– Участок можно оценивать только в том случае, если дом действительно стоит на земле, однако тщательное обследование подвалов показало, что этот дом стоит в воде глубиной в полдюйма.
– Какое обследование подвалов? Меня даже не извещали о необходимости подобного обследования.
– По всей видимости, подвалы были осмотрены в тот день, когда вас в магазине не было; совет города поручил сделать это мистеру Гиппингу, опытному каменщику и штукатуру; он же произвел оценку состояния стен дома и его подвалов.
– Джону Гиппингу?!
– Мы, разумеется, полагаем, что этот господин проник в дом мирным путем?
– О да, конечно. К насилию он совершенно не склонен. Но вот что мне хотелось бы знать: кто его туда впустил?
– Как? Естественно, ваш помощник, мистер Майлоу Норт. Во всяком случае, считается, что он действовал в качестве вашего помощника и в соответствии с вашими указаниями. Вы имеете по этому поводу какие-то возражения?
– Нет. Я даже рада, что Гиппинг получил хоть какую-то работу. Ему в последнее время нелегко было ее найти.
– Однако вот что ставит всех нас в весьма щекотливое положение: мистер Норт дал показания под присягой, что невыносимая влажность, царящая в вашем доме, повлияла на состояние его здоровья и теперь он не может выполнять свою обычную работу.
– Почему вы так поступили? – спросила Флоренс у Майлоу. – Вас кто-то попросил это сделать?
– Да, меня действительно не раз об этом просили, и мне показалось, что поступить так проще всего.
В магазине Майлоу уже некоторое время не появлялся и ей больше не помогал; она случайно встретилась с ним на муниципальном лугу. Он, впрочем, не сделал ни малейшей попытки уклониться от встречи. Мало того, он даже попытался быть полезным, сказав, что если Флоренс все еще нужен помощник, то Кристина теперь вполне свободна, поскольку, не успев отучиться в Техничке и половины триместра, была отстранена от занятий классным наставником. Майлоу заверил, что подробностей он не знает, а Флоренс его и не расспрашивала.
Собственно, больше почти ничего в сложившейся ситуации она поделать не могла. Управляющий банком, немного смущаясь, попросил ее как можно скорее с ним встретиться «в любое удобное для нее время». Ему хотелось знать, правда ли то, что он слышал – что она якобы не имеет никакого законного права на компенсацию, – и как же в таком случае она намерена выплачивать банковский кредит.
– Я надеялась снова начать тот же бизнес, – сказала Флоренс. – Мне кажется, я бы смогла.
– Я бы не советовал вам вновь заниматься мелким бизнесом. Нет, просто смешно, как многие воспринимают банк – ну, просто как благотворительную организацию! Но у каждого наступает день расплаты, и тогда любой должен быть доволен, если может считать, что завершил все свои дела. У вас, впрочем, имеется определенный запас непроданных книг. Если их ликвидировать, то нам, вполне возможно, еще удастся найти выход из этого затруднительного положения.
– Вы хотите, чтобы я продала свои книги?
– Да – чтобы выплатить кредит. И не только книги, но и ваш автомобиль. Боюсь, это будет абсолютно необходимо.
Флоренс, таким образом, осталась и без магазина, и без книг. Ей, правда, удалось сохранить два тома учебного издания «Эвримен» – они никогда особенно хорошо не продавались. Один том был Unto this Last Раскина[41], второй – Grace Abounding[42] Буньяна. И в каждом лежала закладка со старинным высказыванием: «Я буду рядом с тобой, коли у тебя возникнет нужда в верном спутнике и провожатом»; а в книге Раскина был кем-то забыт стебелек горечавки, совсем высохший и ставший от времени совершенно бесцветным. Наверное, полсотни лет назад весной эту книгу кто-то читал в горах Швейцарии.
И вот зимой 1960 года, отослав вперед весь наиболее тяжелый багаж, Флоренс Грин села на автобус, следующий во Флинтмаркет через Сэксфорд-Тай и Кингзгрейв. Чемоданы к автобусной остановке ей подвез на своем велосипеде Уолли. Поля, раскинувшиеся по обе стороны от шоссе и опять залитые водой, были похожи на сверкающие под солнцем озера. Во Флинтмаркете Флоренс села на поезд, отправлявшийся в 10.46 до лондонского вокзала Ливерпуль-стрит. Но, когда поезд тронулся и выехал со станции, она не стала смотреть в окно, а сгорбилась и склонила от стыда голову, потому что город, в котором она прожила почти десять лет, так и не захотел иметь свой книжный магазин.
Пенелопа Фицджеральд была одним из самых прекрасных и ярких голосов в британской художественной литературе. Она написала девять романов, три из которых – «Книжная лавка» (The Bookshop), «Начало весны» (The Beginning of Spring) и «Врата ангелов» (The Gate of Angels) – были внесены в шорт-лист Букеровской премии. И эту премию она все-таки получила в 1979 г. за роман «На воде» (Offshore). Ее последний роман «Голубой цветок» (The Blue Flower) был в 1995 г. признан самым любимым произведением читателей, а в прессе не менее девятнадцати раз именовался «книгой года». В итоге он завоевал приз Американской национальной организации литературных критиков, и это помогло писательнице проложить себе путь к более широкой, интернациональной, аудитории читателей.
Великолепный биограф и критик, Пенелопа Фицджеральд была автором жизнеописаний художника Эдварда Берн-Джонса[43] (ее первая книга) и поэтессы Шарлотты Мью[44], а также написала исследование «Братья Нокс» (The Knox Brothers), посвященное ее выдающемуся отцу Эдмунду Ноксу, издателю популярного журнала «Панч», и его не менее замечательным братьям.
Литературная карьера Пенелопы Фицджеральд началась, когда ей уже исполнилось шестьдесят. Окончив Сомервилл-колледж в Оксфорде, она во время войны работала на Би-би-си, издавала литературный журнал, владела книжным магазином и преподавала в различных учебных заведениях, включая театральную школу; ранние романы писательницы во многом основаны на ее жизненном опыте.
Пенелопа Фицджеральд умерла в апреле 2000 года в возрасте восьмидесяти трех лет.