1. Даниил Галицкий атакует союзников
Постепенно у литвы в узком смысле, то есть у аукшайтов, выдвигается в лидеры князь Миндовг. Русский ученый М. К. Любавский справедливо полагает, что его возвышение «на первых порах имело значение простого старшинства, предводительства в совместных военных операциях литовских князей. Другие литовские князья на первых порах являются самостоятельными и действуют отдельно и независимо от Миндовга» (Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. III. Образование Великого княжества Литовского).
Политика литвы постепенно меняется. В 1229 году литовские отряды нападают на Смоленск, атакуют Мазовию и Полесье (1230), но при посредничестве Даниила Галицкого мирятся с полесскими князьями. Затем читаем о многочисленных литовских набегах на восточные княжества русичей. Один из таких набегов владимиро-суздальцы отбили в 1238 году, сразу после татарского нашествия. Литовцев было довольно много, 7000 конных воинов. Русичами командовал великий князь Ярослав Всеволодович (1238–1246), отец Александра Невского, и он одержал победу. Это означает, что русские потери от монгольского нашествия сильно преувеличены, хотя бедствие было страшное. Но многие русичи попрятались по лесам, и военный потенциал в княжествах был. Его хватало для усобиц и столкновений с менее грозным противником, чем монголы.
Отрывочные сообщения о литовских набегах – вот всё, что известно о становлении нового княжества. К началу 1240-х годов Миндовг становится первым (еще не главным) среди литовских князей. Это самый хитрый, отважный и талантливый вождь. Мы не знаем лишь одного: пределов его власти и границ его страны. Но в 1245 году Миндовг уже столь силен, что предлагает Даниилу Галицкому помощь в борьбе с венграми и поляками. В итоге Даниил обошелся без нее, а поляки с венграми потерпели поражение от галицкого князя в знаменитой битве при Ярославе.
Миндовг был по меньшей мере союзником Даниила, если не вассалом. На земли ятвягов Даниил претендовал совершенно точно. Вполне вероятно, что он даже натравливал ятвягов на своих противников, когда это было необходимо. Например, ятвяги разоряли Мазовию, но не трогали Волынь. Почему? Объяснение одно: они были подручными Даниила, хотя и не входили в его державу напрямую.
Положение начало меняться после 1230 года. В это время один из польских князей, правитель Мазовии и Куявии Конрад, призвал Тевтонский орден для борьбы с пруссами и ятвягами. Немцы получили в лен от поляков область Хелмно, которую быстро освоили за счет притока колонистов, а ее столицу переименовали в Кульм. Затем началось планомерное наступление тевтонов на пруссов. Те сражались отчаянно, часто восставали, но силы были неравны. Пруссы, как и племена Ливонии, больше напоминают разобщенных индейцев, героически погибавших в войнах с колонизаторами. К счастью, многие обитатели Пруссии всё же спаслись, бежав к Миндовгу и поступив к нему на службу. Это стечение обстоятельств усилило литовского князя и позволило возвыситься над другими. Миндовгу всё шло на пользу.
Когда немцы прижали пруссов, ятвяги оказали поддержку родне. Они сделали это вопреки воле Даниила Галицкого, который как раз искал пути для сближения с Западом против монголов.
В 1247 году умер князь Конрад Мазовецкий. Мазовию унаследовал его сын Болеслав. Он правил всего один год и скончался бездетным. Болеславу наследовал другой сын Конрада – Земовит (1248–1262). Куявия досталась еще одному сыну – Казимиру (1233–1267), потомкам коего суждено объединить Польшу.
Правители Мазовии попросили Даниила утихомирить ятвягов. Политически близорукий правитель Галиции откликнулся на просьбу друзей с Запада и вместе с поляками выступил против ятвяжских родов, которые честно союзничали с русскими и не нападали на Волынь.
Поход начали с размахом. В состав галицко-волынского войска входили подразделения половцев. Ляшскую армию возглавил лично князь Земовит. Для самих ятвягов нападение русских стало большим сюрпризом.
На ятвягов шли галицкие полки Даниила, волынские – его брата Василька, а также дружины младших князей – сына Василька, Владимира Васильковича, сына Даниила – Льва и т. д.
