– Архангеле Божий Михаиле! Помоги нам! Помоги князю Александру отвратить беду от града Новгорода и от всей Руси. Я знаю, что татар несть числа, знаю, что они злые и очень сильные. Но ведь ты же сильнее! Ты сокрушил дьявола, так что тебе стоит справиться с Батыем?.. Конечно, Господь нам послал это наказание за грехи наши… Мой батюшка сказывал, что это за гордыню, за распри между князьями. Это всё правильно. Но ведь князь Александр во всём этом ничуть не повинен! Так помоги же ему! Прошу тебя… Вот ты грозный, а глаза у тебя грустные и добрые… Помоги во имя Божие! Помоги!
В темноте горницы, освещённой одной лишь лампадой, послышался вдруг голос:
– Я сделаю это!
Княжна вздрогнула, испуганно огляделась:
– Здесь кто-то есть?
Горница была пуста. За полуоткрытым ставнем виднелся кусочек ночного неба, в котором вдруг, будто летом, пролетела искра падающей звезды.
Встав с колен, девочка подошла к окну, распахнула ставень. Кутаясь в платок, она смотрела в тёмную пропасть неба.
В это же самое время в становище татарского хана Батыя, в ста верстах от Новгорода, завоеватели готовились к продолжению своего кровавого похода.
Огромное становище было окружено пылающими кострами, возле которых несли караул воины, у каждого костра человек по пять-шесть.
Остальные, разместившись в походных шатрах, спали.
Шатёр Батыя располагался в центре стана. Большой, сшитый из конских шкур, он был украшен снаружи развешенными на шестах щитами, а внутри – коврами в основном персидской работы, сплошь покрывавшими стены и в несколько слоёв – пол.
На подушках, разложенных по ковру, спал хан Батый. Спал беспокойно, ворочаясь с боку на бок. Сквозь сон до него долетали голоса стражников:
– Когда выступаем? Уж не один день стоим, а великий хан медлит…
– Воины очень устали, нужно отдохнуть.
– Нельзя отдыхать! Видишь: тепло стало. Снег и лёд тают, дороги развозит. Обозы застрянут, и коням будет тяжело. Хан ждёт, чтоб вновь наступил мороз.
– А если он не наступит? Весна. Ждать больше нельзя!
Дальше стражник заговорил, сильно понизив голос, но ночь выдалась тихая, слышно было, будто говорили рядом:
– А ещё говорят, будто Новгород хочет забрать себе великий хан Угедей – это его добыча… Может, поэтому хан Батый и медлит?
– Да не испугается он Угедея! Только вот про новгородского князя Александра говорят, что он хоть и совсем молод, но отважен, будто лев, а в битве непобедим! С ним там другие князья с их дружинами… Русские сражаются так, будто они бессмертны! Сколько наших воинов они отправят в страну предков? И если потери будут слишком велики, то не пошатнёт ли это власть Батыя?..
Хан привстал с подушек, его лицо исказил гнев. Унизанная перстнями рука потянулась к кривым ножнам. Но что-то удержало хана от расправы с непочтительными воинами. Он вновь опустился на подушки. И наконец заснул.
Во сне ему виделось, будто он поднимается со своего ложа, распахивает полы шатра. Дёргает рукоять меча, но тот не выходит из ножен! А вместо озарённой светом костров равнины кругом открывается лишь бесконечная чернота неба. Одинокая звезда, падая, чертит огненный след в этой черноте, но, вместо того, чтобы погаснуть, разгорается только ярче и ярче. Её свет делается нестерпимо ярким, ослепляет. Батый, заслоняясь рукой, отступает внутрь шатра, однако огненное видение настигает его и там. Среди сияния возникает могучая фигура воина с широко раскинутыми за спиною крыльями. В его поднятой руке пламенеет огненный меч.
Ахнув, Батый пятится, спотыкается, едва не падает.
Грозный небесный воин между тем начинает говорить, и голос его звучит, как набат, совсем не так мягко и тихо, как прозвучал в горнице княжны Александры:
– Что ты творишь, злочестивый царь?! Или думаешь, что своим хотением попрал и разорил христианскую землю?! Господь попустил твое беззаконие в наказание за грехи людские. Но теперь остановись! Прекрати проливать христианскую кровь. Поворачивай назад и уводи свои ненасытные рати! И если не сделаешь этого, воинство небесное вас всех уничтожит!
– Кто ты?! – прохрипел поражённый ужасом Батый. – Кто ты такой?!
– Моё имя – Михаил, я архангел Господа и предводитель небесного воинства. С нами ты не справишься! Уходи!
Обезумев от страха и ярости, Батый издал отчаянный рёв, наконец вырвал меч из ножен и бросился вперёд. Но огненный меч архангела чиркнул в воздухе, и оружие татарина отлетело от рукояти и сгорело.
Хан отчаянно кричит и… приходит в себя лежащим на раскиданных подушках.
В шатёр вбежали испуганные стражники, привлечённые его воплями:
– Что случилось, великий хан?
– Почему ты кричал?
– Я не кричал… – Батый удивился слабости своего голоса.
Он посмотрел на зажатую в его руке рукоять меча. Лезвия у него больше не было! В глазах хана вновь возник ужас. Он отбросил бесполезную рукоять и, с трудом справившись с собой, обратился к страже:
– Когда рассветёт, соберите ко мне мулюков и сотников. Мы снимаемся. Сворачиваем шатры.
