Кирилл поднял опущенную было голову, вновь подошёл к Александру, взял его за руки.
– Не ошибся я в тебе, чадо! Давно увидал, что ты можешь куда более, чем многие и многие смертные. Ступай к Батыю. Веры не преступай и помни, что Святая Троица с тобой пребудет. Если не забудешь про то и не дрогнешь. Если же Господь судил тебе принять смерть за Христа, то и прими её с благодарностью, как надо всё принимать, что нам Господом даровано.
Он осенил князя крестным знамением и добавил:
– Но отчего-то я сердцем чувствую, что не на гибель, а на победу посылает тебя Всевышний. Поезжай. И возьми вот с собой…
Митрополит взял со стола и протянул князю маленькую дарохранительницу:
– Возьми Преждеосвященные Дары[36]. Они тебе помогут. А я, грешный, буду денно и нощно за тебя молиться.
Глава 6Великий хан
Конный отряд князя Александра и его братьев Андрея и Михаила двигался по направлению к Орде, через Половецкую степь. За отрядом, под охраной, катил большой обоз с дорожными припасами и подарками для хана.
В первые дни пути кругом было пустынно. Все станы, что стояли здесь, завоеватели разрушили. То тут, то там, ещё не заметённые первым снегом, белели человеческие кости. Иногда выступали очертания половецких идолов – пузатых каменных баб.
Спустя несколько дней пути окружающая местность изменилась. Кое-где паслись стада коз и овец, вокруг которых носились на своих низкорослых лошадках пастухи – в основном мальчишки-подростки, но иногда и девочки. Почти все они были вооружены плётками и луками, из которых порой, ради развлечения и просто упражняясь, время от времени стреляли то в столб, то в дерево.
Местами виднелись поселения – целые городки из круглых войлочных юрт. Иногда ехать приходилось прямо сквозь эти стойбища, и путники замечали, что любопытствующие взгляды живущих здесь татар становились напряжёнными и даже испуганными, когда они догадывались, кто предводительствует отрядом.
– Это русский князь Александр! – прошептала молодая татарка поднявшему плач малышу. – Смотри не серди его – он грозный и сильный. Смотри, какой большой! С ним никто не может справиться!
Понимающий татарскую речь князь усмехнулся и, заметив, что приутихший малыш во все глаза смотрит на него из-за плеча матери, подмигнул ему. Тот сразу расплылся в улыбке.
– Мама! – окликнул мальчик татарку. – А почему его надо бояться? Он же добрый!
Возле одной из юрт женщина, закутанная в потрёпанный платок, выбивала подвешенную на верёвке войлочную кошму. Услышав стук подков, подняла голову. Князь и его спутники увидели светлое лицо, голубые глаза, выбившиеся из-под платка льняные волосы.
– Полонянка русская! – сквозь зубы прошептал едущий следом за князем Сава. – Сколько их мы уже видели…
Александр не отвечал. Полным сострадания взглядом смотрел он в лицо женщине, осеняя себя крестом. В ответ полонянка тоже перекрестилась и в воздухе совершила ещё одно крестное знамение, благословляя едущего мимо витязя.
Ставка Батыя, Бату-сарай, оказалась довольно беспорядочно и в меру безвкусно построенным, но шикарным городом. Вокруг домов виднелись повозки и кибитки кочевников, но сам город уже «прирос к земле», выстроенный пленными: греками, персами, русскими, арабами. Их здесь было много, и некоторые явно добились неплохого положения, потому что в их ремёслах и труде нуждались полюбившие оседлую жизнь завоеватели.
Князь Александр с братом Андреем шли по роскошному базару, несмотря на зимнее время, полному всяческого изобилия: копчёное мясо, вяленые дыни, инжир и урюк, изюм, гранаты, лепёшки, испечённые в различных традициях, длинные ряды тканей, от толстой шерсти до тонких шелков, лавки оружия, посуды, тоже самой разнообразной, украшения на любой вкус и любой достаток.
– Однако они, кажется, прочно осели на землю, – заметил князь Андрей. – Когда мы сюда подъезжали, помнишь, брат: через поля ехали. Урожай с них убран, но видно, что поле вспаханное, что на нём сеяли и весной снова будут сеять. Может, остепенятся кочевники?
Александр усмехнулся:
– Может быть. Но не все. Ты, Андрейко, видал ли, где сам Батый живёт? У него сплошь кибитки на колёсах. Он город-то себе возвёл, но сам то и дело кочует то туда, то сюда. Ему уже себя не переделать.
– Мы тут уж три дня живём! – с досадой заметил Андрей. – Всё уж осмотрели. Когда же хан тебя призовёт, брат?
Александр лишь пожал плечами:
– У них так принято. Приехал, сиди и жди, чтоб кликнули. А кликнуть могут и через месяц. Не моя вина. А ты мог и не ехать сюда со мной. Но раз уж промеж нами спор, кому где княжить…
– Александр! – прервал Андрей. – Я только хочу помочь тебе.
– Верю! – Старший брат ласково засмеялся. – Не может такого быть, чтоб мы с тобой между собой войну затеяли…
Какой-то проходящий мимо человек в восточной одежде слегка задел плечом Александра, но тому и в голову не пришло, что это нарочно. Однако невольно он обернулся и встретился с прохожим глазами. Чёрный взгляд незнакомца вызвал у Александра некое неприятное чувство. Но тот тут же исчез в толпе.
