[441], а также, что немаловажно, по подготовке конного состава монгольской армии.
Провозглашенному ранее (1197 г.) Чингисханом основополагающему принципу его военного строительства — принципу единоначалия, в связи с его крайней важностью, очевидно, была посвящена не одна яса Чингисхана. Во всяком случае, фрагменты «Книги Великой Ясы», в которых упоминался и разъяснялся данный принцип, присутствуют в различных древних источниках[442].
УКАЗ ЧИНГИСХАНА О ПОДТВЕРЖДЕНИИ ПРИНЦИПА ЕДИНОНАЧАЛИЯ
«Обязательны только две вещи (для подданных Великого Монгольского Улуса. — А. М.): повиновение князю (Великому хану. — А. М.) и согласие (между собой. — А. М.) во всем»[443].
«Повиновение и послушание таковы, что, если начальник тьмы (тумэна. — А. М.), будь он от хана на расстоянии, отделяющем восток от запада, — совершит промах, [хан] шлет конного, чтобы наказать его, как будет приказано: прикажут „голову снять“ — снимут, захотят золота — возьмут»[444].
«Он (Чингисхан. — А. М.) запретил эмирам (военачальникам) обращаться к кому-нибудь, кроме государя (Великого хана. — А. М.), а если кто-нибудь обратится к кому-нибудь, кроме государя, того предавал смерти…»[445]
Показать принцип единоначалия, так сказать, в действии и засвидетельствовать беспрекословное исполнение других важных указов Чингисхана удалось армянину, «праведному человеку брату Гайтону» в легендарном рассказе из его книги «Цветник историй земель Востока» (1307 г.): «После того как Чингисхан со всеобщего и единодушного согласия татар (монгол. — А. М.) стал императором, он решил посмотреть и проверить, насколько этот народ ему подчиняется. И тогда он изрек три приказания, которым все должны были следовать беспрекословно.
Первое приказание состояло в том, что все как один обязаны почитать Бога Бессмертного (Всевышнего Вечного Тэнгри. — А. М.), волею которого Чингис стал императором. И этой заповеди татары с тех пор неукоснительно следуют и славят имя Бога Бессмертного, почитают его превыше всех прочих богов и в любом своем начинании призывают имя Его.
Второе приказание состояло в том, чтобы были сосчитаны все мужчины, способные носить оружие, а когда подсчет был закончен, над каждыми десятью был поставлен один (командующим), и над каждой сотней воинов — один, и над каждой тысячей — один, и над каждыми десятью тысячами — один, и нарек он десятитысячное войско тумэном. После этого он объявил самим предводителям татар, что лишает их всего вооружения и власти и отправляет назад в те области, которыми они ранее управляли. И это было немедленно исполнено.
Третье приказание, отданное Чингисом, было наиболее жестоким. Он повелел, чтобы каждый из семи правителей привел с собою своего первородного сына и своими собственными руками отрубил ему голову. И хотя этот приказ был бесчеловечным и жестоким, но поскольку они опасались народа, а также доподлинно знали, что Чингис стал императором согласно воле Божьей, то ни один предводитель не посмел ослушаться этого приказа, и каждый из них своими руками отсек собственному сыну голову. Так Чингисхан испытал волю своего народа и увидел, что эти люди будут преданы ему не на жизнь, а на смерть…»[446]
В этом рассказе армянского священника обращает на себя внимание то, что два первых приказания Чингисхана — его ясы, вошедшие в «Книгу Великой Ясы». А третье — гиперболизированный вариант еще одной ясы Чингисхана: о призыве на службу в ханский хэ-шигтэн «сыновей ноёнов-темников, а также тысяцких и сотников…».
Эта гипербола была призвана засвидетельствовать не только полное повиновение подданных Великого Монгольского Улуса своему Владыке и беспрекословное исполнение принятых им законов, но и равные права и обязанности всех подданных государства, начиная с самого хана и его ноёнов и заканчивая последним воином-аратом. Неисполнение или нарушение комментируемых нами указов Великого хана Чингисхана неотвратимо влекло за собой наказание, кого бы это ни касалось и где бы ни находился виновный.