Поляки всё испортили: разграбили первую попавшуюся деревню и подожгли. Огонь подал знак ятвягам, что война началась, и они успели собраться с силами. В итоге «собралась вся земля Ятвяжская», – говорит Галицко-Волынский летописец. Ятвяги напали на ляхов, закипело сражение.
Даниил Галицкий и Василько Волынский направили стрелков в тыл врагу и одержали победу. Ночью ятвяги нападали на русские караулы, а поутру к лесовикам пришли на помощь пруссы. Предстояла новая битва.
Ляхи и русичи сошли с коней. «Щиты их были как заря, шлемы как восходящее солнце, копья они держали в руках, как многочисленный тростник, а с двух сторон шли лучники, держа в руках самострелы и наложив на них стрелы против ратников, а Даниил сидел на коне и воинов строил в отряды», – любуется летописец.
Увидев ощетинившуюся фалангу и арбалетчиков, пруссы не решились напасть. Ляхи и русичи продолжали поход, вышли к реке Нарев, захватили несколько укреплений и освободили пленников, захваченных ятвягами в прежних набегах.
«И вернулись они со славой в свою землю, следуя пути своего отца, великого Романа, который некогда устремлялся на поганых, как лев, так что им половцы пугали детей», – восхищается летописец. Непонятно, сопутствовал Даниилу успех или хронист просто добавил восхваления, чтобы скрыть жалкие результаты похода. Единственным правителем, который выиграл, оказался Миндовг. Литва сплотилась вокруг него, и тот завершил объединение основного массива литовских земель.
2. Причины войны
Мотив похода Даниила Галицкого на ятвягов всё же остается не совсем ясен. Попробуем разобраться.
В эти годы Миндовг и его литва, а также жемайты, пруссы, ятвяги вели борьбу против Тевтонского ордена. К прусским племенам присоединился Святополк Поморский – князь кашубов, который ненавидел поляков и немцев. Таковы контуры северной коалиции, которую условно можно назвать «языческой».
Даниил оказался в другой коалиции, во главе которой стояли князья Куявии и Мазовии.
В свою очередь, тевтоны были союзниками Конрада Мазовецкого, и какие-то рыцари «тепличи, рекомые соломоничи» (то ли поляки, то ли тевтоны) пытались захватить у Даниила волынский город Дрогичин в 1237 году, но были разбиты. Сам Конрад со временем превратился из врага в союзника Даниила.
Следовательно, Даниил оказался другом тевтонских рыцарей. Но об этом русские патриотические историки, конечно, всегда предпочитали умалчивать, чтобы образ Даниила как борца «за Русь святую» не померк в глазах массового читателя.
В. Т. Пашуто вообще полагает, что виновником войны Даниила с ятвягами был… Миндовг, который якобы нарушил мирный договор 1219 или 1220 года, заключенный литовскими племенами с Волынью. Так ли это? Сомнительно. В своих предположениях мы можем опираться только на невнятные сообщения о литовских набегах на владения Даниила, которые помещены в Галицко-Волынской летописи под 1246, 1247 и 1248 годами (они упомянуты перед статьей о битве при Ярославе). Между тем реальная битва при Ярославе произошла в 1245 году. Хронология перепутана Галицко-Волынским летописцем столь основательно, что уяснить, когда произошли набеги, не представляется возможным. К тому же нет и речи о том, чтобы их возглавил Миндовг.
Реально другое: Даниил выступает в фарватере политики католических князей и наносит литве удар в спину. После этого ятвяги превращаются во врагов волынян и отвечают набегами.
Таким образом, описанный нами поход Даниила и Земовита на ятвягов – это эпизод войны польских князей против пруссов, литвы и Святополка Поморского. То, что одним из выгодополучателей оказался Миндовг, – результат непродуманности действий агрессоров. Поход привел к консолидации балтов. Литовцы обнаружили, что волыняне их предали, и предпочли собраться и выжить вместо того, чтобы покориться и погибнуть. С ними солидаризировалась часть русских – та, что бежала от татар, ибо немцам она тоже не стремилась покориться.
