Предводитель разъезда всё с тем же выражением лица (вернее, без выражения) спросил:
– Великий хан ждёт тебя?
– Да.
– А кто твой друг? Русский?
Лицо Эриха тоже приняло каменное выражение. Продолжая так же чисто говорить по-татарски, он ответил:
– Мой друг – русский. И у него, как и у меня, дело в Орде. Но говорить об этом деле мы станем только с великим ханом. Ты будешь нас задерживать? Или чего-то боишься?
Татарин взял двумя пальцами, осторожно приподнял и опустил золотую печатку. Потом произнёс, чуть заметно кивая:
– Хорошо. Но если ты уехал от великого хана, не закончив своего дела и не исполнив поручения, то тебе вновь придётся ждать своей очереди. У великого хана много дел.
– Я знаю.
И не глядя более на татар, Эрих и Сава вновь пустили коней вскачь.
– Ты что ему за кругляшку ткнул? – спросил Сава.
Эрих удивился:
– А ты таких не видал? Вроде пропускной грамоты у них. И своим мулюкам дают, и послам иногда. Мне два года назад дали. Эти печатки китайцы делают, что в Орде служат. Татары называют печатки пайдзами, а по-китайски «пай-цзи». Тонкая работа. Не подделывается. Я думал, у Александра есть такая.
Сава лишь мотнул головой:
– Нету. А ему и не надо. Он сам по себе – Александр. Какой же это татарин его не знает?
– И не только татарин! – рассмеялся Эрих. – Вот. А ты думаешь, что он перед смертью отступит. Не бывать тому!
Мокрый снег полетел ещё гуще. В нём быстро исчезли, будто растворились, силуэты всадников, скачущих во весь опор. А над речными волнами так же бесновался ветер, мчались, словно догоняя друг друга, клочья туч да чертили неровные полосы хлопья мокрого снега.
Часть 2ОТ БИТВЫ К БИТВЕ
Глава 1Богатыри
Двор княжеского терема был полон людей. Всё это – воины, в кольчугах, в шлемах, при оружии. Вблизи топтались осёдланные кони, привязанные поводьями к перилам лестниц, к специально вбитым в землю столбам. Толпа гудела, но не было слышно ни беспорядочного шума, ни выкриков. Народ явно был настроен серьёзно. Слышались лишь отдельные громкие возгласы:
– Князь! Князь идёт…
– Видать, вот-вот уже выступаем.
– А и пора! Проучить пора ливонцев с меченосцами…
Князь Ярослав Всеволодович прошёл через своё дворище в сопровождении боярина Фёдора Даниловича, тоже облачённого в кольчугу и шлем.
Воины, приветствуя князя, разразились одобрительными возгласами. Он замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Огляделся, затем поднялся на крыльцо одной из теремных пристроек и, возвысив голос, обратился к своим воинам:
– Ну что, други? Готовы ли в бой? Готовы ли пойти со мной и вразумить ненасытных врагов?
Из толпы вновь, теперь уже куда громче раздались крики:
– Готовы, княже!
– Давно пора!
– Они на наши земли покушаются, так пора уже нам их землями овладеть!
Толпа подхватила громом нестройных криков.
Князь поднял руку, и рёв толпы смолк. Ярослав вновь возвысил голос:
– Нет, братья! Мы с вами православные! Нам чужой земли не надобно, мы не станем её отбирать. А вот своей земли никому не отдадим. Ни пяди её! Обнаглел орден меченосцев, выбора нам не оставил! Вот уж год, как изменники-бояре во Пскове, не спросясь князей, заключили союз с немцами, крестоносными захватчиками земель русских. Продался изменникам за их злато и сам посадник новоградский Твердила Иванович, и бывший тысяцкий Борис. Покусились они поднять народ псковский да новгородский противу князя, однако не искусил дьявол русских людей, не стали те души свои православные продавать да к крестоносцам переходить. Тогда изменник Твердила и вся Борисова свора убежали к немцам.
Толпа разразилась новым яростным рёвом:
– Вешать изменников!
– Русский, врагу продавшийся, уж не русский!
Снова князю пришлось призывать свою дружину поутихнуть, но теперь шум до конца не угас, так что Ярославу пришлось уже изо всех сил перекрикивать толпу:
– Давно уж не даёт нам житья этот самый орден меченосцев, всё время грозит землям русским, нападет на них и разоряет. А ныне с помощью изменников-бояр меченосцы захватили крепость Изборск. Воины псковские отбили её. И всё же без помощи большой рати врагов не одолеть – слишком они сильны и многочисленны. Так пойдём же и докажем раз и навсегда, что покушаться на наши уделы никому не дозволено!
Воины отвечали новым восторженным рёвом.
– Будьте готовы! – закричал князь. – Через час выступаем.
И сбежав со ступеней, заспешил дальше. На ходу, обернувшись, спросил боярина Фёдора:
– Так что думаешь, боярин Фёдор? Можно ли с собой в боевой поход взять сына? Выдержит он? Поход-то будет долгий и тяжкий…
Боярин Фёдор в ответ усмехнулся:
– Да ты погляди на него, князь-батюшка! За последний год Александр Ярославич самое малое на полголовы выше сделался! В четырнадцать годов ростом уж многих взрослых ратников твоих превосходит. А силища какая! Я с ним уж и шутейных боёв опасаюсь: так приложит – мало не покажется!
