— Книги, — подтвердила я, всхлипывая. — И лавка. Там было столько чудесных изданий! И теперь они все погибли... Я не смогла их сохранить, а ведь это была моя прямая обязанность. Я не справилась. А ведь я только -только успела привести лавку в приличный вид. Только поверила в то, что могу вести дело сама!
К моему удивлению, Арх вдруг тихо рассмеялся. Я отстранилась от него, заглянув в глаза.
— Тина, только ты способна оплакивать книги, — сказал он ласково, заключая мое лицо в свои ладони, а большими пальцами убирая катящиеся слезы. Мне было неловко оттого, что Арх, всегда такой мужественно прекрасный, когда находится в своем истинном обличье, разумеется, видит меня с опухшими глазами и красным носом. — Ты удивительное создание, — задумчиво и ласково проговорил он.
Я судорожно вздохнула, увидев свое отражение в его вертикальных зрачках, а жар от ладоней стал и вовсе нестерпимым, добравшись до тревожно грохотавшего сердца. Аромат кофе с корицей вскружил голову, и я сама не заметила, в какой миг губы Арха накрыли мои. Осторожно, нежно, едва касаясь, словно прося позволения. И я позволила. Разомкнула губы, наслаждаясь умелым поцелуем, чувствуя, как сердце заходится от близости Арха, как мои руки сами обвивают его шею, как притягивают ближе. Еще ближе. И еще.
Жар, идущий от Арха, согрел мое дрожащее тело, подарил долгожданное тепло и спокойствие. Я не чувствовала ни смущения, ни стыда, только растущее желание раствориться в целующем меня мужчине, отдаться во власть его умелых рук.
Все закончилось в одно мгновение. Мне вдруг стало холодно. Я открыла глаза и поняла, что вместо Арха на кровати рядом со мной сидит ворон.
— Вечный мрак побери все это! — выругался он. В голосе ворона явно было слышно разочарование.
— Я. Платье пропахло гарью, мне нужно переодеться! — выпалила я, соскакивая, подлетая к шкафу и выхватывая из шкафа первое попавшееся платье.
Скрывшись за дверью ванной комнаты, я поплескала водой из таза в разгоряченное лицо, пытаясь прийти в себя, и покачала головой. Сердце все еще колотилось как безумное, пальцы дрожали, а облизав губы, я ощутила на них аромат кофе.
Решив не изводить себя напрасными сожалениями, я, выйдя из ванной, приняла по -настоящему взрослое, истинно мудрое, взвешенное и единственно верное в такой ситуации решение — сделала вид, что ничего не было.
— Попрошу подать завтрак. Все равно я глаз не смогу сомкнуть, — сказала, чтобы что-то сказать. Поняв, как двусмысленно прозвучали мои слова, почти вылетела из комнаты.
Найдя горничную, попросила подать завтрак, все еще чувствуя, как огнем горят щеки. Я дожидалась ее около комнаты, не находя в себе сил зайти туда.
Я думала о многочисленных поклонниках Валенсии. Она -то мечтала связать свою судьбу с новым владыкой Рагрэйна, а меня судьба связала с опальным. Есть от чего сойти с ума.
Мои мысли обратились к новому императору, и я нахмурилась, меряя шагами узкий коридор. Интересная вырисовывается картина... Если Асш испытывает столь сильные чувства к Валенсии, то почему даже не пришел проверить свою возлюбленную?..
Я вернулась в замок пару часов назад, змеелюд должен был бы со всех ног — точнее, хвоста — бежать (или ползти) ко мне, спрашивать, не пострадала ли я и вообще проявлять заботу. Я же все это время провела в комнате одна. То есть не совсем одна. Со мной был Арх. Вспоминание о поцелуе снова обожгло щеки жаром, и я, решив, что горничная разберется с завтраком и без моей помощи, направилась в покои императора.
Пока я поднималась на императорский этаж, заметила, что в замке царит небывалое волнение. Встречающиеся слуги о чем -то перешептывались, но при моем приближении делали невинные лица, а змеелюды -стражники сновали по лестницам с таким важным и деловым видом, что я сразу поняла — случилось нечто странное.
Я вспомнила о казни, которая должна состояться на рассвете. Вот она — причина всеобщего волнения. На сердце стало еще тяжелей оттого, что Арх наверняка переживает, а вынужден был успокаивать меня. И каким же нежным и понимающим он был, какие ласковые слова пытался найти, пока карета везла нас в Черный Замок. Да что же это такое! Как только я вспоминала опального владыку, его черные бархатные глаза и твердые губы, сердце начинало стучать быстрее.
Хорошо, что я уже оказалась около покоев Асша. Двери были чуть приоткрыта, но около них стояла стража. Я попросила сообщить обо мне. Ждать пришлось недолго. Я уже было двинулась навстречу стражнику, собираясь обойти его и попасть в покои, как он смущенно произнес, что его императорское величество не сможет меня принять.
Глава 46
Я уже настолько привыкла беспрепятственно проходить в покои императора, что могла лишь непонимающе моргать. К тому же я хотела просить императора отложить казнь. Или умолять. Или заставить с помощью какой-нибудь хитрости. Пока еще я смутно представляла, как это сделаю, но надежды не теряла. Раз уже меня постигла неудача — проклятие невезения прилипло ко мне как родное, — и надежда на лекарское умение Амриэля превратилась в дым, нужно что -то делать самой. Маг так и останется лежать в темнице неопределенное время, пока я не найду способ помочь ему. И почему я не забрала с собой какой-нибудь лекарский справочник из лавки?.. Но что толку корить себя, к тому же и лавки у меня больше нет.
