– Мне ужасно это слышать, – сказал мистер Леверидж. – Но, мне кажется, я нашел способ восстановить утраченное. Живо! – Он махнул рукой следующему персонажу – биржевому маклеру, и тот воплотился в тело мистера Бокса.
– Теперь я знаю, что надо делать! И я сделаю это! – воскликнул бакалейщик, и в его глазах вспыхнули искры. – Мое маленькое предприятие превратится в большое! Вот увидите, мистер Леверидж! Готов держать пари на что угодно, скоро вы сами сможете стать свидетелем моего успеха!
Мистер Бокс выскочил из комнаты и поспешил вниз по лестнице; он мчался как вихрь, и едва не сбил с ног миссис Бейкер, стоявшую на лестничной площадке и вовсю кокетничавшую с мистером Уотерспуном. Этот джентльмен, потерявший свою индивидуальность, в руках миссис Бейкер напоминал детскую игрушку-волчок; она вертела им, как хотела, применив все очарование, которым обладала (или считала, что обладала), с целью вовлечь в любовную интрижку.
– Войдите, – крикнул ему Джозеф Леверидж, после чего мистер Уотерспун, покрасневший, испуганный и чрезвычайно стеснительный, поднялся, что-то пробормотал и опустился в кресло. Он был слишком подавлен натиском миссис Бейкер, чтобы говорить.
– Итак, – сказал Джозеф, обращаясь к очередному персонажу – герою. – Вы не можете сделать ничего лучшего, как вдохнуть душу в это слабое существо. Вперед!
Мистер Уотерспун мгновенно вскочил на ноги.
– Святой Георг! – воскликнул он. – Интересно, как это мне раньше не пришло в голову! Почему бы мне не записаться волонтером в Южную Африку и не помочь навести порядок с этими коварными бурами? Я вернусь сюда с их скальпами на своем поясе, – и это лучшее, что я могу сделать для своей страны! Я стану добровольцем! Только, – мистер Леверидж, прошу вас, – отвлеките каким-нибудь образом эту несообразную старую толстую даму, чтобы я мог выскользнуть. Она не дает мне пройти, а я не могу позволить себе ни словом, ни действием обидеть женщину.
Мистер Уотерспун благополучно удалился.
– Эй, – сказала Поппи, – интересно, а что вы приготовили для меня?
– Если вы соблаговолите пойти со мной, дорогая Поппи, я уверен, что вы останетесь довольны.
– Надеюсь, вы приготовили для меня нечто получше, чем для маленькой вдовушки. Впрочем, она получила по заслугам.
– Мы с вами отправимся на берег реки, – сказал Джозеф, – там у меня назначена на 8.33 встреча с еще одной… леди.
– Но объясните, почему нам придется тащиться туда; почему вы не назначили ей встречу здесь, как всем прочим?
– Потому что я не могу пригласить юную леди в свою холостяцкую квартиру.
– Это, конечно, делает вам честь. Но я-то нахожусь здесь.
– Да, это так, но… Вы пока что всего лишь вымышленный персонаж, в то время как она – реальный человек.
– Полагаю, мне лучше пойти с вами, – вмешалась леди Мейбл.
– Я так не думаю. Пусть ваша милость соизволит подождать нашего возвращения вот в этом кресле. Могу вас заверить, что после этого оно станет для меня священным. Идемте, Поппи.
– Я готова следовать за вами, – отвечала та.
На берегу Джозеф увидел бродящую мисс Винсент, вялую, шедшую не по прямой, а отклоняясь то вправо, то влево. Увидев его, она не ускорила шаг, а на лице ее не возникло даже слабой тени интереса.
– Итак, – обратился он к Поппи, – как она тебе?
– Она недурна, – ответила та. – Конечно, она очень мила, но совершенно лишена душевности.
– Вы можете это изменить.
– Приказывайте – я попробую.
Асфодель приблизилась. Слегка склонила голову в знак приветствия, но не протянула руки.
– Мисс Асфодель, – сказал Джозеф. – Это очень хорошо, что вы пришли.
– Вовсе нет. Сказать по правде, это от меня не зависело. У меня не осталось свободы выбора. Вы написали – приходите, вот я и пришла, потому что не могла поступить иначе. Увы, отсутствие воли лишает меня возможности сопротивляться.
– Тем не менее, мисс Винсент, надеюсь, с вами не случилось того, чего вы так сильно опасались?
– Что вы имеете в виду?
– Надеюсь, вы не попались в сети охотников за приданым?
– Нет. Никто не знает, что я потеряла самое себя – пока не знает. Внешне я еще напоминаю себя прежнюю, – но только чисто внешне, – а потому они думают, что я заболела чем-то вроде анемии.
Мистер Леверидж посмотрел в сторону.
– Итак, Поппи!
– Я готова!
Мистер Леверидж взмахнул рукой. Девушка, стоявшая перед ним, мгновенно волшебным образом преобразилась. Не осталось и следа вялости – она стояла прямо и твердо. В глазах полыхнули искорки, на щеках появился румянец, озорные складочки возникли возле губ.
– Я чувствую себя так, – произнесла она, – словно бы только что переродилась.
– О, я так рад, мисс Винсент.
– Интересно, что вы имели в виду? Вы рады? Тому, что я отличаюсь от той, что была раньше?
– Я вовсе не это имел в виду… Я имел в виду… Я имел в виду только то, что рад видеть вас прежней… Такой… Такой обаятельной…
– Благодарю вас, сэр! – Асфодель присела в шутливом реверансе и рассмеялась.
