Я пообещал Терренсу прийти в клуб. И мне в голову тут же закралась мысль: а ведь это отличная возможность дать выступить «Майнфилд»! Но я отмахнулся от этой затеи. Эстер с ребятами и так давали концерты по четвергам. К тому же слухи об их выступлении в клубе неминуемо дошли бы до Сэла. Терренс меня бы убил, и мне больше никогда бы не представилась возможность сыграть снова в «Ла Вите».
Я попросил Эстер через Ли Отиса позвонить мне, но звонка не дождался. Либо я его пропустил, либо Эстер не стала перезванивать. Мне особо нечего было ей сказать, но я подумал, что мог бы возместить ребятам неудачу с «Атлантиком» с помощью винилов – чего-то реального, осязаемого. А уже потом поговорить с ними.
Было начало девятого, и мой музыкальный вечер в «Ла Вите» близился к концу, когда ко мне через весь зал плавным шагом продефилировала Карла и присела рядом, обдав меня волной парфюма. А ведь еще секунду назад все было так замечательно! Я наслаждался собой; по сути, я стал фоновой музыкой клуба. Гости ели, расслаблялись, несколько пар танцевали. И только я играл для них на фортепиано, спокойный и раскрепощенный, пока невесть откуда не явилась Карла и не плюхнулась рядом со мной на банкетку. Она толкнула меня, и я невольно промахнулся мимо нужной клавиши. И хотя мало кто из публики услышал этот сбой, довольно было того, что его услышал я. А в музыке ритм – это все.
– Привет, Бенни, – промурлыкала Карла голосом этакой кубинской Мэрилин Монро.
Многие женщины пытались копировать манеру этой актрисы – с придыханием и томной хрипотцой, но, как правило, эффект получался обратным: вместо того чтобы придать себе сексуальности, они выглядели глупо. Вместо того чтобы подчеркивать свою индивидуальность и становиться для мужчин незабываемыми, они обезличивались.
Я отодвинулся от Карлы и раздвинул шире локти, чтобы создать между нами пространство, необходимое мне для игры.
– Не сейчас, – пробормотал я.
Мой напольный микрофон был повернут так, чтобы я легко мог его схватить, если бы захотел пообщаться с публикой. Но я не пел, и, к счастью, нас никто не услышал. Карла положила голову мне на плечо, и под ее весом водопад нот, которые мне предстояло сыграть, полился тяжелее и медленнее. А еще через миг Карла почти прижалась к моей шее губами, и я заскрежетал зубами.
– Ты вспомнил мое имя при встрече, – промурлыкала она. – А я думала, ты меня забыл…
Рука девушки – та, что не держала бокала с вином, – скользнула по моему правому бедру. Мне стало ее жаль. Но что я мог? Карла всегда жаждала внимания, и в Нью-Йорке ей, несомненно, было одиноко. Особенно в отсутствие Сэла, умчавшегося в Вегас. Меня лишь удивило, почему она не уехала вместе с ним.
– Отвали, Карла, не мешай, – прошипел я.
Я вовсе не желал обидеть девушку. Мне просто нужно было согнать ее со скамейки. Похоже, я недостаточно ясно дал Карле понять, что не питаю к ней интереса. И вот Карла вернулась и нарушала слаженную работу моих пальцев своей склонившейся ко мне головкой и длинными ногтями.
– Мне не нравится эта песня, – надулась Карла. – Сыграй лучше «Твист». Я хочу танцевать.
– Я не играю танцевальную музыку, – соврал я.
– А я слышала другое. Ты можешь сыграть все.
Я действительно мог сыграть все. И я мог сделать так, чтобы песня длилась вечно. Игра соло давала свободу. Мне не нужно было думать ни о чем, кроме музыки. Обычно я растворялся в ней полностью. Обычно… но не сейчас. Сейчас мне надо было избавиться от Карлы. Я сыграл еще несколько тактов и довольно резко оборвал песню. Номер получился коротким, но, освободившись от Карлы, я бы загладил свою вину перед публикой.
– Ты скучал по мне? – прошептала она мне на ухо, пока гости клуба, рассеянно слушавшие мою игру, награждали меня такими же рассеянными аплодисментами.
– Нет, Карла. Не скучал.
– Какой ты черствый и жестокий, – протяжно вздохнула она.
– А тебе нравится, когда тебе врут? Мне – нет. И я не собираюсь притворяться, будто скучал по тебе. – Я встал и поднял за собой Карлу.
Она покачнулась и обвила меня руками за талию. И в этот момент я увидел Эстер. Ее вместе с Мани, Элвином и Ли Отисом официант вел к столику у входа на кухню. Этот столик не пользовался у гостей клуба популярностью из-за непрерывного движения официантов и плохой видимости сцены и танцплощадки. На Эстер было белое платье, лет десять как вышедшее из моды, – с ультракороткими рукавами и юбкой в пол. Но она эффектно обыграла его с помощью красных туфель на высоком каблуке, красных губ и такого же красного цветка, приколотого к волосам. Все это вместе смотрелось великолепно. А Мани, Элвин и Ли Отис пришли в тех же черных костюмах, в которых я их дважды видел на сцене, но благодаря красным галстукам на шеях и красным платкам в нагрудных карманах ребята смотрелись вместе с Эстер единым ансамблем. Нахмурившись, я глянул на часы. Они были одеты так, словно приготовились выступать. Это было очевидно. А шел уже девятый час. Им следовало быть в «Шимми».
– Поужинай со мной, Бенни, – предложила Карла, все еще обвивая меня руками.
