Глава 10«Если можешь, сопротивляйся!»
Княгиня Александра сидела на постели, пеленая ребёнка.
Услышав позади осторожные шаги мужа, она обернулась. Князь на цыпочках сзади подходил к ней.
Молодая княгиня встала с кровати, счастливо улыбаясь, держа на руках ребёнка, их первенца.
Александр, смеясь, взял на руки малыша, целуя пушистую головку, прижал ребёнка к себе:
– Солнышко ясное! Сыночек… Васенька!
– Он уже тяжёлый! – радостно проговорила Саша. – Богатырь будет. Как ты!
Дверь в горницу распахнулась. На пороге появился красный от возбуждения Сава.
– Князь! Дозволь войти?
Александр грозно обернулся, загородив смутившуюся жену:
– Сава! Ты что, умом повредился? Куда влез на женскую половину, даже слуг вперёд не пославши?
– Прости, княже, прости! – воин был смущён, но не ушёл из горницы. – Беда грядёт, Александре!
– У нас без беды месяца не проходит! – продолжал гневаться князь. – Но это не значит, что мы можем обычаи нарушать. Погоди, сейчас выйду.
Сава попятился, притворяя за собой дверь, а князь расцеловал ребёнка и нежно обнял жену.
– Иди! – ласково попросила Александра. – Сава зря бы не пришёл. Значит, что-то и впрямь случилось.
– А то я не ведаю, что! – нахмурился князь. – Мало нам татар, так ныне западные соседи полезли!.. Знают, что Русь в руинах да пепелищах лежит. Только и уцелели, что Новгород да Псков, и помощи ждать неоткуда. Думаю, кто-то из них… немцы либо шведы. Прости, душа моя. И не побыть-то с вами…
– Иди. Иди! – Александра обняла мужа.
Александр вышел из горницы. Рядом с Савой стояли ещё двое воинов и старый его наставник, боярин Фёдор Данилович. Вид у всех был очень встревоженный.
– И что? – спросил князь, обращаясь ко всем сразу, но глядя на Саву.
Отвечал, однако, боярин Фёдор:
– Шведский ярл Биргер, зятёк шведского короля, корабли свои привёл. В устье реки Невы они встали.
– Откуда ведомо? – нахмурил брови князь. – Гонцы донесли?
– Да если бы! – махнул рукой Сава. – Похоже, мы их проспали! Подплыли тихо, что твои рыбы… А гонец их же и прискакал. Поутру в ворота постучался. И вот грамоту привёз.
С этими словами молодой воин протянул Александру свёрнутую в трубку бумагу.
Князь взял её, не спеша развернул:
– Мало мне того, что татарский язык изучать собираюсь, чтоб с погаными разговоры вести, так, выходит, ещё германский учить надо? Хорошо хоть язык у немцев со шведами, почитай, один и тот же. Боярин Фёдор Данилович, ты ведь эту тарабарщину разумеешь. Прочти-ка!
Фёдор Данилович принял из рук князя бумагу:
– «Если можешь, сопротивляйся мне. А я уже здесь и беру в плен землю твою». Ах ты, морда наглая, бусурманская! В плен он нас, вишь ты, берёт! А ты сперва победи нас!
Александр неожиданно разразился смехом, причём хохотал с искренним весельем.
Отсмеявшись, он вытер тыльной стороной ладони увлажнившиеся глаза. Потом воскликнул:
– Нет, что хотите, говорите, а рыцарей я люблю! Уж до чего в себе уверены, до чего наглы, что сами же себе яму роют. Ведь пришли тихо, пристали к берегам нашим внезапно. Кажется, всё сделали: ударь внезапно, вот тебе и Новгород! Сил-то у нас не так уж и много, и они ведь, окаянные, знают это! Так нет же – грамоту присылают: мол, мы здесь и возьмём вас голыми руками. Так вот теперь уж и не возьмёте… Сами ж упредили. Так что, не взыщите.
– Но мы ведь всё едино не знаем, где именно они встали! – с досадой бросил Сава.
– Ну, это разведать не так уж сложно, – пожал плечами князь. – На Неве удобные места по пальцам сосчитать. Да и разведчики наши, думаю, своё дело сделают. Что, Сава, стоишь? Рать иди поднимать, отряды сбирать. Ну, ступай, ступай! Это тебе не в женскую горницу ломиться! Давай! А я нынче к литургии пойду. Перед таким испытанием нельзя не помолиться.
Спустя полчаса князь Александр стоял на коленях перед алтарём, склонив голову, и молился. В его глазах стояли слёзы, но не печали, а гнева. Он осенил себя крестом, когда же начал читать молитву, его голос задрожал:
– Боже славный, праведный, Боже великий, крепкий, Боже предвечный, сотворивший небо и землю и поставивший пределы народам, Ты повелел жить, не вступая в чужие пределы! Суди, Господи, обидящим меня и побори борющихся со мной, возьми оружие и щит, восстань на помощь мне!
Перекрестившись, князь медленно поднялся с колен. На нём уже были боевые доспехи, только шлем лежал рядом на полу, он поднял его и подошёл к алтарю. Подойдя, приложился к нескольким иконам Деисусного ряда[28].
В стороне перед алтарём молились в это время двое монахов. До сих пор они старались не отвлекаться от молитвы и не проявлять досужего любопытства к другому молящемуся, пускай и к князю. Но тут один из них, уже пожилой инок, тихо прошептал на ухо другому:
– Первый раз в жизни вижу, чтоб человек в этом храме сумел Деисус поцеловать! Это ж какой рост-то иметь надо!
