– И я не видел, – подтвердил Драммонд. – Видел кровь в прихожей, но не труп.
Лунд задумался, сохраняя непроницаемый вид.
– Ты тоже ведь решил, что я погибла, – заметила Иззи. – Что, если Азаки, как и я, не погиб? Что, если это была иллюзия?
Лунд нахмурился – его самая выразительная эмоция за весь вечер.
– Расскажи мне все про мистера Азаки, – попросила Кэсси. – Оставался ли он один хоть раз за время ваших путешествий?
– А что? – недоверчиво переспросил Лунд.
Уже глубокой ночью, доев пиццу с пивом и закончив обсуждать Азаки, Кэсси отправилась к себе в номер и вдруг осознала, что ее отношения с Иззи изменились навсегда. Иззи сказала, что останется в номере, который они занимали вдвоем с Лундом, хотя и проводила Кэсси до дверей ее комнаты на другой стороне парковки.
– Вижу, ты с ним поладила, – заметила Кэсси, стараясь сохранять непринужденность, как бы ей самой ни было больно.
– Он хороший, – ответила Иззи. – Знаю, по нему не скажешь, ведь он такой… ну что ли… тихий? Но он был рядом, когда я в нем нуждалась. И он не лжет. Он такой, какой есть. Мне с ним нравится. Думаю, ему я тоже нравлюсь.
– Конечно нравишься, – подтвердила Кэсси. – Иначе его бы сразу в дурку можно было отправлять.
Иззи улыбнулась.
– С тобой у нас все в норме? – спросила она, взяв Кэсси за руку.
– Естественно, – улыбнулась Кэсси. – Всегда в норме, что бы вокруг ни происходило.
– Ну вот тебя, например, не было десять лет, – серьезно заметила Иззи.
– Но ведь не для тебя, – возразила Кэсси. – Для тебя прошло лишь несколько недель.
– Как ты выжила? – поинтересовалась Иззи.
– Подружилась кое с кем, – ответила Кэсси. – У меня все было хорошо. Трудно объяснить, но мне это время пошло на пользу.
– Ты стала другой, – заметила Иззи, вглядываясь в лицо Кэсси сквозь темноту. – Увереннее в себе, что ли.
– Но это все равно я, – сказала Кэсси.
Понимая, к чему клонит Иззи, она добавила:
– Мы все еще подруги и всегда ими останемся. Знаю, я не заслуживаю, потому что разрушила твою жизнь этим… этим безумием…
– А ну цыц…
– Но мы всегда будем дружить, если ты хочешь.
– Хочу, – просто ответила Иззи.
Она притянула Кэсси к себе и крепко обняла. Так они простояли какое-то время, и Кэсси ощутила умиротворение. Напряжение, сковывавшее ее все эти годы, пусть и на миг, но ослабило хватку.
– Пойдем немного поспим, а уже совсем скоро, утром, встретимся на завтраке. Договорились?
– Договорились.
– Если хочешь, можешь даже взять с собой того жалкого шотландца.
Они оставили Драммонда дремать в кресле в номере Иззи.
– Он не такой плохой, – возразила Кэсси. – В последние месяца два он приглядывал за вами, ребятки.
Иззи поразилась.
– Что, правда?
– Да, – сказала Кэсси. – Следил, чтобы с вами ничего не случилось.
– Ух, – выдохнула Иззи и обернулась в сторону своего номера, как будто что-то переосмыслила. – Ну ладно, может, кофе ему приготовлю или еще что-нибудь. Так, из вежливости.
– Неплохо бы.
Они улыбнулись друг другу.
– Я люблю тебя, Кэсси, – сказала Иззи просто и искренне.
– И я тебя люблю, Иззи, – ответила Кэсси.
Иззи кивнула и зашагала по парковке обратно к себе.
В номере Кэсси сразу ощутила, что ей одиноко и хочется компании. Поэтому она снова открыла дверь и вернулась в свой прежний дом, чтобы в последний раз увидеться с дедушкой.
Дом (2013)
Кэсси отправилась домой. Дом означал для нее и место, и человека.
Она отправилась на много лет назад в прошлое, почти на год позже ее встречи с дедушкой в бургерной, где она была с Драммондом. Она прошла через дверь и оказалась на террасе их дома в Миртл-крик. Стоял поздний летний вечер, со всех сторон доносилось жужжание насекомых. Воздух был прохладный и влажный, а сырость земли намекала на недавний дождь.
Кэсси прогулялась по террасе, затем уселась на старый деревянный стул в углу. Оттуда была видна дедушкина мастерская. В окне ее горел свет, будто фонарь в глухой ночи. В мастерской Кэсси слышала шаги и стук внутри – дедушка убирался на ночь, предварительно отправив Кэсси спать. Или просто в свою комнату, потому что Кэсси далеко не всегда засыпала сразу. Она могла допоздна засидеться за книжкой, когда дедушка уже давно сам был в постели. Комната Кэсси располагалась в дальней части дома и выходила окнами на лес. И та другая, юная Кэсси наверняка сейчас пребывает в совершенно ином мире, поглощенная жизнью героев книги, которую читает.
Через несколько минут свет в мастерской погас и из двери появился дедушка. На месте мастерской когда-то был гараж, затем дедушка его переоборудовал, однако дверь так и не сменил. Он запер мастерскую и зашагал через двор к дому, наклонив голову и болтая рукой. В глубине леса вскрикнула ночная птица – одинокий, но отчего-то уютный звук, – и дедушка, поднявшись на крыльцо, обернулся. А потом посмотрел в другую сторону – туда, где сидела Кэсси, – и застыл как вкопанный. Она глядела на него, глаза в глаза.