В 1248 году Миндовг объединил часть балтийских племен под своей властью и стал великим князем Литовским. Ему подчинялись также русские города Новогрудок, Слоним, Гродно, а Полоцк попал в зависимость. Полоцкий князь Брячислав исчез – то ли умер своей смертью, то ли был убит. Местные русские предпочли подчиниться литовцу-язычнику, чем пасть жертвой ливонских рыцарей. Князем Полоцким по приглашению местной общины становится племянник Миндовга – Таутвилас (Товтивил).
Так на берегах Балтики сложился литовско-русский альянс, который преобразит Литву и погубит западных русичей. Довмонту было в это время, по самым осторожным подсчетам, от двенадцати до восемнадцати лет.
3. Распря в Литве
Параллельно с войной против литвы Даниил Галицкий вел переговоры с римским папой о церковной унии. Но папа был осторожен, требовал гарантий и доказательств лояльности. Одним из них была война против язычников, то есть литвы. Даниил должен был зарекомендовать себя истинным христианином. В христианстве русских на Западе имелись вполне обоснованные сомнения. На Руси процветало двоеверие, о чем свидетельствует множество археологических находок. Напомним лишь один артефакт, но яркий. В русских кладах ученые часто находят «змеевик» – медальон, на аверсе которого изображен христианский символ, а на реверсе – странная голова с клубком волос или рук в виде змей. Перед нами то ли Кощей, то ли горгона Медуза. Ученые идентифицировать его не могут, но очевидно, что с христианством данный персонаж не имеет ничего общего.
Двоеверие позволяло русским дружить с литвой и иными язычниками и вообще было знаком толерантности наших предков по отношению к соседям. Представителям католического суперэтноса это не нравилось, они пытались навязать русичам свои стандарты. Западник Даниил охотно их усвоил, что привело к войне с недавними друзьями, больше того – со своими же подданными. То есть галицкий князь по факту присоединился к крестовому походу Европы в Прибалтике, хотя крестоносное движение было глубоко чуждо истинному православию.
Даниил Галицкий и Василько Волынский возобновили войну с ятвягами и продолжали переговоры с Римом о церковной унии.
За ятвягов вступился Миндовг. Но военные действия продолжались недолго. Умный Миндовг понимал, что при двойном натиске с севера и юга – со стороны ливонцев и Даниила – он обречен. Поэтому дальнейшие события приняли выгодный характер для волынян. Война прекратилась, а Даниил женился на племяннице Миндовга (первая жена галицкого князя происходила из рода смоленских Мономашичей и к тому времени умерла). В отношениях с литвой князь Галицкий проявил хитрость и расчет: он использовал брак для того, чтобы создать прорусскую православную партию среди балтов. Даниил опирался на братьев своей новой литовской жены – Товтивила и Едивида (первое имя Галицко-Волынский летописец транскрибирует как «Тевтивил», второе по-литовски могло звучать как Эдивидас; оба встречаются в Хронике Быховца) и попытался внести раскол среди литвы, что удалось, но не сразу.
Узнав о происках Даниила, Миндовг немедленно послал своих племянников Товтивила и Едивида в поход на восточных русичей под началом жмудского Викинта/Викинтаса (Выкинт русских летописей). Этот последний приходился Миндовгу то ли братом, то ли мужем его сестры, то есть свояком. Именно Викинт разгромил при Шауляе крестоносцев и положил конец существованию ордена меченосцев. Он признавал верховную власть Миндовга, что свидетельствует о высоком уровне государственного мышления у обновленной литвы: во имя общей цели многие представители этого племени могли жертвовать своими амбициями.
Литовцы прошли через Смоленскую землю и вторглись во Владимиро-Суздальскую Русь, пользуясь тем, что в ней начались распри. В 1246 году в Каракоруме был отравлен великий князь Ярослав. Его сыновья Андрей и Александр Невский отправились к Батыю, чтобы выпросить ярлыки на княжение. Невский претендовал на Киев и Южную Русь, Андрей хотел стать господином Севера. Оба признали власть монголов.