– Странно! – прошептал князь. – Я его будто видел где-то…
Андрей тем временем взял с одного из прилавков урюк и жестом попросил торговку-гречанку сказать, сколько это стоит. Но та, заулыбавшись, махнула рукой и всыпала в подставленную ладонь русского князя ещё несколько урючин.
– Да я заплатить могу! – смутился тот.
Но женщина качала головой. И проговорила по-гречески:
– Ешь, ешь! Мы одной веры!
И перекрестилась справа налево.
– Не татарка! – заключил Андрей.
– Гречанка! – пристыдил брата Александр. – Татарки так одеваются, что сразу видно. То ли женщина, то ли мужчина… Дай ягодку…
К вечеру они вернулись к шатрам, где было размещено русское посольство.
Шатры были красивые, шёлковые. Русским явно оказали уважение, тем более что по величине привезённого ими обоза сразу было видно, сколько богатых даров они умудрились привезти из разорённой Руси.
Александр подошёл к костру, разведённому русской стражей. Хотел было сесть, тем более что возле костра стояли перевёрнутые корзины из-под использованной в пути провизии.
Однако князя окликнул одетый в богатый халат татарин – ханский беглярибек, то есть вестник.
– Искендер! Русский князь Искендер! Ты здесь?
– Я здесь! – Александр сделал шаг навстречу посланцу.
– Великий хан Бату зовёт тебя. Идём.
Лицо Александра невольно напряглось. Он был к этому готов, но решиться оказалось всё равно нелегко. Однако князь не выдал себя.
– Я готов ко встрече с ханом.
К роскошному ханскому шатру они подошли, когда уже почти стемнело. По две стороны ведущей ко входу дорожки поклонения горели «очистительные» костры. В конце, справа и слева виднелись ритуальные куклы – онгоны, которым любой входящий должен был поклониться.
Беглярибек подвёл князя Александра к началу дорожки и указал на неё:
– Иди! Ты должен пройти через огни очищения, чтобы быть достойным войти и увидеть великого хана. У входа поклонишься душам наших предков – вот они стоят. – Он указал на кукол. – И поклонишься на юг, поприветствуешь тень великого Чингисхана. Когда же войдёшь в шатёр, падай на колени перед ханом и кланяйся ему четыре раза. Ступай! Не заставляй хана ждать!
Но Александр стоял неподвижно.
– Иди! – настаивал беглярибек.
Князь не двигался.
Собравшаяся кругом толпа татар, до того говоривших о чём-то между собой, умолкла и во все глаза смотрела на Александра.
Князь осенил себя крестным знамением:
– Пресвятая Троица, помилуй нас! Господи, очисти грехи наша! Владыко, прости беззакония наша! Святый, посети и исцели немощи наша, имени Твоего ради!
Сотворив молитву, Александр обернулся к стоящим позади беглярибеку и другим татарам и произнёс:
– Не подобает мне, христианину, кланяться твари. Я верую только в Бога и поклоняюсь Святой Троице: Отцу, Сыну и Святому Духу, сотворившим небо и землю, и море, и всё, в них сущее. Передайте хану, что я чту его и готов предстать перед ним со смирением и послушанием, но против веры своей я не пойду!
Татары смущённо перешёптывались. Потом беглярибек проворно направился к шатру и вошёл в него через боковой вход.
Прошло не так много времени, в течение которого князь Александр стоял и смотрел на вход в шатёр, одними губами твердя всю ту же молитву ко Пресвятой Троице.
Беглярибек появился вновь и, поклонившись, проговорил:
– Искендер! Хан тебя примет. Ступай за мной!
И вновь пошёл в шатёр тем же боковым ходом, минуя дорожку и онгонов.
Ни слова не говоря, князь последовал за ним.
Внутри шатёр хана Батыя был обычным походным жилищем богатого татарина. Ковры, оружие, богатая утварь. И сам хан – типичный татарин, с раскосым, скуластым лицом, в очень дорогом халате. Он сидел в глубоком кресле, перед которым был водружён инкрустированный столик с кувшином и чашей. На ковре, у ног хана устроилась, подобрав ноги, женщина лет двадцати, по облику – персиянка или черкешенка, одетая красиво и изысканно. Длинные чёрные косы спускались по её груди до полу.
Александр на мгновение остановился возле входа, потом сделал несколько шагов к ханскому возвышению и опустился на колени. Затем поклонился четыре раза и, подняв голову, сказал:
– Царь, тебе я поклонюсь, потому что Бог почтил тебя царством, а твари не стану кланяться, но я поклоняюся единому Богу, Ему же служу и чту Его.
Раскосое лицо Батыя расплылось в улыбке:
– А правду сказали мне, что нет равного этому князю! Ты стоишь всего, что о тебе говорят, Искендер, и даже большего!
Потом хан перевёл взгляд на красавицу:
– Что, Фариде, нравится тебе этот князь?
Девушка приложила руки к груди:
– Великий хан! А ты уверен, что он – князь? Он больше похож на древнее божество!
– О! – Батый улыбнулся ещё шире. – А тебе, князь, нравится моя жена?