– Стало быть, ждать, раз так велено.
Заточник поднялся и, степенно поклонившись юным князьям, вышел из их покоя.
Александр мрачно пробурчал:
– Был бы у нас ключ от сундука батюшкина, в коем он эти самые летописи хранит! Сами бы и прочитали. Уж читаем-то ныне гладко. Может, и не так скоро да красиво, как Данила, но всяко любую книгу прочесть можем.
– Это, по-твоему, батюшку-князя обмануть надобно? – с притворным негодованием возразил Фёдор. – Хотя, скажу по чести, и я бы достал те записи. Но нельзя.
И помолчав, вдруг добавил:
– Да и мнится мне, что там и вправду все герои наши смерть примут! Так, может, и не стоило бы про то читать?
Но Александр, продолжая хмуриться, покачал головой:
– Что бы в прошлом ни творилось, нам про то знать надобно. Князья ж мы с тобой, брате. И за всё на землях наших в ответе будем. Значит, знать должны.
Глава 11Первый дружинник
В ту ночь братья спали плохо: обоим снилось то, о чём накануне им читал Данила, и, проснувшись, они только и думали, что продолжение летописания узнают только через несколько дней. А хотелось раньше!
Впрочем, вскоре произошли события, которые не только отвлекли их от мыслей об историческом чтении, но и доставили немало новых впечатлений.
Поутру оба отправились с родителями и наставником в церковь, когда же возвратились в терем, Ярослав Всеволодович объявил, что ему надобно принять нескольких купцов – те затевали дальнее торговое путешествие и просили княжьей поддержки. Не деньгами – деньги у них имелись, но, поскольку плыть надо было к далёким северным берегам, где случалось порой наткнуться на недружелюбную встречу, торговые люди испрашивали позволения нанять, вдобавок к своим гребцам, десяток воинов из княжеской дружины. Обещали и их не обидеть и в казну щедро отвалить с прибыли[18].
– Поди-ка и ты со мной, боярин Фёдор! – распорядился князь. – С купцами разговаривать без свидетеля не хочу: что ни говори, а народ они лукавый… А вы, князи младшие, покуда можете за стену сходить погулять. Если хотите. Но через час воротитесь – трапезничать будем.
Они, само собой, хотели. И позвали на прогулку своего нового друга – Данилу Заточника. Мальчики не сомневались, что он непременно затеет с ними какую-нибудь новую забаву – его изобретательная фантазия казалась неистощимой.
И вскоре, стоя на покрытом снегом склоне под стеной, Александр и Фёдор, затаив дыхание, следили за тем, как Данила разворачивает и запускает на ветру необычайную игрушку – воздушного змея, бумажного, ярко разукрашенного, с длинным, вьющимся по ветру хвостом.
Змей взмыл выше деревянной стены города. Мальчики, сорвавшись с места, со смехом принялись носиться вслед за расторопным Данилой. Временами он отдавал кому-то из них верёвку, и Александр либо Фёдор, в свою очередь, старались поймать ветер и заставить игрушку взмыть ещё выше.
– Надо ж, диво какое! – кричал страшно довольный князь Фёдор. – Будто живой летает!
– А хвост-то, хвост какой! – вторил ему Александр. – Слышь-ко, Данило, это откуда ж у тебя такое?..
– Подарили мне! – смеялся летописец князя Ярослава, страшно довольный, что развеселил мальчиков. – Был я с караваном купеческим в Царьграде, вот там и увидал эту забаву. А греки её из Китая привезли. «Летающий змей» называется. Глядите, как изукрашено диво! В Китае, сказывают, их иной раз огромными делают, чтоб впрямь на змея громадного походил. У них с теми змеями праздники проходят, действа изображаются. Сам царь китайский смотрит! И выходит, что это не только как забава, а как заклинания такие… как молитва духам.
– Они – язычники, да? – полюбопытствовал Александр.
– Язычники, – ответил Даниил. – У них вера вообще не пойми какая. А змеев они почитают, уважение им оказывают.
– Тварям бесовским – уважение?! – возмутился Фёдор. – Тьфу!
– Тьфу-то тьфу, а забава весёлая выходит! – воскликнул Заточник. – Ну вот мне грек один и сделал такой подарок за то, что я ему помог с русским купцом договориться. Тот ему что-то там дешевле уступил.
– Данило! – удивился Александр. – Ты ж ведь родом боярин…
– Боярин, – кивнул тот.
– И у князя на службе был.
– Был, княжич, был.
– А как же с купцами в Царьград ходил? Не боярское то дело!
Даниил вновь залился своим заразительным смехом. Но его глаза при этом, как нередко бывало, сделались грустными.
– А ты думаешь, за что на меня князь, твой батюшка, так разгневался, что на Лач-озеро сослал да чуть в крепость не заточил? Он был в походе боевом, долгом. Я с ним просился, повоевать хотел. Так не взял! Мне, мол, было поручено за оставленными в городе дружинниками доглядывать – чтоб не пьянствовали да с девками не шалили… Скучно! Я и сбежал с купеческим караваном. Думал, не прознает князь – поход-то у него был долгий, на печенегов, потом ещё на булгар… А князь Ярослав как раз и прознал! Ну и вот… Хорошо, что я книжки писать навострился. За них и прощение получил. Ну, виноват, само собой! Нельзя князя не слушаться… И что б он делать ни повелел, то охота – не охота, а делай!