Он определенно похудел с тех пор, как она видела его в последний раз. До диагноза оставалось меньше года. Рак уже жил внутри него, уже начал его менять. Съедать изнутри. Интересно, чувствовал ли он? Знал ли?
Он прошелся по террасе, скрипя половицами, и уселся на стул рядом с Кэсси. Их разделял небольшой столик, и Кэсси вспомнила, как они любили пить здесь колу из бутылок, особенно летом, когда тепло и светло. Сейчас, впрочем, было темно, а единственным источником света служило кухонное окно за спиной.
– Так и подумал, что это ты, – сказал дедушка. – То есть другая ты. Подумал, ты встала с кровати.
– Нет, – полушепотом ответила Кэсси. – Я все еще там. Читаю, наверное.
– Угу, – произнес дедушка. Он пристально разглядывал ее. – То ли свет так падает, то ли глаза меня подводят, но выглядишь ты старше.
– Так и есть, – призналась она. – Для меня прошло десять лет с нашей встречи «У Мэтта».
– Ого, – поразился дедушка.
Он откинулся на спинку стула, и тот скрипнул под его весом. Так вместе они глядели на дорожку, ведущую к дому, и на шоссе чуть вдалеке. Мимо в тишине промчался грузовик, он направлялся на юг, в Миртл-крик. И дедушка снова заговорил:
– Я уже было решил, что все выдумал. Встречу с тобой. Решил, это был сон или…
– Или что?
– Я не знаю. Что-нибудь бессмысленнее трудно себе представить. Но вот ты снова здесь.
– Это был не сон.
– Знаю, – сказал он.
– Как ты? – спросила Кэсси. – Как ты себя чувствуешь?
Дедушка ответил не сразу, его голос звучал настороженно.
– Нормально. Как всегда.
Ей хотелось сказать ему, что он похудел. Хотелось попросить обратиться к доктору, но она знала, он ничего не хочет знать. И еще она знала, прошлого ей не изменить. Слишком многое из того, что ее сформировало, что она теперь знала, выросло из случившегося с дедушкой. Это цепь, которую нельзя разорвать. И она усвоила, что путешествия во времени так не работают.
– Зачем ты здесь? – спросил он.
– Я не знаю, – призналась Кэсси. – Просто захотелось вновь почувствовать себя дома. Что у меня есть дом.
Он не ответил. Просто накрыл ее руку своей.
– Я должна совершить кое-что очень трудное и пугающее, – сказала она. – И перед этим мне, наверное, просто захотелось вспомнить мир без трудного и пугающего.
– В жизни полно трудного и пугающего, – заявил дедушка. – И иногда со всем этим приходится иметь дело.
Кэсси подумала, что обращается он больше к себе, чем к ней.
– Но ты берешь и делаешь. Не ноешь, не телишься. Раз – и все.
– Как прагматично, – с грустной улыбкой заметила она.
– А как иначе? – спросил он; в нем чувствовалось раздражение на нее, на весь мир. – Потому что если остановишься, то признаешь, что плохое победило, разве нет? Вот и остается только идти вперед. Не признавать поражения, даже если проиграл. Плохое побеждает, только если ты сам ему позволяешь. Я отказываюсь проигрывать, Кэсси. Отказываюсь.
Она поняла, что никогда не видела его таким. Эту свою сторону он всегда от нее скрывал. В его словах слышались горечь и злость на жизнь, которая так с ним обошлась.
– Я отказываюсь проигрывать и того же жду от тебя. – Он направил на нее палец. – Что бы от тебя ни требовалось, сделай и забудь. Оставь позади и живи дальше.
– Ага, – сказала она. – Звучит неплохо.
И снова они на какое-то время замолчали. Кэсси сидела в окружении звуков и запахов своего детства, они ее успокаивали и больше всего из доступного ей походили на материнские объятия.
– Подожди минутку, – сказал дедушка.
Крякнув, он встал и исчез внутри дома. Кэсси услышала, как он шебуршит на кухне. Через некоторое время дедушка появился с двумя бутылками колы. Одну отдал ей, а сам снова уселся рядом.
– Выпьем, – предложил он.
Дедушка откупорил бутылки открывашкой на кольце с ключами – два коротких «чпок» в ночной тиши, – и, чокнувшись с ним, Кэсси жадно припала к горлышку. Сахар и пузырьки ее мгновенно взбодрили.
– Это последний раз, когда я тебя вижу? – спросил дедушка, глядя в свою бутылку.
– Надеюсь, нет, – ответила Кэсси. – Надеюсь, мы увидимся снова.
Дедушка с улыбкой кивнул.
– Хорошо, – проговорил он. – Приятно видеть тебя такой. Старше, то есть. Приятно разговаривать с уже взрослой внучкой, а не просто ребенком.
– И мне приятно разговаривать с тобой, будучи взрослой, – согласилась она.
– Ну так говори, – сказал дедушка, отпивая из бутылки. – Только пей не торопясь. Раз ты путешествуешь во времени, значит, сможешь вернуться, когда пожелаешь, ведь так?
– Так, – улыбнулась она.
– Ну вот и пей в свое удовольствие да рассказывай про жизнь. Хочу знать, каково там, в будущем.
Она задумалась. По шоссе навстречу друг другу пронеслись две машины, как средневековые рыцари с лучами фар наперевес.
– Ладно, – согласилась Кэсси, и за бутылкой колы поведала дедушке историю про волшебную книгу, которая умеет открывать дверь в любое место, а дедушка слушал ее с распахнутыми глазами, как ребенок слушает сказку на ночь.