– Ах, мисс Винсент! Вы всегда казались мне идеалом женственности. Я готов был боготворить землю, по которой вы ступали.
– Что за вздор!
Он изумленно взглянул на нее. Забыв о том, что старое я Асфодели перешло в книгу, а в ее теле поселилась Поппи.
– Ладно, – сказала она, – это все, что вы хотели мне сказать?
– Все?.. Нет-нет, я мог бы сказать еще очень многое… Я попросил подать мне ужин к девяти…
– Ах, как глупы эти мужчины. Послушайте, этот год – високосный?
– Мне кажется, да.
– В таком случае, воспользовавшись этим обстоятельством, смею предложить вам мое сердце, руку и удачу! Вам остается назначить день.
– Ах! Мисс Винсент, я не смею верить своему счастью…
– Ерунда. Зовите мне просто Асфодель, Джо.
Мистер Леверидж возвращался к себе, летя, как на крыльях. Проходя мимо погоста, он приметил викария, аккуратно подстриженного и гладко выбритого, толкавшего тяжелую тачку. Остановившись у ограды, он спросил:
– Добрый вечер, викарий. Что вы делаете?
– Пономарь начал копать могилу для старой Бетти Гудмен, но не закончил. Теперь ему придется выкопать еще одну.
Он перевернул тачку и высыпал ее содержимое в могилу.
– А что делаете вы? – снова спросил Джозеф.
– Прощаюсь с «Книгой гимнов», – ответил викарий.
Часы пробили без четверти девять.
– Мне нужно поспешить! – воскликнул Иосиф.
Вернувшись к себе, он обнаружил в своей гостиной майора Долгелла Джонса, сидевшего на краешке стола и подбрасывавшего теннисный мяч. Невидимая для майора, в кресле расположилась леди Мейбл.
– Прошу прощения за опоздание, – извинился Джозеф. – Как вы себя чувствуете, сэр?
– Ужасно. С тех самых пор, как вы поместили меня в свою книгу. У меня нет желания играть в гольф. Я ничем не могу занять себя в течение дня, и единственное мое развлечение состоит в том, чтобы подбрасывать этот теннисный мяч.
– Надеюсь… – начал Джозеф и похолодел. У него не осталось иных персонажей, кроме леди Мейбл. Но можно ли переместить ее в тело майора?
Некоторое время он молчал, размышляя, а затем нерешительно произнес, обращаясь к пожилой леди:
– Перед вами, мадам, тело, которое предназначено для вас.
– Но ведь это мужчина!
– Увы, других тел не осталось.
– Боюсь, что это невозможно.
– Ничем не могу вам помочь.
Повернувшись к майору, он сказал:
– Мне очень жаль, – и в этом, поверьте, нет моей вины, – но у меня осталась только женская сущность, которую я могу предложить вам, пожилой леди.
– Мне все равно, – отвечал майор, поймав в очередной раз мяч. – Многие наши генералы – старые леди. Я согласен. Place aux dames. Пусть будет дама.
– Но, – запротестовала леди Мейбл, – вы ведь сами дали мне знатное происхождение, мой род восходит к Завоевателю!..
– Женская сущность, которую я могу вам предложить, – сказал Джозеф майору, – самого знатного происхождения; ее семья внесена в скрижали Вестминстерского аббатства.
– Подумаешь, – Долгелла Джонс пожал плечами. – Я сам происхожу по прямой линии от королей Powys, через Caswallon Llanhir и Maelgwn Gwynedd, правивших здесь задолго до Завоевателя.
– В таком случае… – произнес мистер Леверидж и взмахнул рукой.
В Саунтоне прекрасно известно, что с некоторых пор майор больше не играет в гольф; у него появилось новое увлечение – он разводит кроликов.
У меня были некоторые сомнения по поводу того, стоит ли помещать эту историю в Книгу привидений, поскольку в ней, строго говоря, не идет речь о духах. Еще большее замешательство было связано с тем, насколько оправдано раскрытие профессиональной тайны, известной только Великому Братству Писателей. Однако мне приходилось сталкиваться с тем, какое недоумение вызывают поведение и поступки некоторых лиц, – совершенно отличными от прежних, – у их друзей и знакомых. Теперь покров тайны снят; кот выпущен из мешка; теперь все будут знать, что индивидуальность этих людей похищена некими писателями, заменившими похищенное на индивидуальность созданных ими самими персонажей. Таково объяснение этой внезапной смены поведения, до сего дня остававшееся профессиональной тайной.
8. Homo Praehistoricus
Река Везер, пробивая себе путь сквозь гранит Лимузена, образует прекрасный водопад, Су-де-ла-Вироль, затем, быстро миновав область слюдяных сланцев, попадает возле Бриве на красные песчаники, где, вобрав в себя притоки, оказывается в районе меловых отложений и спокойно несет свои воды через две или три равнины, окруженные скалами высотой футов в сто.
Эти скалы не строго перпендикулярны; они нависают, поскольку камень вверху оказался тверже тех минералов, которые он прикрывает; ветер, дождь и мороз оказали свое разрушающее воздействие на мел, и поэтому скалы образовали собой некое подобие естественных крыш. Эти созданные самой природой укрытия использовались человеком с самых давних пор, когда в долины пришли первые их обитатели, использовались постоянно, вплоть до сегодняшних дней. Крестьяне используют эти естественные крыши для построения нехитрых домов; они возводят недостающие стены вдобавок к тем, которые уже созданы для них скалами, земля служит им полом. В случае необходимости они вырубают себе в меловых скалах дополнительно комнаты, а в земле роют подвалы и погреба.