Александр подошёл и соединил с ним руки, не скрывая огромной радости.
Батый тоже радостно улыбнулся:
– Тогда пускай так и будет!
Православный священник, время от времени служивший в походной часовне, вернулся в Бату-сарай спустя несколько дней. К тому времени Александр дождался гонца, сообщившего, что рать Неврюя покинула пределы русских земель. Поэтому князь задержался в Орде. Он понимал, что последствия Неврюева нашествия будут тяжёлыми и надобно возвращаться, однако крещение преемника хана Батыя – очень важное дело и нужно при нём присутствовать. Когда крещение хана Сартака состоялось, Александр совершил с ним обряд побратимства.
Потом они вместе вновь отправились в шатёр хана Батыя. Больной, по их лицам поняв, что крещение и побратимство состоялись, встретил их радостной улыбкой:
– Поздравляю вас обоих! Мне и вправду будет теперь спокойнее.
– Мне тоже, отец! – произнёс Сартак. – Послушай, в честь нашего побратимства я подарил Искендеру хороший боевой шлем.
– Лучший подарок для воина! – воскликнул князь.
– А он, – продолжал Сартак, – подарил мне икону. Она очень красива. Посмотри.
Он достал из-за пояса бережно завёрнутую в платок икону, развернув, подал Батыю. Тот внимательно посмотрел на образ. И вдруг вскрикнул:
– Я знаю! Я его знаю! Я видел его! Он ко мне приходил…
– Кто?! – изумился Сартак.
– Кого ты видел? – недоумевал и Александр.
– Его! – Хан указывал на икону.
На ней был написан образ архистратига Михаила.
Три дня спустя Александр, усталый, осунувшийся, поднимался в свой терем. Навстречу ему бегом спускался по лестнице его сын Василий, на ходу крича:
– Батюшка! – он пытался выдерживать солидный тон, однако получалось плохо. – Батюшка! Нам известие пришло: татары рать дяди моего князя Андрея разбили.
Василию сравнялось летом двенадцать лет, он был рослым, длинноногим подростком, порывистым, немного резким, похожим одновременно на отца и на княгиню Александру. У него были отцовские светлые волосы и голубые, ясные глаза, но черты лица отличались большей мягкостью и нежностью. Это сходство с Сашей усиливало отцовскую любовь к мальчику.
– Он жив? – тревожно спросил Александр сына. – Жив Андрей Ярославич?
– Жив. Он во Псков убежал со своей княгиней и с боярами, – живо отвечал Вася. – А из Пскова – в Швецию. Пишут, что ярл Биргер его очень ласково принял.
Александр неожиданно разразился смехом:
– Ну!.. Надеюсь войной он с Биргером вместе сюда не придёт!
– Биргер не такой дурак – он к тебе больше не полезет!
Эти слова произнёс женский голос, и Александр, подняв глаза, увидел на площадке второго этажа княгиню Александру. Она бегом, как до этого Василий, спустилась прямо в объятия мужа.
– Что будешь делать? – тихо спросила княгиня.
– Ну… Как что? Буду как-то мириться с ними – с Андреем и Ярославом. Нельзя же братьям враждовать. А татары, надеюсь, в ближайшее время к нам с войной не придут…
Глава 9Измена
На ратном поле, как и в течение многих лет, воины упражнялись в боевом искусстве. Среди взрослых воинов, обучающих молодёжь и подростков, как обычно, старые боевые товарищи князя Александра Ярославича: Яков Полочанин, Миша, Сбыслав Якунович.
Юные воины, дивясь искусству ратников, восхищались ими вслух:
– Ничего себе, как старики-то рубиться умеют!
– Вот, глядите, братие: уж на покой пора, а его вчетвером не одолеть!
«Старики», которым в основном было под сорок, в свою очередь, подтрунивали над неумелыми новичками, не без удовольствия показывая своё мастерство. Юноши, когда кто-либо из старших без труда, одним движением обезоруживал их, сердились, однако понимали, что урок следует запомнить.
Ворвавшиеся прямо на площадь верховые заставили воинов расступиться, но тотчас они застыли от изумления: им помешал заниматься… татарский отряд!
– Эй, вы куда?! – Богатырская рука Сбыслава ухватила под уздцы лошадь первого из татар и одним рывком заставила её взвиться на дыбы, так что татарин от неожиданности едва не вылетел из седла. – Когда упражняются пешие, верхом здесь нечего делать!
Вид разгневанного богатыря напугал татар, кажется, и без того чем-то сильно встревоженных.
– Быстра-быстра нада к князи! – заявил один из приехавших. – Даведи да князи!
– «Быстра-быстра»? – зло переспросил Сбыско. – Ну что с вами делать. Отведу в терем. Не то так и будете нам мешать…
И не выпуская уздечки татарского коня, он направился к княжескому терему.
Князь Александр, услыхав донёсшийся со стороны плаца нестройный шум и выкрики, вышел во двор своего терема. Его уже предупредили, что приехали татары, и он уже понял, что заставило их вдруг явиться сюда, когда им надлежало быть здесь несколькими днями позже.
За князем спешили несколько человек дружины и его верный старый наставник боярин Фёдор Данилович.
– Так ты хоть объясни, Александре, что за числа такие и почему из-за них такой шум поднимается? – сбегая по ступеням, настаивал боярин.
