– Оно того не стоит… – упрямо повторила Эстер.
– Стоит! Вы того стоите. И мы. И они, – указал я на ее братьев, спавших на заднем сиденье.
Мои слова прозвучали как строчка из песни. Простенькой, бесхитростной, чересчур романтичной. И я сглотнул, сетуя на то, что их нельзя вернуть обратно. Но это была сущая правда. И я был слишком уставшим, чтобы сочинять что-то более изысканное и витиеватое.
– Я люблю вас, Бейби Рут…
Эстер закрыла глаза, как будто ей невыносимо было это слышать, но ее рука сжалась в моей. Несколько секунд она только дышала, так и не открывая глаз. А потом выдохнула:
– Я тоже вас люблю, Бенни Ламент. Но мне жутко хочется залепить вам затрещину за это. За то, что вы заставили меня полюбить вас. Зачем вы это сделали?
– Я не старался.
– Знаю. И потому люблю вас еще больше. Но я не хочу вас любить.
– Я тоже не хочу вас любить, – сознался я.
– Значит, нам не следует этого делать, – твердо проговорила Эстер.
– Но я вас люблю, – тихо сказал я, и моя настойчивость заставила задрожать ее губы.
– Это в мой план не входило, – простонала Эстер.
– А у вас был план? – спросил я.
– Я всего лишь хотела петь на более приличной сцене, чем «Шимми». И тут появились вы. Большой, красавец-урод.
– Это глупо.
– Я же вам, красавец-урод, уже все объясняла. Это не было лишено здравого смысла, – обиженно сказала Эстер. – План заключался в том, чтобы привлечь ваше внимание.
– Что ж, это у вас получилось.
– И заставить вас быть моим менеджером.
– И это у вас тоже получилось.
– Но мой план не предполагал ничего такого.
– В ваш план не входила тюрьма? – поддразнил я Эстер.
Она только покачала головой.
– Думаете, история повторяется?
– Да. Я так думаю. Люди есть люди. Жизнь – штука сложная и трудная. И перемены происходят медленно.
– Легче со временем не станет, Бенни, – прошептала Эстер. – Я говорю вам прямо. Мани прав. Будет только хуже.
– Знаю. И потому считаю, что вам надо выйти за меня замуж.
Голова Эстер повернулась ко мне настолько быстро, что она даже покачнулась на сиденье, а я чуть не врезался в грузовик. С полминуты она пристально смотрела на меня, а потом рассмеялась. Я тоже засмеялся. Это был смех облегчения после миновавшей грозы. Смех утешающий и ободряющий. Но мы смеялись так сильно, что у нас обоих по щекам покатились слезы. Возможно, из-за ночи, проведенной в тюрьме, возможно, из-за темноты впереди или подозрения о том, что наша слава нас опередит, а оскорбления и гонения станут яростней, но смех Эстер превратился в рыдание. Ее пальцы переплелись с моими, и она всем телом прижалась ко мне.
– Не бойся, – прошептал я.
– А я и не боюсь. – Голос Эстер перебивался всхлипами.
– Тогда почему же ты плачешь?
– Я не плачу. Это мои глаза слезятся. Я пахну, как… – Все еще всхлипывая, Эстер принюхалась к себе. – От меня пахнет мочой и блевотиной, а от тебя разит еще хуже. А Ли Отис – как прохудившийся газовый баллон. Похоже, его изрядно пучит.
Я с треском приоткрыл окно.
– Ты плачешь. Ты опять думаешь, будто я шучу над тобой. Но я говорю серьезно. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.
– Нет, ты этого не хочешь, Бенни Ламент.
– Нет, я этого хочу, Бейби Рут.
– Нет, не хочешь…
– И долго ты с ним будешь спорить, серьезен он или нет? – подал с заднего сиденья голос Элвин. – Между прочим, неплохая идея! Может, ваша женитьба и приведет кого-то в бешенство… но она даст вам право вести себя так, как вы себя ведете. Люди не смогут вменять вам в вину, что вы ведете себя непристойно, если вы будете женаты.
– Они не могут жениться! – возразил Мани. – В большинстве штатов такие браки запрещены. Будет только хуже.
– Останови машину! – крикнула Эстер, хлопнув ладонью по приборной панели. – Ты слышишь меня, Бенни Ламент? Останови машину!
Я включил поворотник и сделал, что было велено. Место для остановки не идеальное, но выбора не было. Едва автомобиль замер, Эстер открыла свою дверцу и вылезла из салона.
– Эстер?
Включив аварийные огни, я последовал за ней. Она набросилась на меня с невиданным жаром.
– Ты ни разу не поцеловал меня после отъезда из Нью-Йорка. И даже тогда ты поцеловал всего раз! Один раз! А теперь ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? – возмутилась она.
На нас падал свет передних фар. Я вернулся к машине, рывком распахнул свою дверцу и выключил их.
– С вами все нормально, Бенни? – поинтересовался Элвин.
Он смеялся. Они все проснулись и смеялись надо мной.
– Сидите здесь! – рявкнул я. – И закройте глаза!
Я снова подошел к Эстер, обхватил руками ее миниатюрную фигурку и приподнял над землей, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с моим. Если от нее и пахло тюремной камерой, я этого не заметил. И кожа у нее была не ледяной, а теплой. Как я мог сопротивляться так долго?
– Я тебя сейчас поцелую. Если ты против, лучше скажи сразу, – предупредил я Эстер.