А ко мне со стороны гардероба уже спешил Тито.
– Бенни, тут тебя спрашивали какие-то ребята. Я велел Джейку усадить их за столик, потому что ты в это время играл. Я не знал, друзья они тебе… или просто решили воспользоваться твоим именем. По-моему, они раньше здесь не светились. Да и на вид слишком юны, чтобы пить. Но я подумал: может, это артисты…
– Я позабочусь о них, Тито. – Я наконец-то отцепил от себя Карлу и легонько подтолкнул ее к нему. – Тито, это Карла. Карла, это Тито. Вы еще не знакомы?
Тито покачал головой. Он, может, лично и не познакомился еще с Карлой, но в том, что персонал «Ла Виты» знал расклад, я не сомневался.
– Карла – подруга Сэла, – пояснил я Тито. – Так что вся ее выпивка за счет заведения. И ужин тоже. Но я не хочу, чтобы она приближалась к пианино, когда я снова заиграю. Договорились? Скажи обоим Тони или тем, кто сегодня за вышибал. Пусть не подпускают ее ни ко мне, ни к сцене.
Глаза Тито округлились, а брови девушки сердито сдвинулись. Я повел себя грубо, но зато избавился от нее. Когда я подходил к столику с семейством Майн, глаза Эстер смотрели не на меня, а на Карлу, которую официант усадил за столик у самой танцплощадки. Подлив вина в бокал, он с нарочитой любезностью положил перед ней раскрытое меню. Пятый стул за столиком Майнов оставался незанятым. И я, выдвинув его, сел спиной к залу.
– Мы не знали, обслуживают здесь негров или нет, – пробурчал Мани. – Пришлось сказать, что мы – ваши друзья.
– Я надеюсь, что здесь и не подают негров, – сострил Элвин. – Я не любитель негритятины.
Впрочем, мясо белого я тоже никогда не пробовал. Только слышал, что оно по вкусу напоминает курятину.
Ли Отис тихо хохотнул, но тут же повернулся ко мне:
– Можно мне колы, Бенни?
– Конечно! Все что пожелаете. «Ла Вита» славится сфинчиуни. Мы их закажем.
В «Копакабане» – клубе, владельцем которого был мафиозный босс Фрэнк Костелло, – клиентов кормили китайской едой. «Ла Вита», решив щегольнуть своими сицилийскими корнями, предложила гостям сфинчиуни – сицилийскую версию пиццы. Ежедневно и ежечасно. Вы могли заказать здесь стейк, морепродукты или пасту. Но фирменным знаком оставалась сфинчиуни. Сфинчиуни и алкоголь. Пьяных в клубе всегда было вдоволь. Я подозвал официантку и сделал заказ, но, когда осведомился у Мани, Элвина и Эстер, что они будут пить, ребята дружно помотали головами. А Ли Отис признался:
– Думаю, нам и еда сейчас встанет поперек горла. Мы только что потеряли работу.
С лица Элвина исчезла улыбка, а Мани и Эстер угрюмо уставились на меня. Я отослал официантку.
– О чем это он?
– Мы больше не выступаем в «Шимми», – сказала Эстер.
– Эд Шимли указал нам на дверь, – добавил Мани.
В моей груди все сжалось.
– Почему? – спросил я.
– Он сказал, что пора сменить бенд, хотя сам еще никого не ангажировал, – ответил Мани. – Ральф говорит, что какое-то время они будут включать музыкальный автомат.
– Мы не пропустили ни одного выступления за год. Ни одного! Мы пели даже в прошлый четверг, хотя это был День благодарения, – растерянно проронила Эстер.
– Вот мы и пришли сюда в поисках вас. В надежде на хорошие новости из «Атлантика», – пояснил Элвин. – Как скоро выйдут синглы, что мы записали?
– Ахмет вышел из игры. С «Атлантик Рекордз» ничего не получится, – поспешил я освободиться от бремени; оно чертовски стесняло меня, но почему-то стало только хуже.
Элвин, Мани и Эстер уставились на меня в ужасе. Ли Отис почти залпом выпил всю колу, поставленную перед ним официанткой. На несколько секунд за нашим столиком воцарилось молчание.
– Что теперь? – прервал неловкую тишину Элвин. – У вас припрятан в рукаве волшебный туз, кудесник Бенни?
– Или, может, у вас водится в знакомых еще какой-нибудь гангстер-чудотворец? – съехидничал Мани.
– Что сказал Ахмет? – тихо спросила Эстер, и все остальные вопросы померкли рядом с ним.
Ребята воззрились на меня в ожидании. Я не хотел им лгать, но и правду говорить мне тоже не хотелось. Да, собственно, я и не знал этой правды. И решил взять вину на себя. Это было легче всего.
– Это мой промах. Выходит, гангстеры не всесильны и знакомство с ними не всегда оборачивается преимуществом.
– Я так и знал! – бросил на стол салфетку Мани. – От вас больше неприятностей, чем пользы.
– А вы не можете их как-нибудь припугнуть, Бенни? – взмолился Элвин.
– Припугнуть Ахмета? – покачал я головой. – Он отдал мне песни, которые мы записали. Ахмет – хороший парень. Я заказал несколько сорокапяток. С двумя песнями, по одной на каждой стороне. И я намереваюсь посетить все радиостанции в городе и послать по диску радиодиджеям на самых крупных рынках (а знаю я их немало). Я хочу получить для нас эфирное время.
– Для нас? – прошипел Мани.
Я вдруг почувствовал сильнейшую усталость от него.
– Да, Мани. Для нас. Я тоже здесь, с вами…