– Я не задержу тебя, – не дрогнув, ответила Александра. – Только Васеньку покормлю.
– Ну, на Васеньку-то время найти надобно. Я скоро вернусь.
И он вышел из горницы, в сердцах позабыв затворить дверь, так что облако морозного воздуха ворвалось туда с галереи.
Вечером следующего дня боярин Фёдор Данилович пришёл в покои князя, но, увидев, что тот занят чтением какого-то свитка, остановился было у порога. Александр не оборачивался, и старый наставник решился подойти ближе, чтобы заглянуть ему через плечо: насколько важно послание и уместно ли оторвать от него князя. Но прочитать написанное было трудно, за последнее время зрение у боярина стало хуже. Сам он тоже сдал – осунулся и постарел.
– Чего подкрадываешься? – спросил князь, не сердито, но насмешливо. – Я ж тебе и так расскажу, про что мне отец пишет. Да ты и сам уже знаешь…
– Знаю, княже! – печально подтвердил боярин. – Ненасытны татары. Что там с Киевом?
– Разграбили поганые град Киев. Святую Софию Киевскую сожгли! Много народу побили. Не оставят они нас в покое… И сил противостоять им у нас пока нет!
Боярин Фёдор кивнул:
– Кабы ещё не были наши князья в вечных ссорах между собой, а бояре да купцы не лопались от своей жадности… А что Новгород?
– А что Новгород? – словно не понимая, переспросил Александр.
– Так ведь приезжие оттуда говаривали, что разорена казна у них. И немецкого нашествия они страшатся.
– А то как же! – без злорадства, но с тайным гневом воскликнул князь. – Вот взмолились к князю Ярославу Всеволодовичу, чтоб прислал им кого-то на княжение. Когда туго, так князь им надобен! Батюшка к ним отправил Андрея, брата моего младшего. Ох, он с ними и намучается!
Фёдор Данилович тяжело вздохнул:
– Это уж само собой!
В дверях горницы появилась и тут же исчезла соболья шапка. Но Александр заметил это:
– Ну кто там прячется? Войди, не таись!
Пригнувшись, в дверь осторожно, боком вошёл немолодой мужчина и застыл в дверях, крутя в руках свиток. За ним робко втиснулись ещё несколько человек.
– Что встали-то, добрые люди? – вместо князя спросил боярин Фёдор. – Вы из Новгорода, что ли?
– Оттуда, – тихо проговорил первый из вошедших, снимая свою шапку и крестясь на образа. Остальные сделали то же самое.
– И чего надо? – продолжал допрашивать боярин.
– Князь! – начал один из посланных. – Александр Ярославич…
– Да что вам?
Александр встал и с высоты своего богатырского роста посмотрел на новгородцев.
Первый из вошедших проговорил:
– Беда грозит Новгороду, княже! Немцы подступают, вот-вот город возьмут… Нам полководец нужен.
– Князь нужен! – добавил второй.
– Вам отец послал же на княжение Андрея Ярославича! – Александр стоял вплотную к послам, видел бумагу, что ему тычут, но не брал. – Есть же у вас князь.
– Ты нам нужен! – воскликнул наконец старший. – Не справится князь Андрей. Он с нами вместе просит, чтоб ты в Новгород вернулся. А князь великий Ярослав отписал, что ты это сам решать будешь. Как решишь, так и станет.
Александр молчал.
И тогда посланцы единодушно опустились на колени:
– Будь милостив, княже! Прости обиду. Вернись!
Один из посланцев добавил:
– А всех тех, кто супротив тебя выступал, мы на суд твой выдадим!
Князь через плечо глянул на боярина Фёдора:
– Ну что, наставниче: как мне поступить-то?
Тот лишь развёл руками:
– А то я не знаю, как ты поступишь! А то ты сам того не знаешь!
Александр рывком отобрал у посланца грамоту.
– Ладно. На суд, так на суд!
На следующий день Александр Ярославич возвратился в Новгород. Еще у городских ворот его встретили несколько человек бояр, тех самых, что накануне учинили смуту на вече. Именно их и пообещали посланные отдать на княжеский суд. Смутьяны клялись, что не хотели вовсе, чтобы князь уезжал, просто их-де, неправильно поняли! Божились, что Александра Ярославича всей душой любят и все повеления его будут исполнять безропотно.
Александру некогда было разбираться с каждым по отдельности. Потому он повелел всем им отдать наибольшую часть денег для нужд рати и похода на Псков.
А сам отправился на плац – устроить смотр дружине, послав одновременно Саву и Сбыслава в кузницу – надо было заказать ещё оружия и доспехов.
Ещё через два дня русская рать нежданным приступом рано поутру взяла город Псков.
Под грозный зов рога ратники устремились к городским стенам. С трёх сторон мгновенно были приставлены лестницы, люди взбирались на них, и на стенах закипала сеча.
А в самом городе из домов выегали возбуждённые псковичи:
– Князь Александр! Князь Александр пришёл спасти нас!
– Наши пришли!
Рыцари и ландскнехты пытались сопротивляться натиску русских, но их захватили врасплох. Они постепенно отступали. Многие погибли в этом бою.
Глава 13Лёд Чудского озера
На другой день в Риге, в замке великого магистра Ливонского ордена, собрались несколько десятков человек.
Магистр спешными шагами прошёл через увешанный оружием зал, мимо часовни в свою приёмную. За ним спешили несколько человек рыцарей. Среди них и его родственник рыцарь Карл фон Раут, отец Эриха, так некстати подслушавшего год с лишним назад откровения папы римского.
– Кто привёз это известие? – на ходу зло бросил магистр. – Кто сеет панику?
