребаный орангутан залепил мне, будто я его жена. А знаешь, что еще он сделал?
Драммонд смотрел на него и не мог шевельнуться, все части его тела были скованы. Он лихорадочно думал, как выбраться самому, что будет с Кэсси, что сделает с ним Барбари.
– Украл мою гребаную книгу! – в ярости заорал Барбари, забрызгав лицо Драммонда слюной.
– Сам ведь только что украл книгу у Кэсси, – заметил Драммонд, кивая на Книгу дверей у Барбари в другой руке. – Ты тоже не образец нравственности, Хьюго.
Барбари поднес Книгу дверей к глазам и принялся ее разглядывать.
– Ах да, Книга дверей.
Он пролистал ее.
– Какой мне от нее толк? Не особо впечатляет, да?
Он рассмотрел переплет.
– Довольно обыкновенная. Но трофей годный.
Драммонд неожиданно рванулся, чтобы схватить Барбари за руку или шею, но тот явно этого ждал. Один взмах – и рука Драммонда застыла в воздухе, словно натолкнувшись на стену.
– Бесполезно, – почти сочувственно произнес Барбари. – Я предвижу все, что ты решишь сделать. А еще ты напомнил, что у тебя, кажется, тоже есть с собой книги.
Он дважды взмахнул, и Драммонд раскинул руки в пародии на распятие. Затем Барбари перенес висевшего в воздухе Драммонда в гостиную и расположил прямо напротив окна, заметив мимоходом:
– Ну и ужас. Как в гребаной пьесе какого-нибудь депрессивного модерниста из девяностых. И как здесь вообще живут?
Ответа Барбари не ждал. Он потянулся ко внутренним карманам Драммонда – его большая рука, как паук, ощупывала их изнутри, пока не нашла Книгу памяти.
– Неплохо, – сказал он и, рассмотрев книгу, положил ее на пол перед собой. – Книга памяти, полагаю.
Драммонд не отвечал. Барбари поднял книгу и, раскрыв ее веером, глянул на страницы.
– Неплохо.
Он положил книгу на пол и снова потянулся к карманам Драммонда; на этот раз паучьи пальцы вытащили Книгу удачи и Книгу теней.
– Чудненько, – произнес он, восхищаясь золоченым переплетом Книги удачи. – А это что?
Драммонд упорно молчал, глядя поверх головы Барбари. Тот пожал плечами.
– Неважно. Время покажет.
Он положил обе книги на пол рядом с Книгой памяти и Книгой дверей. На боку у него продолжала пульсировать огоньками Книга контроля.
– Столько сокровищ сразу, – заметил Барбари. – Может, мне свою коллекцию собрать, не хуже, чем у Женщины? Как думаешь, Драммонд? Какого монстра ты предпочитаешь? Меня или ее?
– Тебя, конечно, – ответил Драммонд.
Барбари с интересом склонил набок голову.
– И почему же?
– Потому что она внушает ужас, а ты просто дурак. Из-за тебя, Хьюго, я бы голову себе не забивал.
Барбари кхекнул, как будто ответ пришелся ему по нраву.
– Что ж, давай посмотрим, можем ли мы это как-то исправить. – Он посмотрел на Драммонда, словно решая, какую пытку к нему применить. – Как все-таки жаль, что та горилла украла у меня Книгу боли. Я бы с радостью заставил тебя поведать мне твои секреты.
Он втянул ноздрями воздух, взвешивая варианты.
– Возможно, я и без книги придумаю, как поразвлечься… Сумею разговорить тебя по старинке. Как думаешь? Что если тебя немного попытать?
Размышления Барбари были прерваны одиночным дзынканьем из кармана. Он вытащил телефон и глянул на экран.