Пока они находились в Орде, Владимиро-Суздальская земля пережила драму. Во Владимире-на-Клязьме вокняжился Святослав Всеволодович (1246–1248), сын Всеволода Большое Гнездо и брат недавно умершего Ярослава. Князь взял власть по старому славянскому праву, по родовому старшинству. Но это право признавалось уже далеко не всеми. Против старейшего правителя выступил единокровный брат Андрея и Александра Невского. Звали этого княжича Михаил Хоробрит, правил он в Москве. Считается, что во время кампании 1237–1238 годов монголы дотла разорили Москву, но через какой-то десяток лет московский правитель Хоробрит оказывается столь силен, что оспаривает у своего дяди Святослава великий владимирский стол. Либо москвичи во время монгольского нашествия разбежались по лесам, либо город и княжество получили пополнение за счет беженцев из южных районов Руси, прежде всего из Черниговщины, которую монголы подвергли страшному погрому.
Святослав бежал, и великим князем Владимирским сделался Михаил Хоробрит (1248). Но ему исключительно не повезло: как раз в этот момент пожаловали разбойники-литовцы – Викинт, Товтивил и Едивид. Вспыхнуло кровавое сражение на реке Протве, которое Михаил проиграл и пал на поле боя. Великокняжеский стол повторно захватил Святослав Всеволодович. Выяснилось, что Владимиро-Суздальское княжество по-прежнему многолюдно и обладает серьезным военным потенциалом. Святослав собрал войско, выступил против литвы, занимавшейся грабежом, и нанес ей поражение в битве при Зубцове в Тверской земле.
Выиграли от этого братья Андрей Ярославич (1248–1252) и Александр Невский. Последний вокняжился в Киеве, а первый – во Владимире-на-Клязьме, хотя правил недолго, потому что плел заговор против монголов, породнился с Даниилом Галицким, в одиночку поднял преждевременное восстание против Орды, был разбит и бежал за море, а ярлык на великое владимирское княжение достался Александру Невскому (1252–1263), который полностью подчинил Орде Владимирскую землю и Новгород. Западную Русь, несмотря на все интриги Даниила Галицкого и его заигрывание с Европой, ожидала та же судьба, поэтому поступок Невского выглядит логично. Лечь костьми за Европу и пасть в битве с татарами при огромном неравенстве сил – сомнительный подвиг. Больше того, это откровенная глупость, а недостатком ума Александр Ярославич не страдал.
После неудачной битвы при Зубцове трое литовских князей – Викинт, Товтивил и Едивид – возвратились к себе через Смоленщину. Не означает ли их свободное передвижение, что литовцы возобновили старый союз со смоленскими Мономашичами? Друзья и враги менялись местами в те времена довольно быстро.
По возвращении выяснилось, что князей-неудачников в Литве не ждут. Миндовг присоединил их уделы к своему княжеству, а теперь не хотел отдать.
Он подослал убийц к Викинту, Едивиду и Товтивилу, а Жемайтию и Полоцк напрямую подчинил себе. Молодые княжичи и их дядя, однако, спаслись от убийц и бежали к Даниилу Галицкому. Это заставляет задуматься. Так ли уж невинны были эти трое князей – Товтивил, Викинт и Едивид? Или же правитель Галича тайно подбивал их уничтожить Миндовга, а когда заговор раскрылся, все трое прибежали к своему вдохновителю?
Разъяренный Миндовг прислал к Даниилу гонцов с требованием: «Не оказывай им милости».
Даниил Галицкий проигнорировал просьбу. Он стал обладателем заложников, которых всегда можно пустить в дело. Но прежде – возобновил войну с литвой, словно был раздосадован из-за провала некоего плана. Это подтверждает нашу версию: галицкий князь готовил убийство Миндовга с помощью своей агентуры, с которой поддерживал связь через собственную жену – сестру Товтивила и Едивида. Но Галицко-Волынский летописец, как человек Даниила, перевернул сюжет. Миндовг оказался в его описании полным чудовищем, а литовские князья – невинно пострадавшими.