Подтверждая действенность этих указов Чингисхана и во времена его преемников, Плано Карпини писал: «Татары (монголы. — А. М.) более повинуются своим владыкам, чем какие бы то ни было люди, живущие в сем мире… Император же этих татар имеет изумительную власть над всеми…»[447]
Не менее важным принципом военного строительства монголов было централизованное управление войском, которым Чингисхан руководствовался начиная с 1189 г. и который был развит и законодательно закреплен в «Книге Великой Ясы» и «Биликах» Чингисхана:
УКАЗ ЧИНГИСХАНА О СВОЕВРЕМЕННОМ И БЕЗОГОВОРОЧНОМ ВЫПОЛНЕНИИ ПРИКАЗА ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВСЕМИ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМИ МОНГОЛЬСКОЙ АРМИИ
«В сем соответствии и распорядке (в соответствии с десятичной системой. — А. М.), какое дело (у Великого хана. — А. М.) ни возникнет… дело передается темнику, этим последним — тысяцкому и так далее до десятника…
Если вдруг понадобится войско, то приказывается (верховным главнокомандующим, то есть Великим ханом. — А. М.): „столько-то тысяч нужно в такой-то час“, и в тот день или вечер они являются в том месте. Не замедляют ни часа, ниже упреждают его, и ни на мгновение ока не случается у них спешки или проволочки»[448].
В соответствии с повелениями Чингисхана в результате окончательного перехода от «куренной» формы боевого построения к формированию армии строго по десятичной системе («десятка», «сотня», «тысяча») в Великом Монгольском Улусе была построена иерархическая организационная структура централизованного управления войсками, в которой высшее руководство (единоначалие) сосредоточено в одних руках — Великого хана, главнокомандующего всеми подразделениями монгольской армии.
После завершения этого процесса следующими указами Чингисхана была утверждена система всеобщей мобилизации и боевой подготовки как рядового, так и командного состава.
УКАЗ ЧИНГИСХАНА О СИСТЕМЕ ВСЕОБЩЕЙ МОБИЛИЗАЦИИ И ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ БОЕВОЙ ПОДГОТОВКЕ К ВОЕННОЙ СЛУЖБЕ ПОДДАННЫХ ВЕЛИКОГО МОНГОЛЬСКОГО УЛУСА
«Каждый мужчина, за редким исключением, обязан служить в армии»[449].
«Мужчины в семье, старше 15 и меньше 70 (лет), все, сколько ни есть, — зарегистрированы в призывном реестре как воины. Ребята, которые еще не взрослые, все равно вписываются в этот (призывной) реестр и называются „корпус подрастающих“[450].
Военные чиновники должны назначать верного человека из рядов своих войск и через него постоянно и добросовестно учить воинов военному искусству: разновидностям строя, маневренности и тому, как надо наступать и отступать, чтобы они были возведены в ранг гвардейцев»[451].
«Лов зверей (облавная охота. — А. М.) подобает военачальникам: тем, кто носит оружие и в боях бьется, надлежит ему обучаться и упражняться. Когда не заняты военным делом, пусть непременно ревнуют об охоте и войско к тому приучают. Цель не только сама охота, а больше то, чтобы воины привыкали и закалялись и осваивались со стрелометанием и упражнением…
Кольцо для лова охватывается за месяц либо за два-три месяца, и зверя сгоняют постепенно и полегоньку, и берегутся, чтобы он не вышел за кольцо. А ежели каким разом выскочит зверь из круга, то станут обсуждать и расследовать причину до последней мелочи и бьют на том деле палками тысяцких, сотников и десятников, часто случается, что и до смерти убивают. И ежели, к примеру, кто не соблюдает строя, что зовется у них нерге, и выступят из него либо отступят от него, наказание ему великое и спуску нет…»[452]
Как явствует из наших источников, Чингисхан определил порядок мобилизации во «внешние» тысячи. Прежде всего отметим, что мобилизация носила всеобщий характер. Джувейни, который подробно описал устройство монгольского войска, так охарактеризовал монгольскую военную систему «всякий кочевник — воин»: «Крестьяне в образе войска, что во время ратных дел от мала до велика, от знатного до низкого — все рубят саблями, стреляют из луков и колют копьями и идут на все, что в ту пору потребуется»[453].
Если имевшиеся в нашем распоряжении фрагменты «Книги Великой Ясы» худо-бедно разъясняют порядок призыва в монгольскую армию, то правила демобилизации и пополнения ее рядов, а также меры борьбы с нарушениями в этой области, которые, несомненно, были отражены в «Книге Великой Ясы», стало возможным реконструировать только после обнаружения в корейском средневековом источнике Свода монгольских военных законов.
В частности, в одной из статей этого Свода говорится:
«Запрещается принимать на службу людей слабых физически и невольников вместо настоящих воинов, закрывая таким образом вакансию.
Возбраняется самовольно заменять имеющего хорошую боевую подготовку солдата, а также за взятку вещами или золотыми монетами демобилизовывать воина, разрешать ему возвратиться домой, по-прежнему числясь в составе подразделения.
При наличии готовых на замещение лиц разрешается производить замену после проверки соответствующим чиновником… их способностей нести военную службу.
Генеральное Управляющее Ведомство оформляет документы об увольнении с военной службы и отправляет демобилизованных домой. Если подлежащие демобилизации воины уходят, не представ перед чиновником упомянутого Ведомства и не получив документ о демобилизации, то их следует считать дезертирами.