– Мы поговорим обо всем этом позднее, – мягко прервала брата девушка. – Нам с Бенни нужно перекинуться парой слов с мамой. Прямо сейчас.
– Примите мои соболезнования, Бенни, – застенчиво пробормотал паренек. – Ваш отец был славным.
– Спасибо, Ли Отис.
Арки Майн велел сыну надеть куртку.
– Пойдем-ка, сынок, прогуляемся до кафе. Мне захотелось съесть кусочек пирога. А ты можешь взять с собой книжку.
– Но у меня же есть пирог, Арки, – возразила Глория. И, уже отчаявшись, добавила: – Вам не нужно уходить из дома.
– Угости им мистера Ламента. Он наш гость, – мягко сказал Арки. – Мы вернемся через час. Лучше покончить со всем этим, Глория. Время пришло. – Арки кивнул мне, чмокнул жену в щеку и, проходя мимо Эстер, похлопал ее по плечу.
Ли Отис спорить не стал. Но, последовав к выходу за отцом, бросил на сестру обеспокоенный взгляд.
– Что все это значит, Эстер? – опустилась на диван Глория.
Она так ни разу и не посмотрела в мою сторону. Эстер присела рядом с ней – вытянутая, как струна, словно чужая в собственном доме. В попытке хоть как-то дистанцироваться я присел на стул, освобожденный ее братом. Меня терзали жалость к Глории и страх за Эстер. Лучше бы я ушел с Ли Отисом и Арки!
– Ты все прекрасно понимаешь, мама. У меня вопрос: кто еще об этом знает? Арки, безусловно, в курсе. А мои братья? Ребята знают, что на самом деле они мне не братья?
– Что ты несешь! – вскричала Глория.
Эстер показала ей фотографию. Но стоило Глории потянуться за снимком, как Эстер вмиг отдернула руку.
– Я хочу, чтобы ты мне сказала, кто эта женщина.
Глория обхватила себя руками и взмолилась о помощи.
– Господи Иисусе, ты нужен мне! – прошептала она.
– Нет, мама. Это ты мне нужна. Мне нужно, чтобы ты сказала мне, кто это, – снова взмахнула фотографией перед ее лицом Эстер.
Я испугался, что Глория выхватит снимок и разорвет пополам. Ее глаза метали стрелы, а руки нервно подергивались.
– Эстер, – предупредил я, глазами указав на фотографию.
– Что вы ей сказали? – повернулась ко мне Глория.
– Он сказал, что эта белая женщина – моя мать. Посмотри на нее, мама.
Но Глория Майн даже не взглянула на снимок. Ей это было не нужно. Она уже узнала белую женщину.
– Моим отцом был Джек Ломенто. Вы его знали? – спросил я.
– Вы очень на него похожи. Настолько, что при нашей первой встрече я приняла вас за отца. И сразу поняла: ждать от вас нечего, кроме беды. – Глория откинулась на подушки и закрыла лицо руками.
– Мой отец привез Эстер к вам, – сказал я. – Почему именно к вам?
Глория выглянула из-за своих пальцев и медленно отвела их от лица. А уже в следующий миг заплакала. Но в ее слезах было больше страха, чем печали. И когда она заговорила, в ее голосе за обиженным возмущением послышалась готовность смириться.
– Мы с Бо были давними друзьями. Он помогал мне, когда я нуждалась в помощи. Он купил мне эту квартиру. Ему больше не к кому было обратиться, а я была ему многим обязана.
Эстер резко встала, словно захотела убежать, и Глория обеими руками схватила ее за руку. Эстер снова села на диван.
– Джек Ломенто принес мне тебя среди ночи, – призналась ей Глория. – Он сказал, что твоя мать умерла, а Бо Джонсон в беде. И дал мне денег. Этих денег нам хватило, чтобы продержаться год. Моя мама тогда жила вместе со мной. И мы едва сводили концы с концами. Первый муж умер, у меня уже было двое детей, и растить еще одного ребенка мне не хотелось. Но те деньги пришлись как нельзя кстати.
– Почему ты мне не рассказала? – упрекнула Глорию Эстер. – Почему ты заставила меня думать, будто ты – моя мать?
– Ты была маленькой. Мальчики называли меня мамой. Все произошло само собой. Это естественно.
– Я не всегда была маленькой. Я уже давно не маленькая. Ты давно могла открыть мне правду.
– Его отец отсоветовал. Сказал, что этого лучше не делать. – Глория кивнула на меня так, словно виноват во всем был я один. – Джек Ломенто наведывался ко мне несколько раз и пару раз давал денег. Из собственного кармана. Но он всегда себя вел осторожно и никогда надолго не задерживался. Он пообещал позаботиться о том, чтобы деньги у меня не переводились. Но после того, как тебе исполнился год, ни разу не принес их лично. Он присылал мне деньги в конверте. Благодаря этим конвертам мы справились с нищетой.
Спина Эстер изогнулась от боли, а ее колени заходили ходуном.
– Я думала, что эти деньги присылал отец. Ты же мне так говорила!
Глория беспомощно пожала плечами.
– Я больше ничего не слышала о Бо. Возможно, эти деньги были от него. Наверняка я знаю лишь одно: деньги всегда поступали через его отца – Опять кивок в мою сторону. – Он никогда не называл мне своего имени, но я знала, кем он был. Он тоже вырос в Гарлеме. Правда, водился с другой компанией. Но он был боксером, как и Бо. Они дружили… как могут Дружить белый с цветным. Бо нравились белые парни. – Глория покачала головой. – А они его убили.