Князь, очень довольный, рассмеялся:
– Да вижу я, вижу! И в учении способен оказался, и святой отец его не бранит – говорит, хоть и боевит отрок, но от благочестия не отступает… Значит, можно его в битву брать. А друзей его? Как думаешь?
Боярин пожал плечами:
– А что? Отроков молодой князь набрал себе под стать. Да ты почти всех знаешь, княже… И почти все они кто на два, кто на три года Александра старше, так что воины уже умелые. Яшка Полочанин, ловчий, тебе известен. Балагур, шутник, но что мечом владеет, что из лука стреляет – аж мне, старому, завидно. Гаврила, новгородец, из простых ратников, однако же уважают его, больно искусен в стрельбе, а верхом так лучше всех! Сбыслав ещё есть, тоже здешний. Тот, хоть ему ещё осьмнадцати не минуло, здоров, что твой бык! С ним только Александр справиться и может, он-то не слабее. Я видел, как они на топорах бились, так аж сердце зашлось! Что тот, что другой тем топором человека напополам перерубит, вот не вру! Саву, друга сына твоего Александра, ты тоже знаешь давно.
– Не помню, – смутился князь.
– Да помнишь! – настаивал боярин. – Когда князь Фёдор, старший твой сын, Богу душу отдал, ведь как убивался по нём Александр! Тогда-то и сдружился с сыном одного из воинов новгородских, Савой. Крепко они дружны, и Сава – тоже воин хороший. Он двумя годами старше Саши.
Разговаривая, князь и боярин прошли через дворище и, миновав его, вышли на площадку позади терема, где в это время шёл настоящий бой, хотя и потешный.
Четырнадцатилетний Александр, действительно не по годам высокий и могучий, один бился с несколькими молодыми ратниками своей собственной, пока небольшой дружины.
– Вот они, богатыри молодого князя! – проговорил боярин Фёдор с такой гордостью, будто все эти отважные юноши были ему сыновьями.
Но с наибольшим восхищением старый наставник смотрел всё-таки на юного князя. И тот вполне оправдывал его восхищение.
Юноши нападали на него с разных сторон, орудуя уже не деревянными, а настоящими мечами, но он, используя щит и свой меч, отбрасывал противников одного за другим с такой силой, что некоторые из них падали, не удержавшись на ногах.
Один из молодых людей, немногим старше Александра, напал сбоку и, выбрав удачный момент, выбил у юного князя меч.
– Я победил! – задорно закричал юноша.
– Ой ли?
И Александр ударом щита поверх меча в свою очередь обезоружил воина, а затем, изловчившись, ловко подхватил с земли свой меч.
– Ай, ловок! – воскликнул побеждённый, кажется, радуясь победе друга больше, чем тот обрадовался сам.
– И ты молодец, Ратмир! – ответил Александр. – Ты один только и сумел у меня меч выбить…
– Так ты ж его тут же себе и вернул!
– Ну, держись, князь!
И на Александра неожиданно, вдруг вывернувшись из-за спин его дружинников, набросился мальчишка лет десяти, ловко орудуя довольно тяжёлой пикой. Александр сделал вид, что отступает, но потом так же ловко обезоружил и этого «богатыря».
– А Ратмир – это ведь из слуг княжеских? – спросил боярина Фёдора Ярослав Всеволодович.
– Ну да, – кивнул тот. – Из слуг. И что с того? Он князя, как себя, любит, а воин из него выйдет самый наилучший. Не боится ведь вообще ничего!
– А малец откуда взялся? – улыбнулся князь, с интересом наблюдавший за схваткой.
– Этот? – Фёдор Данилович смущённо поморщился. – Да это же внук мой, Мишка! Хоть сто раз ему тверди, что рано он за взрослое оружие берётся, так нет – лезет, и всё тут!
В это время Александр, обернувшись, наконец заметил своего отца и боярина и махнул рукой юным воинам, чтобы те прекратили потешную битву.
– Здрав буди, князь-батюшка!
– Здрав буди, сыне! – Ярослав, подойдя, обнял сына. Затем кивнул его ратникам: – Здравы будьте, богатыри-дружиннички! Готов ты в битву, Александр, как я вижу!
Александр не сумел скрыть радости:
– Берёшь меня в поход?
– Беру, – кивнул Ярослав. – Пора уже. И дружину свою бери.
Юноши радостно переглядывались, толкая друг друга локтями.
Александр обернулся к ним:
– Слышали? Нынче ж чтоб готовы были! Сбыслав, ты топором вооружись, тогда супротив тебя никто не справится. Ратмирушко, Гаврило, Яша, мечи наточите, чтоб железо, как хлеб, резали. Сава, ты со мной рядом будешь, прикроешь, если что. Я быстроту твою знаю.
– А я?! – живо подскочил к юному князю десятилетний внук боярина Фёдора.
– А тебе в настоящий бой рано, Миша, – кладя ему руку на плечо, возразил Александр.
– Почему это рано?! – вознегодовал мальчик.
– Потому что рано! – вместо Александра проговорил боярин Фёдор. – Погоди, ещё навоюешься… Мира на Русской земле, похоже, долго не будет!
– Де-едушка, дозволь! – взмолился мальчик.
Но его уже никто не слушал. Юноши спешили исполнить приказание Александра, а сам он уже шёл рядом с отцом назад, к городищу.
Вскоре на звонницах нескольких храмов стали мерно ударять колокола. Набат извещал о боевом походе.