Монах помоложе сдержанно улыбнулся и осенил себя крестом:
– Вот такого князя послал нам Господь во утешение наших скорбей, отче! Слава Тебе, Господи!
Приложившись к иконам, князь Александр вновь осенился крестом и пошёл к выходу из храма. Но путь ему преградил строгого вида епископ – владыка Спиридон. Несколько мгновений он молча смотрел в лицо молодому князю. Александр сложил руки, склонясь под благословение:
– Благослови, владыко!
Епископ молча осенил его крестным знамением. Но не отступил с дороги и, когда князь выпрямился, тихо спросил:
– Сыне, что сие означает? Вся площадь перед храмом полна. Откуда столько ратников?
– Это вся моя рать, владыко Спиридоне, – отвечал князь. – Я вчера послание получил от шведского ярла Биргера. Отписал мне сей надменный рыцарь, что идёт взять земли мои.
– Просто так взять? – нахмурившись, уточнил епископ.
– Ну да, будто бы они ему принадлежат. А только что гонец прискакал от ижорского воеводы. Сообщает тот, в каком месте корабли Биргеровы к Неве пристали!
На лице Спиридона невольно явилось возмущение, но потом появилось сомнение:
– То есть написал, что прийти сюда собирается, а сам уж пришёл – так, что ли?
– Так, отче.
Но епископ всё ещё сомневался:
– А этот воевода… он не в обман ли впал? Не померещилось ли ему в темноте-то? Может, то просто суда купеческие пристали?
Александр покачал головой:
– Он не мог ошибиться. Ты знаешь этого воина, отче Спиридоне. Помнится, сам и крестил его. Родом он из чухонцев, но православный. Зовут его Пелгусий, а по-нашему – Филипп.
Епископ кивнул:
– Да, его я знаю. Так ты, значит, хочешь устрашить ярла шведского? Но не мала ль в таком случае твоя дружина? Сколь людей-то?
– Без малого тысяча. Нет, отче, не мала. Мог бы я призвать новгородцев да суздальцев и прихода их дождаться, мог бы и ещё собрать отряды. Только тогда поздно будет. Силы шведов велики, и разбить их можно только внезапным ударом, только пока они не ждут нападения.
Спиридон странно улыбнулся, начиная понимать.
– Стало быть, не пугать ты их собрался, а бить? Так, княже Александре?
– Так, отче. Потому и благословения попросил. Да, нас много меньше, но я верю, что мы их разобьём.
– Дивлюсь отваге твоей! – со смешанным чувством удивления и восхищения воскликнул епископ. – Но тоже верю, что победа будет твоя, потому что прав ты… Давай ещё раз благословлю.
Александр вновь склонился под благословение и, получив его, с новой уверенностью шагнул к выходу.
Площадь перед собором была полна людей. Все в доспехах, с оружием. За людской толпой мелькали гривы и морды коней – часть дружинников держали их в поводу, пока остальные молились.
Александр вышел из собора на высокую паперть, остановился над толпой воинов, медленно надел сверкающий на солнце шлем.
– Воины русские! – обратился князь к дружине. – Я не сокрыл от вас, что на землю нашу вторгся враг, превосходящий нас числом и силой. Он уверен, что дать отпор мы не сможем…
Среди дружинников пронёсся тихий ропот. Кто-то подаёт голос:
– Даже уверен?
– А то как же! – Голос Александра зазвенел от гнева, он едва сдерживался. – У него ж – сотни рыцарей, в броню одетых, ратники вооружены на славу и в сражениях испытаны. Они много воюют и силу свою знают. А что за нами?
Из толпы прозвучал чей-то сильный голос:
– А за нами, батюшка-князь, – Святая Троица!
– Да! – Голос князя окреп, он прижал руку к сердцу. – Именно на Святую Троицу мы и положимся, братья! Не в силе Бог, а в правде! Помянем Песнотворца, который сказал: «Иные с оружием, а иные на конях, а мы имя Господа Бога нашего призовём, они поколебались и пали, мы же восстали и стоим прямо». Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог! А если Бог с нами, то кто против нас? Прав ли я, братья?
– Прав! – загремела толпа.
– А раз так, тогда за мной! Надобно нам до темноты достичь реки Невы, чтоб стать вблизи вражьего становища. Где шведы встали, тамошний воевода уже разведал. На рассвете ударим по ним.
Ратники в одном порыве взлетели в сёдла.
Уже выезжая впереди войска с площади, князь обернулся:
– Скакать будем почти без роздыха, только для коней передышки делать станем. Тогда будем вовремя. Вперёд!
Глава 11Невская битва
Приставшие к берегу корабли ярла Биргера слегка покачивались на небольших прибрежных волнах. Ветер был сильный, он заставлял подрагивать установленные вдоль берега шатры. Кругом дымились костры, разведённые для приготовления обеда. Воины, беспечно снявшие доспехи, сложившие на земле оружие, бродили, собирая ветки, подкатывая к кострам небольшие камни, чтобы соорудить очажки. Рыцари и несколько человек католических священников собрались возле креста для молитвы.
Всё это сквозь густую завесу кустарника видели несколько русских воинов. Среди них выделялся воевода Пелгусий, крепкий мужчина лет пятидесяти, настолько светловолосый, что его волосы и борода казались белыми. Он смотрел на во