Был как-то автор свидетелем того, как отечественная сирийская диаспора попыталась в рамках «дружественных» взаимоотношений взбодрить делегацию сирийской оппозиции, которую в Москву позвал российский МИД: поговорить и понять, есть с ними смысл контачить или пусть идут своей дорогой. Дело было в самом начале гражданской войны в Сирии, когда не то чтоб порчи отношений с Вашингтоном и Брюсселем совсем не было, но были ещё некоторые иллюзии о том, что вместе с ними что-то можно делать.
Поскольку сирийцы в России имели собственные представления о том, в каком именно месте надлежит быть оппозиции их президенту, то, как сказано, они решили организовать диаспору – намять бока гостям. И просчитались. Поскольку, с их-то точек зрения, гостям в Москве нечего было делать. Но их никто не спрашивал. Они сами в России были гости. А гость хозяевам указывать не должен. Иначе ставится на место – дружественная страна или нет, абсолютно не играет роли.
Сирийская диаспора в Москве большая. Точнее, самая большая из арабских. Собрать из её представителей толпу – небольшую, но крепкую – не вопрос. Однако дальше грустно. Поскольку принял её на «демократизаторы» ОМОН. Кого погнал. Кого забрал. Студентов записали, зафиксировали и объяснили: учиться – сколько влезет. Но если что – то сбор вещей и «здравствуй, родина». В двадцать четыре часа. Как доктор прописал. Так что скандал погашен был в зародыше.
Москва не Лондон, не Берлин и не Париж. Взаимные разборки представителей диаспор не приветствуются. Причём с советских времён, когда в стране тоже много кто учился. Поскольку если дать приезжим возможность проявить свою «дружбу народов» в полный рост, так не закончится, пока гробы на места исходной дислокации не двинут журавлиным клином. После чего разбор полётов, порча репутации, и кому оно вообще сдалось? Опять же с чужими дашь слабину, так и своих потом не остановишь.
Но это о сирийцах, а также прочих иностранцах из дальних стран. Что с точки зрения российской безопасности, вопрос тридцать второй. Поскольку из реальных проблем номер один – всё, что происходит на Северном Кавказе. Номер два – исламизм в Поволжье и прочих внутренних территориях, от Карелии до Дальнего Востока. Номер три – ожидание исламистского взрыва в Центральной Азии, в первую очередь в Узбекистане. И вот это действительно проблемы. Тем более и ждать недолго: уйдут американцы из Афганистана в 2014 году – и понеслась… по кочкам.
Об этом и поговорим. Тем более примеры налицо – от Ливии до Ирака. И оптимизма они приносят мало. С одной стороны, там отбиваются от террористов военные хунты и монархии – Алжир, Марокко, Египет, Сирия, Иордания, Саудовская Аравия. Идёт пристрелка и по «Братьям-мусульманам», и по салафитам. С другой – враждующие Иран и Израиль, которые в равной мере не заинтересованы в победе суннитских радикалов. А с третьей…
С третьей весьма вероятно широчайшее распространение процессов, аналогичных «Арабской весне», на Среднюю Азию, с участием тех же внешних игроков: Саудовской Аравии, Катара и Турции. Благо поддержка со стороны западного сообщества, в первую очередь Соединённых Штатов, заинтересованных в укреплении своих позиций в регионе в противовес России и Китаю, им обеспечена.
Как уже сказано, основным катализатором «Центральноазиатской весны», помимо местных перекосов, с которыми ничего сделать нельзя, станет Афганистан после выхода из него войск НАТО в 2014 году. Эвакуация войск коалиции и приход к власти талибов в пуштунских районах Исламской республики Афганистан может занять по времени, в зависимости от степени поддержки западниками Кабула, до двух-трех лет.
Наиболее угрожаемый период, таким образом, 2015–2017 годы. При этом Таджикистан и Киргизия представляют собой слабое звено в регионе, а сотрудничество постсоветских республик между собой для предотвращения внешней угрозы практически исключено. Ну разве что Россия и Китай удержат Казахстан. А по Киргизии с её наркоторговлей и криминалом уже бо-ольшие вопросы.
Судя по укреплению позиций Саудовской Аравии и Катара в Киргизии, где недавно открыты посольства обеих стран «ваххабитского тандема», именно она будет играть роль главного плацдарма организации «Центральноазиатской весны». Что логично, вследствие ее геополитического положения в регионе, позволяющего концентрировать на территории Киргизии боевиков для действий по всем ключевым направлениям, включая китайский Восточный Туркестан. Кроме того, в Киргизии, в отличие от Таджикистана, слабо влияние Ирана – основного конкурента Саудовской Аравии в исламском мире.
Эксперты отмечают, что при организации экспансии из Афганистана целью будут Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, но это не исключает проблем в Туркменистане – в Прикаспии и на южной границе, а также Казахстане. На острие атаки будут действовать группы Исламского движения Узбекистана, туркменские талибы, российские татары и башкиры из джамаата «Уйгур-Булгар», а также выходцы с Северного Кавказа.