– И идём на Новгород? – осторожно спросил старший стражник.
– Нет. Дороги тают на глазах – мы увязнем в распутице. Я поведу войско на юг. Мне не нужен Новгород – обозы и так полны добычи… Ступайте. И передайте приказ кузнецу сделать мне новый меч: мой сломался.
Спустя сутки с небольшим по улицам Новгорода вихрем промчался всадник. Перед воротами Ярославова дворища ему пыталась заступить дорогу стража, но гонец что-то сказал стражникам, и те, ни слова не говоря, расступились. Гонец, почти не сбавляя хода, полетел к княжескому терему, а один из четверых стражников, не совладав с собой, сложил руки трубкой и закричал на всю улицу:
– Новгородцы! Слушайте: нашествия орды не будет! Безбожный Батый не пошёл на Новгород! Он уводит свои войска на юг! Он не нападёт на нас!
Окна теремов стали распахиваться, в них высовывались люди, крича друг другу о радостной вести. На улицу выбегали мальчишки и молодые девушки. Накидывая кафтаны и платки, бежали вслед за гонцом, оглашая город криками:
– Вольные новгородцы! Поганые к нам не придут! Они уходят! Уходят!
– Батый испугался нашего князя Александра и увёл свою орду!
– Слава Господу Иисусу Христу!
– Да хранит Бог Александра!
На многочисленных звонницах тотчас, будто по волшебству, появились звонари. Воздух огласился благовестом. Народ толпами повалил в храмы.
А князь Александр и княжна Александра стояли на внешней галерее терема, слушая колокольный звон, крики на улицах, и спрашивали себя, не продолжение ли это их сна. Хотя он в эту ночь проспал в своём покое всего пару часов, а она в той же светёлке, где накануне молилась, задремала не более чем на час.
Князь обнял девочку, радостно прижал её к себе.
– Ну что? – тихо спросила княжна. – Теперь пришлёшь сватов?
– Пришлю, конечно. Но свадьбу сыграем будущей весной.
– Почему будущей? – недоумевала Саша.
– Отцу помочь надобно. Его ведь собираются избрать великим князем владимирским. Значит, он теперь станет города, погаными разорённые, отстраивать и восстанавливать. Новгород уцелел, так что я должен к сей работе вместе с отцом приступить. Да и куда ж нам спешить-то, Саша? Мне уж восемнадцать, а тебе тринадцать только.
– А венчают девиц с двенадцати! – обиженно напомнила она. – А иной раз и раньше, если нужда заставляет. Если, например, родители умерли.
– У нас, слава Богу, родители живы! – улыбнулся князь. – Поверь, солнышко моё золотое, я не меньше твоего хочу, чтоб мы поскорее мужем да женой стали. Только время нынче не свадьбы гулять, а тризны справлять… Немного поможем земле нашей, городам, деревням, вот тут и свадьбе самое время! Да и видеться будем! Я к тебе наезжать стану, уж как к законной невесте.
– Приезжай! – прошептала она, крепко прижимаясь к нему. – А чтоб наверняка приехал, дай мне вновь книжку какую-нибудь. Как тогда. За нею и прискачешь.
– Какую ты почитать хочешь?
– А тоже про какого-нибудь героя великого. Я буду читать и тебя видеть!
Она ещё крепче прижалась к Александру и вдруг сделалась очень серьёзна:
– Князь! А я ведь знаю, отчего безбожный Батый не пошёл на Новгород!
– Так и я знаю. Оттепель Бог послал, дорог не стало, вот он в болотах наших увязнуть и устрашился.
– И не только поэтому.
Александр удивлённо поглядел на неё:
– Почему же ещё?
– А его архангел Михаил прогнал!
И так как князь в недоумении вопросительно смотрел на неё, княжна пояснила:
– Он пригрозил ему своим мечом огненным, и злодей устрашился! Я точно знаю. Архангел сам обещал мне… Я молилась, и он пообещал.
Александр осенил себя крестом, хотя во взгляде его мелькнуло сомнение. Мало ли что придумает впечатлительная девочка? И всё же что-то смутно заставило князя верить её словам.
– Раз обещал, то не мог не сдержать обещания! – твёрдо произнёс он – Да и не ты одна молитву творила… все молились!
Глава 6Отцово благословение
– Так что же? Женишь, стало быть, Сашу? И то пора. Что же за князь новгородский, у коего жены нет? Новгородцы ведь только и ищут, за что к своему князю привязаться да изъян в нём сыскать… Равно бабы в курятнике: эта курица яиц мало несёт, та с петухом не ладит, а вон у той слишком перья рябые!
– Да веришь ли – сам дивлюсь.
– Чему это, брате?
– А тому, что не ссорятся чванливые новгородцы с Александром. И победы его славные им по душе, и суда слишком сурового ни над кем не чинит, но и спуску за дурные дела не даёт. Нравится он им.
– Я чаю, он всем нравится. На тебя во всём походит. Только ты вот, братец, вспыльчив да порывист, а Саша спокойный. Может, в душе и поболее тебя ярится, а вида в том не кажет, покуда уж совсем не разгневается. Но вот тогда уж – не обессудьте!
– Ишь описал ты его, брате! А поди-ка уж года три, как не видел. Он сейчас так изменился, что и не признаешь сразу. На полторы головы меня выше.