Последующее понятно. Провалы по всем направлениям. Отказ признать это. Мантры о «мирном процессе». Заклинания о единственном решении проблем – дипломатическом. Односторонний уход отовсюду, откуда только можно уйти, и его прискорбные, хотя и легко предсказуемые последствия. Военные операции и просто войны. Некомпетентность тех, кто по должности не имеет на неё права, – столь же массовая, сколь последовательная. И прочие, казалось бы, несвойственные Израилю особенности текущего момента.
Две маленькие иллюстрации, предметно описывающие тип мышления людей, о которых идёт речь. Касающиеся святого для этой маленькой воюющей страны сюжета – оборонной промышленности. Каковая, она же военно-промышленный комплекс, только и делает существование Израиля возможным – вопреки всему, что этому противоречит, начиная с кретинизма её, этой промышленности, начальства.
В ходе операции против ХАМАСа в Газе в 2014 году по населённым пунктам Израиля было выпущено четыре с половиной тысячи ракет. Что означало бы сотни и тысячи жертв среди гражданского населения – а между тем их было только шесть. Военных, погибших в бою, мы тут, понятно, не считаем. Хотя вообще-то их было более шестидесяти. Причина – система противоракетной обороны «Железный купол».
Израильтяне иногда называют её «Свинцовым куполом». Абсолютно гениальная, хотя и дорогостоящая оборонительная машинерия, разработанная исключительно для защиты военных объектов. Но позволившая эффективно прикрыть от ракетных обстрелов всю страну. Авторов нужно было носить на руках, платя им любые деньги, чтоб только продолжали работать. Ставить им памятники. Называть в их честь улицы и города – если бы в Израиле была такая традиция. Которой там в отношении живых людей, в отличие от многих стран почившего в бозе социалистического содружества, нет.
Так вот, система эта пробила себе дорогу с колоссальным трудом. Против неё были все. Армейское руководство, которое считало, что бюджет можно потратить более толково – у каждой службы были свои приоритеты, в которые дорогущее железо не входило. Минфин – поскольку финансисты вообще не очень счастливы, когда им предлагают оборудование, которое влетает им (вообще-то, госбюджету, но, с их точки зрения, именно им, лично) в немалый шекель.
И наконец, против был государственный контролёр. Есть в Израиле такая фигура, в теории полезная и нужная, на практике же лезущая во всё, что этого юриста касается, и во всё, что его не касается. Причём в военных и политических вопросах, в которых, с его точки зрения, без него никак, фигура эта, как правило, ориентированная на левые теории, суёт стране в колёса все палки, какие только может.
Ну, тут история окончилась счастливо. Систему приняли на вооружение. И поставили в войска к тому моменту, как она понадобилась на практике. А теперь внимание! Что было бы с Израилем в ходе войны в Газе, если бы её не приняли? Или даже приняли, но из-за проволочек, бюрократической неразберихи и финансовой политики, напоминающей курс дядюшки Скруджа на экономию звонкой монеты любыми способами, она к началу войны на своём месте не стояла? Правильный ответ – плохо бы было. Шлехт.
История вторая посвящена сюжету, который не столь оптимистичен. Войдя в той войне в Газу, израильская армия напоролась на тоннели. Большие тоннели. Маленькие. Целые сети тоннелей. Система бункеров. Подземные заводы по производству ракет, в том числе среднего радиуса действия, которые из Газы доставали до крупнейшего города израильского севера – Хайфы. Бетонированные, армированные, кондиционированные, электрифицированные и вообще оборудованные на загляденье, хотя прорыты они были в очень сложных грунтах. Хорошие инженеры проектировали.
Тоннели оказались сюрпризом более чем неприятным. Поскольку помимо перевозки товаров контрабандой из Египта – о чём Израиль хорошо знал, но факт этот игнорировал по всем направлениям, за исключением ракет – вдруг выяснилось, что по тоннелям можно перемещаться под всей Газой, заходя ЦАХАЛу в тыл. И выходить на израильской территории, чтобы захватывать заложников. А также делать много чего ещё. Притом что захватывать и разрушать их израильтяне могут лишь с серьёзными потерями среди своих военнослужащих.
Главной проблемой было то, что определять на расстоянии, где что прорыто и какое оно там, под этой самой землёй, израильская армия не умела. Нечем ей это было делать. Как полагали все, пока не разразился грандиознейший скандал. Как выяснилось, такой прибор не просто существовал и был предложен армии израильским профессором, но был ею успешно отвергнут года за два до того, как он этой армии понадобился в Газе.
Изобретение завернул военный спец с погонами, насколько помнится, полковника, командовавший в армии отделом по новым технологиям. Причём не по техническим, а исключительно по идеологическим причинам. Он, видите ли, был сторонником левой партии «Мерец». И полагал, что блокада Газы на предмет того, чтобы туда не завозили чего не надо и завозили только то, что надо – через погранпереходы и таможню, – неэтична.
