Иджил кивнул. Это было разумно. Годи в общине — это и священник, и мэр, и полководец в одном лице. Он знает, что такое клятва и честь. Иджилом владела лишь одна мысль: скорее вернуться на помощь к Карну.
— Но с каждым днем Карну становится все труднее и труднее.
— Вы спали с девятого вердейна по Гхаррскому времени, Иджил, — неожиданно сурово сказала Фригдис. — Сейчас начало архаста. Вашему другу исполнилось восемнадцать лет в адене, и с тех пор он сам справляется со своими проблемами.
Двести дней. Пять месяцев. Он «спал» пять месяцев! На его выздоровление ушло более полугода! Это не вмещалось в его сознание. Фригдис продолжала что-то говорить ему, но он только слышал ее голос и не понимал ни слова. Пять месяцев. За пять месяцев Карн мог потерять все.
Дернув Иджила за рукав, Фригдис остановила его в дверях большой комнаты, похожей на ту, в которой Иджил проснулся. Большую часть свободного пространства в ней занимали длинные столы. В комнате было полно народу. Все сидели на скамейках по обе стороны каждого из столов, на которых было приготовлено обильное угощение. Большинство обедавших были крупные светловолосые люди, однако среди них оказалось много и Бегунов, несколько слуг или рабов, хотя трудно было сказать, кто из них был меньше Гхарров, а кто больше. Иджил мог поклясться, что одна смуглая женщина была с Ригеля. За длинным столом, стоявшим у самой стены пещеры, в центре, на возвышении сидел смуглый седобородый и седовласый человек. Иджилу бросился в глаза его высокий стул с резной спинкой, которую поддерживали еще более высокие резные столбики, на конце каждого из которых сидел стилизованный ворон. За его стулом стоял Магнус. Годи внимательно посмотрел на Иджила пронзительным взглядом своих голубых глаз.
— Итак, наш новый гость проснулся, — низким голосом вежливо произнес человек.
— Он хочет узнать, как идут дела у его названного брата Лхарра Халарека, — сказал Магнус.
Иджил уже было открыл рот, чтобы сказать, что он просил совсем не об этом, но потом подумал, что так будет лучше.
— Он хочет этого, не так ли? — Человек снова внимательно посмотрел на Иджила, потом медленно кивнул. — Всему свое время, молодой человек, всему свое время. Присаживайтесь. — Он указал Иджилу место в конце своего стола.
— Присоединяйтесь к нашей трапезе. Мы здесь хорошо обращаемся с гостями. Идите, сядьте, вкусите вместе с нами свою первую здесь нормальную пищу.
Фригдис тронула Иджила за локоть.
— После еды.
Иджил сбросил ее руку и исподлобья посмотрел на Годи.
— Не хочу показаться вам невежливым, господин, но у меня слишком мало времени. Карн со всех сторон окружен очень сильными врагами, которые могут в любой момент захватить его Дом и убить его. Я поклялся сражаться вместе с ним. Я должен немедленно вернуться туда, теперь, когда я совсем здоров. Месть всегда была нашим священным правом и обязанностью. Разве вы не понимаете этого?
— Мы помним. — Годи сурово посмотрел на Иджила, затем на Минуса. — Вы говорили ему, что лечение еще не закончено?
— Да, я говорил ему.
— Что-нибудь еще?
— Нет, больше ничего.
Годи задумчиво кивнул, затем снова пронзительно взглянул на Иджила.
— Мне очень жаль, что вам еще ничего не объяснили. — Он сделал рукой жест в сторону стола, где сидели Бегуны и женщина с Ригеля. — Все они наши гости. Вы тоже наш гость. Мы предоставим вам все, что вы пожелаете и что у нас есть, но вы не сможете уйти отсюда. Никогда. Люди Верхнего Мира, которых вы называете Гхаррами, ничего не знают о нас. И они никогда не должны узнать о нашем существовании. Вы не сможете отсюда уйти.
2
Иджил напрягся.
— Вы собираетесь задерживать меня против моей воли?
— Никто не уйдет, — глаза Годи сузились. — Никто никогда не уходил. Никто никогда не убегал. Те, кто приходил к нам по туннелям (в основном Бегуны и крепостные, как вы могли заметить), прятались в них от отчаянья и шли вниз. — Он качнул головой в сторону столов, где сидели «гости». — Выживают только десять процентов. Слишком многое требуется, чтобы предполагать, что кто-нибудь из них переживет обратную дорогу. Никому не удалось. — Он вернулся к своей трапезе.
Первым желанием Иджила было схватить Годы за бороду и закинуть ему голову, чтобы привлечь внимание. Он только сжал кулаки. Это совсем не поможет бороться с начальником этого местечка. Он медленно отвернулся. Он видел, как напряжение сходило с лица Фригдис. Она легко коснулась его руки и показала жестом на несколько свободных мест в конце стола.
Они сели. Еда была передана, представление состоялось, пища была съедена, но Иджил едва отдавал себе отчет в том, что случилось. Слова Годи привели Иджила в оцепенение. Он не притронулся ни к питью, ни к еде.
«Здесь я в западне. Карн должен бороться один, умереть один, а я умру здесь».