– Так ты про то и в книжке написал! – Фёдор говорил, но взглядом не отрывался от реющего над его головой змея. – Хорошие у тебя книжки! Для русских людей полезные. Ой, ой, гляди! Вот упадёт сейчас!
– А ты верёвку-то передёргивай. Ветер лови!
Пока мальчики и их новый друг развлекались, позабыв о строгом наказе князя Ярослава вовремя явиться к трапезе, из ворот выбежал тиун Яким и, всплеснув с досадой руками, побежал к озорникам:
– Вот они где! Князья! Ну, голубчики! Как же можно? Батюшка с матушкой уж за столом, а вас всё нету… Как из храма вышли, так куда-то и запропастились… Так вот куда!
– Якиме! – принялся ластиться к своему тиуну Фёдор. – Ты не сказывай им. Может, мы просто погулять после службы пошли. И загулялись.
– Якимушко! – вторил Александр. – Мы думали, батюшка ещё коней новых смотреть пойдёт, тех, что купцы вчера привезли… А он уж трапезничает. Не говори!
Добряк Яким в ответ только качал головой:
– Да не скажу, не скажу! Только идите скорее. И ты, Данилко, поспешай. Знает ведь князь, что с тобой молодые княжичи озоровать любят. А он после трапезы затевает на охоту ехать.
– На охоту?! – в восторге вскричали оба мальчика. – Так побежали!
Заторопившись, Фёдор поспешно принялся сматывать верёвку, и змей, кувырнувшись с высоты, упал прямо на руки опешившему Якиму. Свирепо разрисованная морда ткнулась прямо в лицо тиуна.
– Тьфу ты, нечистая сила иноземная! – испуганно закрестился Яким, отмахиваясь от змея, как от живого зверя. – Изыди! Чур меня, чур!
Мальчики расхохотались.
– А чура только язычники призывают! – закричал Фёдор, выхватывая у Якима змея и на бегу стараясь аккуратно его сложить. – Саша! Данило! Бежим! Бежим!
– Охота! Как славно! Охота! – захлёбывался восторгом Александр, вприпрыжку догоняя брата.
Трапезничали они в этот день, стараясь не показывать, как им не терпится поскорее встать из-за стола. Приметит князь-батюшка, что его сыновья, уже не малыши, но настоящие князья, не уважают трапезу, глотают еду кусками, жуют поспешно и нетерпеливо переглядываются, так ещё разгневаться может. Возьмёт да и запретит обоим ехать вместе с ним охотиться. Однажды так уж случилось. А в охоте оба души не чаяли.
И вот наконец желанный час наступил. Протрубил рог. Между деревьями, по лесной опушке, где снег в этом году был не так глубок, как обычно, помчались всадники. Впереди них с лаем неслись собаки.
Не менее десятка вспугнутых гоном косуль спасались от охотников бегством. Кроме того, охотники вспугнули и пару десятков зайцев, а из густых кустов дюжинами вылетали перепела, вальдшнепы, куропатки. Самые нетерпеливые из охотников принялись стрелять, и некоторые птицы, сбитые стрелами, упали, иные уже позади стрелков: те неслись во весь опор. К тому же мелкой дичью соблазнялись только любители показать свою меткость.
Охота была затеяна на косуль и оленей, которых в этот год в лесах развелось немало.
Князь Ярослав Всеволодович, любивший охоту, как и его сыновья, скакал в первых рядах охотников.
А Фёдор и Александр тем временем убедились, что придворный писатель их отца, неутомимый выдумщик и затейник Даниил Заточник, оказывается, ещё и ловкий наездник и явно не последний охотник. Он скакал лишь чуть позади вовсю понукающего коня князя. Именно он первым пустил стрелу в показавшуюся между стволами деревьев косулю, и животное упало, поражённое прямо в шею.
– Ай, Данилко, ну во всём горазд! – крикнул довольный князь. – Эй, ловчие! Косулю подберите! Ну, с лёту попал! Эй, слышь, книгописец: что ты там, говорят, за чудище летучее детям моим показывал?
Даниил, пришпорив скакуна, почти догнал князя и отвечал на ходу:
– Китайского змея бумажного, княже! Есть у меня такой. Хочешь – и тебе покажу.
– Покажешь, покажешь! А покуда гляди: оленя хочу подстрелить. Да не видать… Где олени-то?
– Будут, князь! – крикнул из-за плеча Ярослава один из ловчих. – Этой зимой в лесах дичи много. Не всю волки поели, не вся покуда охотникам попалась!
Вновь протрубил рог. Охотники, стремясь лучше прицелиться, с ходу осаживали коней, и лишь самые меткие рисковали бить, как Даниил, на всём скаку.
Взгляд князя Ярослава наконец выхватил среди прозрачных по зимнему времени зарослей крупного оленя, нарочно забравшегося в кусты, чтобы пропустить охотников мимо себя. Князь, развернув коня, направился к затаившемуся зверю, но тот сорвался с места и понёсся прочь. Неглубокий снег помогал ему скакать быстро, почти не увязая в сугробах.
– Мой олень! – закричал Ярослав другим стрелкам.
Погоня всё больше уводила его от основной массы охотников на пологий склон, поросший редкими соснами. Здесь снега ещё меньше, да и оленя виднее, удобнее стрелять. Но зверь был опытен, его явно не впервые пытались загнать. Он петлял между стволами, не давая охотнику прицелиться на скаку. А остановиться – значи