Исходя из его политической логики, которая для него была важнее профессиональных обязанностей, было бы неправильно для Израиля разрушать тоннели, по которым идёт контрабанда. А про все прочие тоннели он не думал. Как, впрочем, про них в Израиле никто особенно не думал. Хотя после похищения капрала Гилада Шалита, которого пришлось менять на тысячу двадцать семь террористов, пора было бы включить мозг.
Так вот, пока ученики профессора, которые воевали в Газе, не начали ему после боёв задавать вопрос, где же прибор, с которым они в университете работали, не было у них никаких перспектив. Ни у профессора. Ни у прибора. А потом, конечно, появились – пресса подняла крик.
Причём если бы помянутый сторонник поддержки права палестинского народа на тоннельную контрабанду не встал на пути профессорской разработки, она в войсках появилась бы года за два до того, как началась война. То есть её бы и опробовать успели. И поставить на вооружение. Что много жизней бы спасло.
Хорошая история? Ну, какая есть. Подлинная. И если кто-то полагает, что разбор полётов приведёт к тому, что офицера, о котором речь, не то что посадят за предательство, но хоть привлекут к ответственности, он сильно ошибается. Не та страна. Максимум уволят.
Но что тут хотеть, когда в Израиле и семьи террористов, убитых в ходе операций по их задержанию, получают положенные им пособия в связи с потерей кормильца, и арабские депутаты Кнессета открыто требуют уничтожения своей страны. И много чего ещё там происходит удивительного – сильно за гранью маразма.
Откуда и проистекает малоизвестный аспект палестино-израильского противостояния – проблема лояльности арабского населения Израиля еврейскому государству. Поскольку не случайно представители ряда мусульманских общин Израиля – друзы, бедуины и черкесы – служат в израильской армии. Как служат в ЦАХАЛе многие христиане – в качестве добровольцев. Хотя схватка в руководстве арабской христианской общины по этому поводу нешуточная.
Несмотря на провокации пропалестинских активистов в отношении мусульман-военнослужащих в общем и военнослужащих-арабов в частности, представители национальных и конфессиональных меньшинств в Израиле не только несут службу в боевых частях, но и формируют основу ряда подразделений коммандос, пограничной стражи (МАГАВ) и общевойсковой разведки. И в большинстве своём представители этих общин голосуют не за арабские, а за общеизраильские партии, часто правоцентристские.
Ситуация значительно отличается от модели поведения палестинских арабов-мусульман, граждан Израиля, лишь немногие представители которых идут на военную или альтернативную службу. Лидеры этой общины в Кнессете, поддерживаемые левым еврейским лобби, демонстративно подчёркивают свою лояльность не государству, в парламенте которого заседают, а ПНА и ХАМАСу, заходя далеко за те рамки, которые им позволили бы пересечь в любой нормальной стране.
В итоге арабы-мусульмане Израиля с начала 90-х годов оказались заложниками курса своих лидеров, поведение которых на фоне интифады Аль-Аксы, Второй ливанской войны и противостояния с ХАМАСом убедило остальное население страны в том, что эта община нелояльна государству и вывод ее за рамки «национального консенсуса» оправдан. В итоге казавшиеся изначально уделом правых экстремистов идеи о возможности лишения израильского гражданства арабов Израиля усилиями таких их лидеров, как Азми Бшара и Ханин Зуаби, стали легитимной частью дискуссии о будущем Государства Израиль.
«Идеологическая палестинизация» арабского истеблишмента Израиля заставила его пропагандировать идею, что израильские арабы – это оккупированные евреями палестинцы. Это не могло пройти бесследно. В итоге переход дискуссии о лишении этой группы населения израильского гражданства и социальных пособий в практическую фазу встал в Израиле на повестку дня. Понятно, что правый лагерь поддержит такое развитие событий, а левым израильским партиям будет сложно оспорить логичное завершение их собственного курса на «прекращение оккупации».
При этом речь, в отличие от выселения из Газы израильтян, не идёт о том, что кого-то откуда-то будут выселять физически. Люди, которых лишат израильского гражданства, если такое решение будет принято, продолжат жить в своих домах, расположенных в тех же деревнях и городах. Вот только паспорта у них будут не израильские, а палестинские. Социальные пособия и прочие льготы они будут получать не от Израиля, а от ПНА. Или ХАМАСа.
Да и голосовать на выборах в израильский парламент они не будут. Что логично – не хочешь быть израильтянином арабского происхождения, не будь им. Хочешь Палестины? Получи. Только не жалуйся потом. Ты ж палестинец? Ну и вперёд, в демократическую независимую Палестину. Как бы она ни выглядела на самом деле. А выглядит она не очень…
Кстати, помимо прочего, это означает потенциальный прирост населения будущего палестинского национального образования, вне зависимости от того, будет ли оно иметь реальный или формальный государственный статус, на полмиллиона-миллион человек за счёт израильских арабов. Поскольку