Он резко вскочил, охваченный предвкушением открывшихся возможностей. Да, он старик, но с ним Книга здоровья и Книга лиц. У него в распоряжении много лет и множество способов, как провести это время. С сияющими глазами и улыбкой на лице он зашагал по Шестой авеню на юг и внезапно понял, что он больше не доктор Хьюго Барбари. Тот, кто взял себе это вымышленное имя, вкладывал в него определенный смысл. Человек, который почти всю жизнь звался Хьюго Барбари, решил, что отныне возьмет себе другое имя. Он не знал какое, но впереди было много времени, чтобы решить.
Боль Хьюго Барбари висела в жаркой нью-йоркской ночи, парила, никем не видимая, над машинами и людьми. Однако она была рождена особенной книгой, а значит, пусть и не могла считаться живой, но обладала сознанием и волей.
Боль ждала, но не знала, чего именно.
Она ждала, пока мимо не прошла молодая семья – семья Белроуз, впервые решившая провести отпуск в Нью-Йорке, полюбоваться видами и яркими огнями. Они вместе сидели у пруда, ели шоколадные драже и пили только что купленную колу, а их маленькая дочка Рэйчел отошла от мамы с папой, обсуждавших свои скучные взрослые дела, и, балансируя на парапете пруда, дразнила себя опасностью упасть и промокнуть.
С угла Шестой авеню и Сорок девятой улицы Рейчел смотрела вверх на Рокфеллер-центр и другие высотки вокруг. Здесь, вдали от их старенькой сельской хижины, все было такое интересное и удивительное. Она уже мечтала, как не уснет, когда они вернутся в отель, и будет всю ночь смотреть в окно на людей и машины. Из спальни ее дома видно лишь тьму да деревья. Скукотища.
Она посмотрела на родителей – те встали, проверяя, не забыли ли чего.
– Рэйчел, идем! – улыбнувшись, позвал отец.
Она напоследок оглянулась и спрыгнула с парапета, а пока летела вниз, ее подхватила боль Хьюго Барбари. Боль поглотила Рэйчел. А может, Рэйчел поглотила боль перед тем, как приземлиться на четвереньки на тротуар.
На какое-то мгновение девочка замерла, просто уставясь в бетон под ладонями.
Что-то заполнило ее, что-то неприятное, в голове возникло странное ощущение.
И она почувствовала себя… другой.
– Лапочка! Рэйчел?
Она знала, что это ее отец, однако звук его голоса вдруг начал ее раздражать, чего никогда прежде не бывало.
Она встала и увидела, что родители ищут ее, словно считают беспомощной.
Она подошла, увидела у них на лицах облегчение и тут же запрезирала их за это.
Другая ее часть – та, прежняя Рэйчел, которая спрыгнула с парапета секундами ранее – спросила себя, почему ей приходят в голову такие мысли.
И та Рэйчел, отбросив от себя эти странные чувства, поспешила за родителями.
Однако со временем, уже после того, как они вернулись из Нью-Йорка, та Рэйчел становилась все тише и тише. То, что происходило с ней, все сильнее ее пугало. Мало-помалу та Рэйчел отступила и в конце концов оказалась заточенной где-то глубоко внутри.
Боль взяла над ней верх. Боль жила в теле Рэйчел.
И боль помнила книги – те, что ее породили. Боль жаждала ими обладать.
Часть седьмаяВсе начинается и заканчивается
Библиотека Фокса
В Библиотеке Фокса все было темным, иллюзорным и бесцветным, напоминая Кэсси то, что она видела в своем отчаянии. Посреди темного пространства они стояли в тишине, как группа теней, и вдруг силуэт, которым был Драммонд, вновь выбросил страницу Книги теней в ясный день. Нахлынул свет – так же, как и в прошлый раз, когда Кэсси оказалась в Библиотеке. Библиотека Фокса перестала быть Домом теней, она превратилась в настоящее, осязаемое здание на склоне холма на северо-западе Шотландского нагорья.
– Ух ты! – поразилась Иззи.
Хрустя гравием под ногами, они вышли за Драммондом во двор. В отличие от прошлого визита Кэсси, небо над головой было голубым, золотые солнечные лучи грели, несмотря на вечернюю прохладу.
– Как же здорово вдохнуть свежего воздуха, – пробормотал Азаки, щурясь на свету. – Который не воняет старой мебелью.
– Где мы? – спросила Иззи, и Драммонд ей рассказал.
Какое-то время они просто стояли перед домом, наслаждаясь воздухом и тишиной. Лунд держался с краю, сжимая в руке Книгу безопасности. Кэсси подтолкнула локтем Иззи и кивнула на здоровяка. Иззи подошла к Лунду и взяла его за руку.
– Как ты? – спросила она.
– Все ничего, – ответил он. – Вроде бы.
Книга безопасности, видимо, остановила разрушительный процесс, но надолго ли, они не знали. Поэтому еще в банкетном зале Драммонд сказал:
– У меня есть то, что, возможно, его вылечит. В Библиотеке.
Кэсси открыла дверь, и все они вошли в Тени.
Пока они стояли перед домом, на дальнем конце лужайки при свете дня Кэсси заметила еще одного оленя, который наблюдал за ней, как в прошлый раз. А возможно, это был тот же самый олень. Затем рядом с первым оленем появился второй и принялся лениво жевать, поглядывая на людей.
– Смотри, – Кэсси указала Иззи на оленей.
При виде их лицо Иззи просияло.
– Бэмби!
– Кто хочет выпить? – предложил Драммонд. – Где-нибудь в уютном месте?