Но она лишь молча смотрела на меня, не шевелясь. В ожидании. И я усмехнулся: на моей памяти это был единственный раз, когда она не стала мне перечить. Эстер обхватила мое лицо руками и притянула к себе. На мгновение мы прижались губами друг к другу – в напряжении, не закрывая глаз. А потом Эстер куснула меня за губу.
– Ай! – вскрикнул я и чуть не уронил девушку на ее изящную попку.
– Они смотрят на нас, – прошептала Эстер.
– Знаю, – вздохнул я. – Но разве ты еще не привыкла к тому, что на нас все время все пялятся?
– По-моему, уже привыкла.
– Тогда замолчи и дай мне тебя поцеловать.
– Хорошо.
Не выпуская Эстер из рук, я повернулся к машине спиной, обеспечив нам хоть какую-то приватность. И поцеловал ее. А в следующий миг почувствовал, как ее губы изогнулись в ликовании. Они были на вкус под стать ее голосу – дерзкие, блюзовые, с ароматом, присущим только ей. И я позабыл обо всем:
о своих страхах, темном будущем, автомобиле на холостом ходу позади нас и предстоящей дороге неизвестно куда. Я не отпустил Эстер даже тогда, когда, трепеща и задыхаясь, она зарылась лицом в мое плечо и обвила руками шею.
– Вообрази, что было бы, не находись твои братья в десяти футах от нас, – сказал я.
– Так чего же ты ждал? Я мечтала об этом все дни напролет.
– Я понимал: если начну, то уже не смогу остановиться.
– Так, может, и хорошо, что они в трех метрах от нас?
– Да. Но я теперь буду делать это при каждой представившейся возможности.
– А я буду позволять тебе.
Мне нужно было найти место, чтобы оставить машину не на обочине. До Детройта было еще около трехсот миль, а радиоведущий радостно предупредил о снегопаде. Дождь уже шел. Мне не хотелось провести ночь на пенсильванской автостраде в метель, даже притом что рядом сидела Эстер. Мы съехали на шоссе 19, в местечко под названием Кран-берри Тауншип, и через несколько минут я подкатил к закусочной «Блю Ридж». Она делила угол здания с крошечной бензоколонкой с четырьмя насосами. Я пристроился за фермерским грузовиком. Колокольчик едва звякнул, но с колонки тут же прибежал, перепрыгивая через лужи, мальчуган лет 11, не больше, и схватился за насадку насоса.
– Вам залить полный бак, мистер? – спросил он, когда я вылез из машины.
– Да, – ответил я и, кивнув в сторону кафе, поинтересовался: – Как там еда, вкусная?
– Сносная, – честно ответил паренек, вытерев красный нос. – На вашем месте я бы взял там оладьи. Они всегда вкусные и свежие. – Он начал заливать бензин, не сводя глаз с уставившегося на него Ли Отиса.
– А как насчет гостиницы? Найдется тут местечко, где можно заночевать?
– Для всех вас? – уточнил мальчуган.
Достав откуда-то деревянный скребок с резиновой пластиной, он начал протирать окна, пересчитывая лица в салоне.
– Для всех, – подтвердил я.
– Двух комнат хватит? Моя мама сдает комнаты. Сейчас они пустуют. – Паренек махнул рукой на большой белый дом, стоявший вдали от дороги, на противоположной стороне улицы.
Маленький бакалейный магазинчик частично закрывал на него вид, но от шоссе, змейкой петлявшего по этому небольшому населенному пункту, к дому бежал узкий проулок.
– Двух комнат нам хватит. Мы пойдем перекусим. – Я вручил парнишке несколько купюр, покрывающих стоимость бензина, и немного сверх за его старания. – Ты бы все же уточнил у мамы, свободны ли комнаты. Нам нужно только переночевать, но от горячего душа, если он есть, мы бы тоже не отказались. Я хорошо заплачу.
– Мне осталось десять минут до окончания смены. Подождете? – спросил мальчик.
Я согласился, снова сел в машину и заехал на парковку перед кафе «Блю Ридж».
– Они не сдадут нам здесь и комнаты. Если повезет, разрешат заночевать в чьем-нибудь сарае, а для такого ночлега чертовски холодно. Поедем дальше. Я поведу, – сказал Мани, когда я предложил всем выйти из автомобиля.
– Пожалуйста, Бенни, не давайте Мани руль, – взмолился Ли Отис. – Он чуть не убил нас, когда нам пришлось перегонять машину от Мечети к тюрьме. Кто-нибудь точно пострадает, если вы разрешите ему вести. Да у него и прав-то нет.
Мани выругался, Элвин вздохнул, а мне осталось лишь надеяться, что до этого не дойдет. Я держался из последних сил, как, впрочем, и все ребята.
– Давайте перекусим. Если комнаты через дорогу снять не удастся, найдем что-нибудь еще, – сказал я, и братья Майны неохотно последовали за мной.
Мы зашли в закусочную и сами сели за столик, как призывала гостей вывеска. В баре сидело двое мужчин. Один в костюме, другой в рабочем комбинезоне. Они кивнули нам, а фермер вытаращил на нас глаза, хотя его взгляд не был ни наглым, ни оскорбительным. В нем искрилось любопытство, и только. Я заметил на столе перед ними горку оладий. Похоже, паренек знал, о чем говорил. Эстер с братьями держались скованно. Но так было везде, куда бы ни заходили. И меня это поражало. Они всегда, в любом новом месте, чувствовали себя не в своей тарелке. Как будто ожидали плохого обращения. Как будто готовились к это