Старший караула неспешно обернулся к говорившему:
– И давно ты хочешь быть на месте великого хана, Акмаль?
Тот сразу съёжился:
– Ты меня неверно понял, Теймур!
– Надеюсь…
Между тем Сава и Эрих добрались до небольшого походного шатра и вскоре уже сидели на своих сёдлах, возле пылающего очажка. Сава разломил лепёшку и протянул кусок товарищу. Тот кивнул в знак благодарности.
Оба степенно жевали хлеб, задумчиво глядя на огонь.
– Ну, и где мы станем искать этого китайца Гау? – сердито спросил Сава. – Если он – войсковой лекарь, то, может быть, и не здесь, а в любом из татарских становищ, а их тут…
– Но если он действительно торгует отравой, то его знают, – возразил Эрих. – Мой соглядатай Карим-мурза точно знает, где его искать. Только он может и не сказать. Мне не сказать. А своему хазарскому приятелю точно донесёт, что мы ищем китайца.
– Время не терпит, Эрих! – воскликнул Сава. – Если ты прав и князь отравлен, то каждый день, каждый час отнимает надежду!
– В том-то и дело!.. – опустив голову, Эрих задумался, потом налил себе и товарищу кумыса из кожаной фляги. – Что это мы хлеб всухую едим. Глотни-ка.
– Да не могу я этим их кумысом давиться! – скривился Сава, однако отхлебнул напиток. – Кабы всё же понять, кому спонадобилось убивать Александра? Всё же, как ты думаешь? Папе римскому? Или Менгу-Тимуру?
Эрих пожал плечами:
– Не пойму. Ни тому, ни другому вроде бы невыгодно. Хан знает, что только при Александре на Руси спокойно будет, и дань будет идти, и войн не начнётся между князьями. А папа римский боится войны с татарами и вряд ли хочет, чтобы совсем ослабела Русь. Тогда полчища татарские в два счёта дойдут до Рима. Только Русь их и сдерживает.
– Так кто же? – нахмурив брови, прошептал Сава.
– А сам как думаешь? – Эрих допил кумыс и налил себе ещё. – Кто хотел бы, чтобы ослабела и погибла Русь, а вслед за ней и Европа? Кому ненавистны все христиане, как бы они ни молились?
– Хазары? – В голосе Савы слышалась ненависть.
– А кто же ещё?
– Тогда, может, надо бы изловить этого проклятого волхва, Манасию или как там его? И узнать от него, чем он отравил князя?
Немец покачал головой:
– Он слишком хитёр. Едва ли попадётся. А если спросим открыто, станет божиться, что ни о чём таком и не слыхивал!
– Даже божиться? – с отвращением переспросил Сава.
– А ты как думал? По иудейской вере можно давать какие угодно ложные клятвы, если имеешь дело с иноверцем.
Сава сморщился:
– Но этак ведь можно и самому Господу Богу соврать!
– А они ему и врут! – кивнул Эрих. – Читал Ветхий Завет? Только и торгуются с Богом, только и выкручиваются перед Ним! Он ведь для них тоже иноверец…
– Кто?! – вытаращил глаза Сава.
– Кто-кто? Бог. Он же в любом случае не иудей. Они считают себя правыми перед целым миром, а целый мир перед ними виноватым. Потому и ненавидят всех нас, и стравливают между собой.
– А мы, как дураки, и стравливаемся! – подхватил Сава. – И прём брат на брата! Что там мы с тобой, русские с немцами… Вот наши князья, и те, бывает, точно псы дерутся!
– Наши бароны и герцоги не лучше! – вздохнул Эрих. – Все хороши… Кстати, о них. Завтра наведаюсь в шатёр папского посольства. Они знают, что я – православный, но по старой памяти не чураются меня. Возможно, кто-то из них что-нибудь знает и проболтается. Слушай, Сава, ложись да поспи – утром рано вставать.
– А ты?
– Я потом. Лучше, если один из нас спать не будет.
Сава улёгся, положив голову на то же седло, прикрылся плащом.
– А где ты шатёр добыл? – уже начиная дремать, спросил он друга.
Эрих засмеялся:
– У татар за деньги всё добыть можно. Я не иудей, но торговаться тоже умею. Не под открытым же небом ночевать… А у Карима-мурзы во сне и прирезать могут… Спи.
Глава 12Кому выгодно?
Пять человек трапезничали за одним столом. Двое из них были в облачении католических прелатов, трое – в обычном европейском платье. Кроме хлеба, рыбы и фруктов, на столе красовался кувшин вина. У европейцев явно не возникало желания запивать трапезу кумысом.
– И что же ты, отец Дамиан, собираешься писать в отчёте его святейшеству? – спросил один из прелатов другого, отправляя в рот кусок рыбы и запивая глотком вина из объёмистого кубка.
Тот, к кому был обращён вопрос, не торопясь, допил свой кубок и, поставив его на стол, старательно вытер пот со своей тонзуры, внушительно увеличенной лысиной лба.
– Ну, пока мы доберёмся до его святейшества, я уж точно что-нибудь да напишу, – вздохнул глава папского посольства. – Конечно, едва ли нынешнюю поездку можно считать такой уж успешной: мы так и не добились от великого хана твёрдого обещания, что его подданные не посягнут более на наши границы.
– Мне кажется, – заметил один из послов, одетых в мирское, – что великий хан и не смог бы дать такого обещания. В Орде нет того единства, что было некогда при Чингисхане. Да и Батый умел усмирять их норов.