Князь в душе был взбешён новыми, совершенно неожиданными неприятностями, однако терпеливо отвечал Фёдору Даниловичу:
– Да вот из Орды новое указание явилось! До сих пор просто грабили, и женой откупись, сына в рабство отдай либо сам пойди. Ну… Поняли, что надо бы всё же знать, с кого и что брать возможно. И придумали: всех жителей городов и сёл на Руси переписать и собирать дань уже по точным подсчётам. С каждого дома, с каждого двора. Со священников не будут брать только… Прозвали эту перепись «число». Вот народ у нас против сего «числа» и бунтует. Казалось бы – так грабёж и этак грабёж, так нет – грабьте, но считать, сколько берёте, не смейте. Нам, мол, стыдно!
– Просто не понимает, верно, никто этакой азбуки, – вступился Фёдор Данилович. – И как татары-то её изобрели?
– Ну что ты, Фёдор Данилович, – махнул рукой князь. – Разве татары сами что-то придумывают? Это китаец какой-то изобрёл, что на татарской службе. И отряды собрали для исполнения сего замысла – они так численниками и прозываются. А раз откуда-то численники вернулись и раз едут прямиком ко мне, то, скорее всего…
Ворота во двор распахнулись, и появился богатырь Сбыско, держащий за повод татарского скакуна. За ним тащились остальные татары.
– Великий князь! – Сбыслав подволок татарина прямо к Александру. – Они говорят, что их откуда-то там прогнали.
– Ну, если прогнали, то я знаю, откуда! – обречённо вздохнул князь.
Со времени его памятной поездки в Орду из-за нашествия Неврюевой рати и побратимства с ханом Сартаком прошло пять лет. Отношения с татарами всё это время оставались прежними: плати дань и живи спокойно. Но по-прежнему то там, то здесь вспыхивало недовольство завоевателями, отношения накалялись и приходилось вмешиваться, дабы избежать откровенных стычек. Изобретение «чисел» поставило под угрозу и без того непрочный мир – побратимство русского князя и татарского хана не могло заставить покорённый народ лучше относиться к завоевателям, да Александру и самому не пришло бы в голову внушать народу, будто из-за его дружбы с ханом народу следует «полюбить» татар.
Услыхав слова Сбыслава, старший из численников, даже не слезая с седла, возмущённо завопил:
– Навгарада! Навгарада! Деньга не давать! Кричать «Бей! Бей!»
И татарин очень выразительно принялся изображать, как с ними грозили расправиться.
– Молчать! – крикнул вконец выведенный из себя Александр. – С сёдел сойдите, не то сам всех поскидываю! Ну!
Как ни странно, почти не понимающие по-русски татары отлично поняли, чего от них требуют, и живо скатились с коней на землю.
– А теперь, – на татарском языке потребовал Александр, – рассказывайте, что произошло.
Старший численник взял себя в руки и поклонился князю.
– Князь Искендер! – произнёс он. – Новгород тоже – твой удел. Наведи же там порядок! Когда мы приехали и рассказали, что нужно переписать все дома и дворы и всем начислить дань, народ стал на нас кричать, потом все побежали на площадь…
– На вече, – кивнул князь. – И что?
– Дальше мы не видели. Мы поскорее ускакали. Они бы убили нас!
С галереи терема на происходящее внизу смотрела княгиня Александра. Страх прискакавших численников, гнев князя – всё это не сулило ничего хорошего.
Она сбежала вниз и бросилась к мужу. В нескольких шагах от него остановилась. Князь обернулся к жене:
– Саша! Не бойся. Ты правильно угадала: в Новгороде снова бунт. Но никого не убили.
– А Вася? – Александра старалась говорить твёрдо, но голос её слегка дрожал. – С Васей что?
– Ну, коли татары вовремя уехали, то, надеюсь, до убийств там ещё не дошло. Я не для того оставил сына на княжении в Новгороде, чтобы с ним случилась беда. И ему уже семнадцать лет. Я нарочно выбрал старшего.
– Ты выбрал старшего, потому что младшие ещё совсем маленькие! – тихо, подойдя к нему вплотную, проговорила Александра. – Не забывай: после Васи у нас тринадцать лет детей не было.
– Это я помню. Саша, прости: мне нужно ехать туда. Сейчас.
– Можно мне с тобой?
Князь нежно и сильно обнял жену:
– Сашенька! Прости, но мне трудно будет, если я стану бояться за тебя.
– А за сына ты не боишься?
– Он взрослый. И мужчина. И князь. Саша, всё будет хорошо! Не страшись! А остальные-то что встали как вкопанные? Коня мне! Быстрее!
– Дружину взять надобно! – закричал боярин Фёдор.
– Не надо! Некогда её собирать и надо оставить здесь. С княгиней, с детьми… Кто знает, что мятежники здесь учинить могут!
К князю подбежал самый молодой из его «старых» дружинников, Миша.
– Александре! Я с тобой!
– Нет. – Князь посмотрел ему в глаза и вдруг понизил голос: – При княгине будь, Миша. Отныне всегда, если меня нет рядом, будь неотлучно при ней. Богом прошу тебя!
– Хорошо, князь.
– А я? – спросил Сбыслав. – Или мне с этой клячей татарской так и нянчиться? Мой конь здесь, на конюшне.