Неудачник! Хоть Иджил и знал, что отец и братья называли его так только, чтобы подразнить, это всегда было обидно, и напомнило Иджилу о враждебности людей Дома по отношению к Карну, которого знали только по рассказам отца. Трев Халарек называл Карна «слабым» и «женоподобным». И то и другое было ужасным унижением в глазах Гхарров. Иджил покачал головой. Упрямый парень, приехавший в Академию шесть лет назад, не был ни слабым, ни женоподобным, только ошеломленным и смущенным различиями в жизни Старкера-4 и в мире Федерации. Он быстро завоевал уважение своим упорством, честностью и быстрым умом. И девушки, ох, девушки…
Иджил опустил глаза на горку мяса и дымящихся овощей на тарелке перед ним. Спазм свел его железный желудок. Он прибыл сюда с мечтой завоевать славу и известность в борьбе. Иджил вспомнил схватку перед отъездом, единственную серьезную ссору между ним и отцом за все время.
— Ты бросаешь морскую службу ради войны, которая тебя не касается? — спросил отец. — Войны, которая длилась поколениями и будет длиться еще не одно поколение? Иджил, еще один человек в армии Карна, даже такой большой, как ты, по сравнению с ними, не имеет особого значения. Черт побери! Я знаю, как сильно ты привязан к Карну. Я тоже его очень люблю, но ему требуется войско, Иджил!
— Ему требуется друг, отец. На Старкере-4 ни один лорд не осмелится доверять своим «друзьям». Я могу ручаться, что Карну не нужно всматриваться, какой у меня семейный интерес или что я получу с этого.
— Но ты получишь с этого или надеешься получить, правда? Ты сейчас не можешь завоевать имя для себя, и тебе не нужно это. Ты найдешь свою собственную выгоду в нужное время. Нет необходимости делать это.
— В этом есть необходимость для меня.
— Тогда подумай об этом. Мир Дела ставит вне закона войну за справедливость. Внутренние Миры отказались от войн за справедливость.
— Скот погиб, глава дома погиб, даже вы сами…
— Перестань повторять мои слова, молокосос! Что толку в славе, если ты мертв?
— Лучше умереть, чем терпеть насмешки!
— Твои братья делают то-то, то-то и то-то. А тебе что сделается?
— Люди говорят мне подобные вещи годами, отец.
Страсти бушевали часами, но в конце концов Иджил получил свой билет на Старкер-4. Теперь зря. Единственной причиной его появления в этом ледяном и варварском мире была его клятва, данная другу. А теперь он никогда не сможет сдержать ее. Если быть честным до конца, его клятва была не единственной причиной. По правде говоря, может быть, даже не самой важной причиной.
Иджил стукнул кулаком по столу рядом с тарелкой. Острая боль пронзила руку и открыла путь ярости, которую он ощущал от своего бессилия. Иджил прикрыл глаза и зажал отбитый кулак другой рукой, надеясь, что не закричит от боли. Когда боль стала терпимой, Иджил встал из-за стола с единственной мыслью выбраться отсюда, найти дорогу к владениям Халарека и сдержать клятву. Он должен объявиться в Халареке под фальшивым предлогом, но он должен смириться с этой нечестностью, так или иначе.
Он сделал только два или три шага, как Магнус оказался рядом с ним, хватая его за руку настолько крепко, что Иджил замер.
— Мы не хотим, чтоб ты погиб, юноша. Мы не лжем, когда говорим, что отсюда уйти нельзя.
— Вы тоже телепат? — Иджил ощутил горечь на языке. Даже мысли были не только его.
Магнус криво усмехнулся.
— Нет. Нам не нужно читать мысли, чтобы знать, о чем вы думаете. Многие пришельцы думали, что мы обманываем, что должен быть изъян в нашей защите, что они достаточно умны, чтобы вырваться.
Магнус отпустил Иджила и посмотрел на Годи. Тот кивнул и вернулся к своему пиву и беседе с соседом.
— Идея. — Слово прозвучало приказом, а не приглашением. — Мы рассеем твои сомненья прямо сейчас. — Магнус стремительно подошел ко входу в туннель. — Два дня назад гость Бегун решил, что должен вернуться в пустыню.
Иджил колебался не более секунды. Возможно, он действительно не найдет дороги отсюда. Возможно, ему потребуется время, чтобы узнать Наблюдателей и их туннели. С этого момента ему придется какое-то время повиноваться. Но должен быть выход. В конечном счете, Наблюдатели помогали Бегунам в Верхнем Мире. Они сами говорили об этом. Значит, выход есть.
Магнус вел по туннелю, светлеющему, когда приближались к перекрестку, и темнеющему, когда удалялись. Сначала Иджил попытался запоминать очередность поворотов и пересечений, в конце концов он бросил это занятие. Он должен был бы рисовать карту или отмечать как-то безопасные места. Он продолжал упорно считать шаги, тем не менее.
Вдруг Магнус остановился.
— Отсюда ты должен точно следовать за мной, — сказал он. — Точно. — Он вгляделся в лицо Иджила. — Я знаю, как трудно сыну Викинга следовать чьим-то приказам. Саги полны примеров. Но, если ты не будешь в точности делать то, что делаю я, ты не доживешь до десерта.
Это было достаточно убедительно. Иджил посмотрел в туннель впереди. Он был таким же, как и за спиной. Он взглянул на Магнуса. Этому человеку незачем было лгать ему. И он прошел тот путь не затем, чтобы сыграть шутку с новым «гостем». Иджил кивнул.