Один из рыцарей отвечал:
– Великий магистр! Это не паника. Тебе доложили правду. Рыцари из Пскова, которых князь Александр взял в плен и отпустил, рассказали, что русский князь за несколько часов взял город.
– Трусы! Изменники!
Магистр ворвался в небольшой, тоже украшенный развешанным по стенам оружием зал. Навстречу ему поднялись со скамьи несколько человек в иссечённых, покрытых кровью доспехах. Почти все они были ранены.
– Так это вы сдали Псков русским? – закричал магистр.
– Сдали?! – один из рыцарей вплотную подошёл к нему. Лицо рыцаря было рассечено мечом, из раны всё ещё сочилась кровь. – Ты считаешь нас предателями, Дитрих фон Грюнинген?! Что же, прикажи нас повесить! Меня первого. Но перед Богом нам нечего стыдиться – каждый из нас сражался из последних сил. Князь Александр, прозванный Невским, после того как год назад разбил войско шведов на реке Неве, умеет сражаться лучше нас всех. И я горжусь тем, что дрался с таким противником. Это – честь для рыцаря. Казни нас, великий магистр, мы ничем себя не опозорили!
Под таким натиском магистр отступил.
– Ладно! – выдохнул он. – Никто не сомневается в твоём мужестве, Хайнрих фон Верпт. Ни в твоём, ни этих храбрых рыцарей. Но мы не можем оставить так это оскорбление нашей чести! Я не успокоюсь, пока не верну Псков и не возьму в плен русского князя. Мы сегодня же выступим против него!
Все молчали. Только Карл фон Раут решился возразить:
– Великий магистр, прости, но, по-моему, ты совершаешь ошибку. Сейчас не то время, когда стоило бы начинать долгую и разорительную войну. Я много слышал об этом молодом князе. Его не разбить одним ударом. И хотя сил у нас больше, он может победить… Сейчас в русских землях хозяйничают татары, но, разделавшись с русскими, они придут к нам, в Европу! Разве не лучше сейчас не ссориться с могучим русским князем, а объединиться с ним?
Магистр резко обернулся:
– И это говоришь ты, Карл фон Раут, отважный рыцарь?! Ты призываешь меня отступить перед мальчишкой?!
Рыцарь ответил уже резко:
– Шведский ярл Биргер тоже его так называл. И чем всё кончилось? Ты хочешь, чтобы Александр и тебе показал, какой он «мальчишка»? Ну-ну! Мы пойдём с тобой в бой, потому что присягали ордену, но вряд ли это – хорошее решение, Дитрих!
– Не будь ты мне роднёй и не знай я тебя как одного из самых отважных рыцарей… – начал было магистр.
Но его перебил раненый рыцарь, с которым он только что говорил:
– Карл фон Раут прав, магистр. Я видел князя Александра в бою, я с ним сражался. Лучше бы иметь его не врагом, а союзником, и никакой трусости я в этом не вижу.
Не зная, что ещё сказать, магистр развернулся к выходу и бросил уже в дверях:
– Мы выступаем завтра!
И завтра наступило.
Князь Александр с группой преданных дружинников, среди которых были и его друзья, пятеро героев Невской битвы, осматривал берег и широкую заледенелую озёрную гладь. Апрель был холодный, в лесу едва начали появляться проталины, а Чудское озеро было целиком подо льдом, и снег лежал на нём ровной гладью. Лишь слегка синеватый оттенок этого холодного покрывала подсказывал опытному глазу, что и лёд, и снег уже не зимние – они начинают подтаивать.
– Ну что? – обернулся наконец князь к своим воинам. – Хорошее место для сражения. Верно?
– Место подходящее, – одобрил могучий Сбыслав Якунович. – Главное, вон, выступ береговой высокий. Его Вороньим камнем зовут. Тебе, Александре, оттуда удобно смотреть будет и битвой командовать.
– Ну, я не только командовать собираюсь! – покачал головой князь. – А выступ, ты прав, Сбыско, очень нам поможет. Смотрите!
Александр подобрал какую-то палку и принялся чертить ею на снегу, объясняя товарищам свой замысел:
– Немцы вот отсюда пойдут. Разведчики видели днём их полки, так что мы можем не сомневаться – они идут именно так. Я думаю, они хотят выйти на широкое пространство, чтобы использовать свою силу и своё построение.
– А то мы не знаем, как они строятся! – пожал плечами Сава. – Клином они построятся. У нас этот их клин «свиньёй» зовут – потому как толстый и тупорылый. Рыцари впереди, кнехты – позади, а конница – по бокам.
Александр через плечо глянул на своего друга:
– Я и не сомневаюсь, Сава, что про «свинью» все наши знают. Вот этой самой хрюшке и нужно много места для битвы. А ткни её пятачком в какое-нибудь препятствие, тут и вся её сила кончится.
– И куда ж ты её ткнуть думаешь, княже? – как обычно, проявил нетерпение Миша.
Александр улыбнулся:
– А вот смотрите! – он оторвался от своего рисунка и вытянул руку в сторону берегового выступа. – Выступ, как видите, не так уж и высок. Если перед ним поставить строем несколько рядов воинов с поднятыми копьями, а за ними – лучников, то из-за этого строя, да ещё на рассвете, немцы вряд ли разглядят уступ. Пойдут на наш отряд, тот станет отступать, а потом уйдёт в стороны. И «свинья» уткнётся рылом в берег! Справа и слева от берега я по две дружины поставлю, а сам с конным отрядом действительно с Вороньего камня глядеть буду. И как только разгорится сеча, мы вмиг в обход поскачем и ударим по ливонцам со свежими силами. Вряд ли они такой замысел разгадают – с ними никто так ещё не воевал.