— Совершенно не может? — уточнила я на всякий случай у стражника, смотревшему на меня с вопросительным выражением на лице.
— Совершенно, — подтвердил он.
— А он знает, что я чуть не погибла? — Стражник пожал плечами, и я настойчиво попросила: — Сообщите же ему.
Вопросительное выражение на лице стражника сменилось недовольным, но он все же отправился в покои императора.
— Он вас примет, — сказал, вернувшись.
Я быстро, пока Асш не передумал, вошла в комнату. Император сидел за столом и что -то быстро писал. Перо скрипело по пергаменту, и я поежилась от этого звука.
— Хвостик, — позвала осторожно.
— Подожди, Валенсия, — с неудовольствием отозвался он, а я приподняла брови.
Валенсия?.. А куда подевалась Ленси? Заблудилась в коридорах его чувств? Мне пришлось молча топтаться у дверей какое-то время.
— Что ты хотела? — спросил Асш, отрываясь от письма. Его светлые брови были нахмурены, а в глазах читалось нетерпение. — Говори скорее, Валенсия, у меня много дел.
— Что-то случилось, Хвостик? — осторожно поинтересовалась я, подходя ближе. Внутреннее чутье подсказывало, что сегодня Асш глупостями заниматься не намерен и поцелуями атаковать меня не будет.
— Случилось, Валенсия. Кто-то помог сбежать приговоренным к казни! — Асш зло стукнул кулаком по столешнице, и чернильница, подпрыгнув, пролилась на пергамент. Змеелюд зло выругался.
— Но как они смогли сбежать? — Кажется, радость в моем голосе была слышна, но Асш не заметил, хвала всем богам этого мира. Он был занят тем, что пытался очистить пятно чернил со своего хвоста.
— Хотел бы и я это знать, побери их Праматерь Мертвых!
— То есть они просто... Исчезли? — уточнила я, подходя еще ближе.
— Почему тебя это так интересует? — недовольно спросил змеелюд, поднимая голову и устремляя на меня взгляд холодных стальных глаз.
Подавив приступ страха, я смело встретила взгляд императора и подошла к нему вплотную. Мне вдруг пришла в голову одна мысль. Я достала из кармана платья платочек, целую стопку которых принесла мне еще вчера горничная, и прошептала:
— Позволь, я помогу.
Я протянула руку к пятну на хвосте змеелюда, краешком глаза следя за ним. Но не успела дотянуться даже до чешуйки, как Асш схватил меня за запястья.
— Что ты вытворяешь, Валенсия? У меня нет времени на эти глупости! Приговоренные сбежали, из-за тебя я залил указ об их поимке чернилами. И если только ты не нашла возможность выследить изменников, ступай к себе.
— Но, Хвостик, как же так... — обиженно протянула я. — Мы всегда всем делились, а сейчас ты так груб...
Я была крайне удивлена тем обстоятельством, что моя догадка подтвердилась. Что -то определенно было не так. Еще день назад змеелюд набросился бы на меня со вполне ясными намерениями, сейчас же вел себя так, словно... словно с трудом меня терпит! И дело было вовсе не в побеге пленников. Даже взгляд императора стал иным. Безразличным. Но что могло произойти за то время, пока меня не было в замке?
— У меня есть на это причина, я ведь сказал!
— А ты знаешь, что мою лавку сожгли, Хвостик?
— Слышал, — равнодушно отозвался он.
— Я едва не погибла... — Змеелюд молчал. — Хвостик, неужели тебе все равно?
— Валенсия, что ты хочешь от меня? Я же сказал, что мне некогда заниматься глупостями.
— Моя жизнь для тебя — это глупость?
— Ты ведь жива.
— Но погибли мои книги...
Император поморщился.
— Всего лишь книги. К тому же не припомню, чтобы они когда-либо тебя сильно волновали.
Решив, что лучшего момента будет дождаться сложно, я сказала:
— Но мне грустно, Хвостик. Меня бы очень утешило, если бы ты позволил мне проводить время в библиотеке Черного Замка. В твоей библиотеке, — поспешно добавила я, увидев недовольный взгляд змеелюда.
— Позволяю, — кивнул он. — А сейчас оставь меня одного.
— Как скажешь, Хвостик.
Я развернулась и, втайне довольная собой, направилась к дверям.
— Валенсия, — долетел мне в спину голос императора.
Я замерла, чувствуя, как прыгает в груди сердце. Неужели я ошиблась, и сейчас император что-то потребует в обмен на мою просьбу?..
— Да? — проговорила хрипло, обернувшись.
— Для тебя я император. Больше не нужно этих глупых прозвищ.
— Как скажете... император, — кивнула я.
Змеелюд снова махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена, и я, тщательно пряча улыбку, поспешно покинула его покои. Подхватив юбки платья, я почти летела в свою комнату, да так быстро, что едва не сшибла невысокого мужчину, поднимавшегося по лестнице на императорский этаж. Опомнившись, поняла, что едва не уронила Тофура. Увидев меня, гном покраснел. Темные глаза виновато забегали.