– Почему вы так решили? – спросил я.
– Потому что он не вернулся. – Взгляд Глории сделался жестким.
В комнате повисла тишина.
– Расскажи мне о моей матери, – прервала ее через несколько секунд Эстер.
– Я твоя мать! – ткнула себя пальцем в грудь Глория. – Это я тебя вырастила!
Эстер прижала руку ко рту, и на мгновение мне показалось, что она проиграет в битве со своими эмоциями. Но девушка справилась и кивнула в знак согласия.
– Да, ты моя мама. Но мне нужно знать, кем была моя биологическая мать.
– Мне ничего о ней неизвестно.
– Мама! Прошу тебя… Пожалуйста!
– Все, что мне известно, – это ее имя и репутация. Мод Александер. Модная белая леди. О ней все время писали в газетах. Она любила внимание.
Жила на Пятой авеню, была сумасбродкой. – Глория снова покосилась на меня, как будто я и в этом был виноват. – Это все, что я знаю. Но это она… на снимке. – Глория кивнула на фотографию в руке Эстер. – И уж ей мы точно ничем не обязаны.
Глория встала и вышла из комнаты, но через минуту вернулась с маленьким розовым платьицем и парой крохотных розовых носочков. Она положила их Эстер на колени.
– Это было на тебе, когда тот человек принес тебя. А завернута ты была в то белое одеяльце, которым ты накрывалась, пока оно вконец не износилось.
– Ты порезала его на тряпки, – прошептала Эстер, вцепившись в розовое платьице.
– Тебе было десять, Эстер! Оно уже порвалось в клочья!
– Почему ты мне тогда не сказала?
– Не сказала что? – переспросила Глория жалобным тоном. – Что хорошего бы это принесло? Ты сейчас-то не в себе. А тогда бы тебе было еще больнее.
– Тогда бы я поняла, почему ты относилась ко мне по-другому!
Глория была ошеломлена, ее рука взметнулась к груди.
– Я не относилась к тебе по-другому! Я любила тебя, – заявила она твердо. – Я тебя любила!
Подбородок Эстер задрожал, глаза заблестели, но она помотала головой.
– Любить меня тебе было труднее, нежели остальных. Но теперь я понимаю почему. Эх, если бы ты все мне объяснила раньше…
– Я вообще не собиралась тебе говорить. Я хотела, чтобы ты ничего не узнала. Никакой пользы в этом знании нет. Но уж раз ты услышала… выкинь теперь это из головы!
Эстер в изумлении уставилась на Глорию.
– Как мне, по-твоему, это сделать?
– Эстер! Александерам ты не нужна! Я понимаю, слышать это неприятно. Но ты не сможешь постучаться к ним в дверь и сказать: «Я ваша дочь, пропавшая еще в младенчестве». Они знали, что ты пропала. Но и пальцем не пошевелили, чтобы тебя найти. Эта семейка была только рада, что ты исчезла. И от Бо они тоже избавились. Они открестятся от тебя. Или причинят тебе боль – даже более сильную, чем причиняю тебе сейчас я. Забудь о них. Они о тебе забыли. И о Бо они забыли.
– Они никогда не забывали о Бо, – вмешался я.
Обе женщины посмотрели на меня: Эстер в изнеможении, Глория с осуждением.
– И они не забыли о вас, – сказал я Эстер. – А если и забыли… то сейчас вспомнили.
– Откуда вы знаете? – прошептала Эстер.
Протянув руку, я прибавил громкость на радиоприемнике Ли Отиса. Комнату наполнил голос Эстер: «Он Бомба… и громкий… Он – Бо ’’Бомба” Джонсон, и лучше не вставать у него на пути».
– Они слушают ее по радио, – сказал я.
– О чем ты думала, Эстер? – простонала Глория. – Эта песня приведет к нам на порог дьявола!
Через несколько секунд дверь распахнулась, и в квартиру ввалились Ли Отис и Арки, а за ними Элвин и Мани. Лоб Ли Отиса заливала кровь, а передняя обложка его книги болталась на ниточке.
– Что случилось? – встревоженно вскричала Глория, бросившись к мужу.
Ли Отис показал ей книгу.
– Как ты думаешь, эту обложку можно как-нибудь приделать? – с умоляющим выражением на лице спросил он. – Может, как-то пришить или закрепить?
Парень больше беспокоился о книге, чем о своей ране. Арки подвел Ли Отиса к раковине и принялся смачивать его лицо влажным полотенцем.
– Что случилось? – повторила Эстер, глядя на Элвина и Мани.
– В нас стреляли, – прошипел Мани. – Какая-то машина проезжала мимо, и какой-то гангстер высунул из заднего окна ствол.
– А потом на улицу выбежал здоровый белый парень и начал палить по машине. Если бы не он, нам крышка! – добавил Элвин.
Я выскочил из квартиры Майнов, промчался по коридору, слетел вниз по лестнице и распахнул входную дверь. Здоровым белым парнем должен был быть Тони-толстяк. На Страйверс-Роу было не так уж много больших белых парней, и Тони сопровождал меня от Артур-авеню. Эстер крикнула мне подождать, но кровь ударила в мою голову, и я сбежал по бетонным ступенькам крыльца, высматривая черный кадиллак Тони. Сам он шагал по улице ко мне – со стволом в руке, свисавшей изо рта сигаретой и хлопающими по ногам полами длинного пальто. Автомобиль Тони стоял припаркованный позади моей машины.
– Бенни, в дом! – заорал он мне, махая руками. – Все вы! В дом! – еще громче завопил Толстяк при виде ребят.