– И хан Сартак умел! – вмешался второй прелат, вновь протягивая руку к блюду с рыбой. – Тот ещё и покруче Батыя был. Да вот совсем ещё не старым умер, неведомо от чего.
– Очень даже ведомо! – фыркнул отец Дамиан. – Ханы стремятся каждый к наибольшему могуществу, поэтому строят друг другу козни и ущемляют друг другу власть… А Сартак дал им повод себя невзлюбить. Взял и принял христианство. И добро бы, наше. Так нет – ему понадобилось лезть в византийскую веру!
– Ну, это всё же – слухи, в которых можно сомневаться! – заметил второй прелат. – Хотя, скорее всего, хана и впрямь отравили.
– А что тут удивительного? – пожал плечами ещё один из послов. – Татары по-прежнему совершают набеги – на Булгар, на Гардарику, да на всех, кого ни возьми… Но теперь у татар тоже есть города, есть государство. А это уже подобие стабильности. А для дикарей стабильность губительна: они сразу начинают впадать в лень, упиваться роскошью, и им уже не так нужен могучий предводитель, за которым они катятся лавиной, сокрушая страны, пленяя большие народы.
– Твои слова, Антонио, доказывают, что русские не дикари, как бы нам ни хотелось думать по-другому! – Старший прелат подлил себе вина и протянул руку к блюду с фруктами. – Потому что им стабильность, напротив, полезна – вон как воспрянула Гардарика при великом князя Александре!
– Он добился для неё если не прочного мира, то прочной надежды на долгий мир, – вновь вступил в разговор второй прелат. – И русские мигом этим воспользовались! В краткие сроки отстраивают разрушенные города, снова налаживают свои торговые связи. Конечно, они не дикари, какое там! С дикарями нам было бы проще. И договориться, и…
– И обманывать их! – прозвучал у входа в шатёр насмешливый голос (как и все собравшиеся, пришедший говорил по-итальянски). – А я думал, посольство его святейшества уже покинуло пределы Орды. А вы ещё здесь!
Улыбаясь, как ни в чём не бывало, в шатёр вошёл Эрих фон Раут.
– Мы ещё не закончили здесь своих дел! – Старший прелат повернулся к вошедшему. – А вот ты для чего вернулся, византиец? И как мне говорили, ещё и гонялся вчера за лошадиным лекарем, уверяя, будто тот отравил твоего коня!
Немец засмеялся:
– Этот лошадиный лекарь составляет и продаёт яды! Думаю, ты знаешь об этом, отец Дамиан. Мне нужно было разобраться с этим негодяем. Но я его не убил, значит, не нанёс урона хану и его людям. Хотя не очень понимаю, на что им нужен отравитель! А вернулись мы с моим другом потому, что и у меня, и у него здесь остались незаконченные дела. Это никому ведь не запрещено, верно?
Один из послов радушно пригласил фон Раута:
– Садись, отужинай с нами, византиец. Сегодня у нас хорошее вино, и, поверь, оно не отравлено. Мы все его пьём.
– Спасибо. – Эрих с готовностью уселся на лавку и взял протянутый ему кубок. – О! Мальвазия. Сто лет её не пил! Кстати, никакой я не византиец, хоть и состою на службе у императора.
– Мне это известно, – кивнул отец Дамиан. – Ты был рыцарем Ливонского ордена, но потом сменил веру.
Эрих резко обернулся к прелату:
– Веры я не менял! Я так же верую во Святую Троицу и в Воскресение Господа нашего Иисуса Христа. Я лишь отошёл от католической церкви. Но на то у меня были причины. Скажи лучше, отец Дамиан: удалось ли папскому посольству заключить с ханом договор, ради которого вы сюда приехали?
– Ты слишком много знаешь! – с неудовольствием воскликнул младший прелат. – Да, мы приехали ради договора, но у хана пока нет времени толком с нами поговорить! Это твой друг князь Александр не так уж долго пробыл в Орде, а успел и отобедать, и отужинать с великим ханом, и добиться от него новых привилегий для Гардарики!
– И это беспокоит его святейшество? – прямо спросил Эрих.
Отец Дамиан упреждающе поднял руку, не давая ответить своему младшему товарищу, и ответил сам:
– Его святейшество Урбан Четвёртый лишь второй год занимает Святой престол. Его пока куда больше беспокоят дела внутри церкви, чем внешние проблемы. Нет, он не против сильной власти русского князя: нам тоже так спокойнее… Во всяком случае, сейчас. А что?
– Да нет, ничего особенного. Хорошее вино! Собственно, я и навестил вас, господа послы, чтобы засвидетельствовать моё почтение, потому что раньше не успел, да отведать вина, которое у тебя, отец Дамиан, всегда не хуже, чем на Кипре или в самом Константинополе. Здравия вам всем!
Вскоре он вышел, провожаемый недоуменными и подозрительными взглядами папских послов.
Сава поджидал друга у входа в их крошечный шатёр.
– Куда ж ты запропастился, немчура православная? Я уж начал бояться за тебя!
– Пил вино с папскими послами! – ответил Эрих, слегка отстраняя друга и входя в шатёр. – Как я и думал, они уже знают, что мы вчера гонялись за лошадиным лекарем… Приставали с расспросами, для чего нам это понадобилось. Я сказал, что хотел наказать отравителя. Отравителя лошадей!