– Да уж, давайте, – согласился Азаки. – Только что-нибудь поядреней.
Они вернулись в дом, а пока шли по вестибюлю, Азаки восторженно бормотал при виде стен сплошь в книжных полках. Гурьбой они поднялись по лестнице, миновали высокие витражи и вслед за Драммондом вступили в главную библиотеку.
Кэсси она показалась еще более величественной, чем в первый раз. Возможно, потому, что сквозь эркерное окно снаружи лился золотистый солнечный свет, придавая помещению объем, а креслам – уют.
– Вот я снова и дома, – довольно вздохнул Драммонд.
Он смущенно стоял, ожидая, когда остальные найдут себе стул или подоконник, чтобы сесть.
– Какой потрясающий дом! – восхитилась Иззи, сидя на подлокотнике кресла, в которое плюхнулся Лунд. – Это все твое?
– Тут даже горы его, – вставила Кэсси, которая, прильнув к окну, разглядывала озеро к западу от дома.
– И все книги, – подхватил Азаки.
Он сидел напротив Лунда и перебирал стопку книг на кофейном столике.
– Ну, так я предполагаю, – добавил он.
– Да это же дом твоей мечты, Кэсси, – заявила Иззи. – Здесь столько книг! И нет назойливой соседки.
Она улыбнулась, радуясь удачной подколке, а Кэсси в ответ состроила рожицу.
Взгляды Кэсси и Драммонда на миг встретились и вновь разбежались.
– Красиво здесь. – Азаки, вытягивая шею, глядел в окно.
Потом вскочил и встал рядом с Кэсси, чтобы насладиться видами природы. Что-то в солнечном свете напоминало Кэсси расплавленное золото. И в нем купалась вся долина – и горы, и озеро.
Драммонд, улыбнувшись, сунул руки в карманы.
– Это потому, что сейчас солнечно, чего почти никогда не бывает. Подождите, вот вернутся серость, сырость и туман, тогда увидите, что здесь еще прекраснее. Схожу-ка я за напитками. Все будут чай или кофе?
Собрав с гостей пожелания, Драммонд удалился. Кэсси с Азаки принялись рыться в книгах на полках, а Иззи стала глядеть в окно, пообещав предупредить, когда вновь появится олень. Лунд остался сидеть в кресле, откинув голову назад и закрыв глаза, как будто страдал от похмелья; к животу он прижимал Книгу безопасности.
Драммонд вернулся с подносом, уставленным кружками. Все сгрудились вокруг кофейного столика: одни уселись на стулья, другие, скрестив ноги, – на пол, и Драммонд раздал напитки.
– Я еще и шотландского печенья принес, – сказал он, ставя на стол тарелку. – Все должны поесть. Даже ты, Лунд. Нужна энергия. Она улучшит самочувствие.
Каждый взял по печенью, и несколько минут все молча жевали.
– Что теперь? – спросила Иззи у Кэсси, обхватив ладонями кружку с кофе.
– Не знаю, – призналась Кэсси. – Наверное, заживем нормальной жизнью?
Все замолчали, погрузившись в раздумья. Где-то в доме Кэсси слышала тиканье – тишину заполнял ритм старых напольных часов.
– Можно сделать и по-другому, – сказал Драммонд, опустив глаза в пол. – В мире все еще есть особенные книги. И те, кто ими пользуется – во благо или во вред.
– У этой женщины-продавца осталась Книга боли, – вставила Иззи.
– К чему ты клонишь? – спросил Азаки у Драммонда.
– Ну, – начал Драммонд и откашлялся. Кэсси показалось, что он нервничает. – Библиотека Фокса раньше служила местом, где собирались друзья, чтобы поговорить о книгах. Я бы хотел, чтобы она снова вернулась к такой жизни. А может, мы зайдем чуть дальше, чем просто беседы о книгах? – Тут он взглянул на Азаки. – Ты был охотником за книгами. А Лунд какое-то время тебе помогал.
– И ты хочешь, чтобы мы продолжили охотиться за книгами? – спросил Азаки.
– Почему нет? Но не ради денег. Ради Библиотеки. Ради того, чтобы сохранить их и защитить.
Азаки задумался, потягивая напиток.
– Ты должен согласиться, – сказала ему Иззи. – Я ненавижу эти книги, и мне было бы куда спокойнее, если бы их хранили где-нибудь под замком, а не позволяли им гулять по миру.
– Ты тоже поможешь, – Драммонд посмотрел на Иззи, а затем и на Лунда, – вы оба.
– Что? – переспросила Иззи. – Я не могу. У меня в Нью-Йорке работа. Ну или была. Кто знает, есть она у меня или уже нет. И вдобавок квартира. Мне надо зарабатывать себе на жизнь.
– Я буду вам платить, – сказал Драммонд. – Возьму вас на работу. У Библиотеки Фокса есть значительные финансовые запасы. И мы не можем позволить кому-то вроде той женщины или Хьюго Барбари добраться до книг. Это наш долг. Библиотека Фокса уже нанимала людей ранее. Почему бы не сделать это снова? Я возьму вас троих исследователями. Охотниками за книгами. Ассистентами библиотеки. Называйтесь как хотите. Мне нужны люди с правильными устремлениями. Люди, которым я смогу доверять.
– А ты точно про нас? – скептически спросила Иззи.
– Да, – ответил Драммонд, глядя ей в глаза. – Я так считаю. Я бы доверился каждому из вас.
Слова Драммонда огорошили Иззи и даже в какой-то степени польстили ей.