Афганские и пакистанские талибы на север не пойдут – регион находится вне сферы их непосредственных интересов. В то же время логистическую поддержку боевикам ИДУ, джамаата и других союзных групп они окажут, играя роль глубокого тыла для центральноазиатских исламистов. В случае реализации сирийского сценария Управление общей разведки Саудовской Аравии и ISI Пакистана, скорей всего, начнут готовить в Афганистане вместе с талибами боевиков для диверсионно-партизанской войны в Центральной Азии, как они это делают с 2013 года в отношении Сирии.
С учетом роли Турции в свержении правящего режима в Ливии и гражданской войне в Сирии, на дестабилизацию региона будет работать и эта страна, используя организации типа ТЮРКСОЛ и другие фонды тюркоязычных народов, которые работают под эгидой спецслужбы MIT. Существенно присутствие в регионе колледжей «Нурджулар», которые связаны с американским разведывательным сообществом и могут быть задействованы в случае начала «цветной революции» в любой стране региона в качестве организаторов там очередного Майдана.
Возможность получения центральноазиатскими государствами каких-либо гарантий от потенциальных организаторов и участников кампании региональной дестабилизации и заключения с ними соглашений, которые будут выполнены, судя по опыту «Арабской весны», отсутствует напрочь. Катар, Саудовская Аравия, США, Турция и страны ЕС имеют в регионе собственные интересы, которые не могут быть реализованы в условиях сегодняшнего статус-кво. В том числе учитывая присутствие там Китая и России.
В качестве вероятного плацдарма для организации баз вооружённой исламистской оппозиции можно рассматривать Ферганскую долину. Возможные дополнительные базы оппозиции: Дагестан, Таджикистан, Афганистан и приграничные районы КНР. США, ЕС, Катар, Саудовская Аравия и Турция могут взять на себя финансовое обеспечение и политическое прикрытие «легальной» оппозиции.
Обучение, вооружение и переброска на места операций боевиков с высокой степенью вероятности будут проводиться упомянутым выше пакистано-саудовским альянсом спецслужб при участии конкурирующей с ним турецко-катарской оси. Запад ограничится мониторингом текущей ситуации и подготовкой отрядов боевиков для захвата объектов ядерной индустрии, химических и биологических структур бывшего ВПК СССР на случай угрозы их захвата исламистами.
Вопрос о возможности вмешательства в описываемые процессы России и Китая, в рамках ОДКБ или под патронажем ШОС, можно считать открытым. Высока вероятность того, что они ограничатся мониторингом ситуации, укреплением своих границ на центральноазиатском направлении и точечными спецоперациями. Исключение, в случае России, разве что прямая угроза Казахстану.
Приоритеты более или менее понятны. Для США это ослабление России и получение плацдарма для будущего противостояния с Китаем. Для монархий Персидского залива – усиление исламизма в Центральной Азии, ликвидация там светских режимов, ослабление их как партнёров Ирана. Для Турции – пантюркистский экспансионизм. Для ЕС – получение экономических привилегий, укрепление партнерства с США, лоббирование со стороны Турции и финансовая заинтересованность элит (в первую очередь Франции и Великобритании) «заливниками» (Катаром и Саудовской Аравией).
В общем – смесь украинского Майдана с ливийско-сирийско-иракским сценарием. Страшный сон. Хотя реальный ход событий, повторим, зависит от местных властей и внешних игроков: России и Китая. Что до старта, наиболее вероятное время начала описанной кампании – период передачи верховной власти в Казахстане и Узбекистане. Причём у Астаны есть шанс отбиться с помощью Москвы и Пекина. А вот у Ташкента…
Руководство Узбекистана придерживается изоляционистской политики, пытаясь стать региональной гегемонией Средней Азии. Укрепление силовых ведомств, минирование границ, конфликт с соседями, лавирование между США и Россией вместе с подавлением оппозиции не оставляют ему шансов на мирную передачу власти от действующего президента к его наследникам.
Особняком в регионе держится Туркменистан, проводящий политику еще более жёсткого изоляционизма, чем Узбекистан. Однако национальная элита этой страны далеко не так сплочена вокруг лидера, как демонстрирует, а его контроль над местными кланами и происходящим в республике значительно слабее, чем у его предшественника.
Эксперты отмечают ряд «линий разлома» в туркменском обществе и значительное усиление на территории Туркменистана, в Прикаспии, салафитских общин. Подпитка этих групп с территории Афганистана и через приграничные суннитские регионы Ирана означает возможность реализации в Туркменистане самых неожиданных сценариев.
Последнее тем более вероятно, что газовые ресурсы этой страны являются предметом заинтересованности России, Катара, Саудовской Аравии, афганских талибов, Пакистана, Ирана, Соединённых Штатов, Евросоюза и Китая. Проект трансафганского газопровода на Пакистан, лоббируемый Дохой, поддерживается Вашингтоном, в том числе потому, что противоречит экономическим интересам России, Ирана и Китая. Зато саудовцы его торпедируют как могут, для чего используют атакующих границу с Туркменистаном с территории Афганистана туркменских талибов.