4. Наступление Даниила
Даниил какое-то время сражался в союзе с немцами и поляками. Затем поляки разочаровались в союзе с Даниилом и больше не желали иметь с ним дел. Тогда Даниил и его брат Василько понадеялись на немцев и на самих литвинов. Старый победитель при Шауляе, князь Викинт, предложил план: он проникнет в Жемайтию, поднимет восстание против Миндовга, а немцы и русские его поддержат. Даниил ухватился за эту идею. Викинта послали в Литву. Он «подкупил серебром и многими дарами ятвягов и половину жмуди». Гонцы с просьбой о помощи были отправлены также в Ригу, к местному епископу Николасу.
Мирные отношения с Миндовгом, которые немцы едва-едва установили, были тотчас разорваны ради союза с западными русичами и перспективы новых завоеваний.
Даниил и Василько выступили к Новогрудку, чтобы отбить у Литвы Черную Русь. Кажется, город пал, после чего князья разделились. Сам Даниил отправился к Здитову, Василько выступил на Волковыйск, а один из сыновей Даниила (в летописи не указано имя) наступал на Слоним. «Они захватили много городов и возвратились домой», – несколько туманно повествует Галицко-Волынский хронист.
Товтивил поехал вслед за Викинтом в Жемайтию и там утвердился. Его сопровождали западнорусские и половецкие отряды, а рыцари-тевтоны обещали прийти на помощь. Викинт встретил Товтивила с распростертыми объятиями и, по-видимому, признал за старшего. В итоге Товтивил начал войну с Миндовгом, разорил его земли, привел в Ригу пленников и удостоился похвалы от немцев. Там же в Риге литвин крестился – естественно, по католическому обряду. Даниил Галицкий планомерно укреплял католицизм в регионе, в очередной раз демонстрируя недальновидность.
Миндовг и его советники, среди которых было много русичей, серьезно встревожились: западные русские и немцы взяли их в клещи. Немцев Миндовг боялся сильнее, а потому обратился за поддержкой к ливонскому ландмагистру Андреасу фон Стирланду (1248–1254 (?). Дело решил подкуп. Миндовг послал магистру «много золота и серебра, и прекрасных сосудов серебряных и золотых, и коней много», – перечисляет Галицко-Волынская летопись. Литовец не скупился на посулы: «Если ты убьешь или выгонишь Товтивила, получишь еще больше».
Ландмагистр предал Товтивила (который бежал после этого в Жемайтию-Жмудь), а Миндовгу подал дельный совет: креститься по католическому обряду и заслужить поддержку папства, тем самым обойдя Даниила, который медлил с унией, чтобы выгадать побольше на переговорах с папой.
Миндовг оценил предложение и действительно отправил в Рим посольство с просьбой крестить Литву. Естественно, римский понтифик принял предложение с восторгом. Миндовг нацепил крест на шею. «Крещение его льстиво бысть», – утверждает летопись. Зато оно помогло на какое-то время остановить натиск крестоносцев, ради чего, собственно, всё затевалось.
Литовец купил не только мир, но и высокий титул. Он был коронован короной, изготовленной в Риге. Таким образом Миндовг возвысился и над Даниилом, и над польскими князьями, ни один из которых не имел королевского звания. Это не мешало циничному литовскому королю приносить жертвы своим богам, коих аккуратно перечисляет летопись: «Нънадѣеви, и Телявели, и Диверикъзу заеячему богу, и Мѣидѣину».
Разъяренный Товтивил продолжал, однако, войну. С ятвягами, русичами и половцами он выступил против Миндовга. Наличие двух последних этнонимов говорит, что его подстрекал Даниил Галицкий. Без его поддержки Товтивил, брошенный немцами, не рискнул бы перейти в наступление.
Миндовг в свою очередь нанял тех же немцев, однако чувствовал себя неуверенно и укрылся за стенами города под названием Ворута. Его осадили воины Товтивила, начались бои. Миндовг предпринял ночную вылазку с аукшайтами, однако тех отогнали русские и жемайты. Поутру король литовский послал в бой немецких арбалетчиков. Против них выступили русские и половцы со стрелами и ятвяги с сулицами (метательными копьями), «и они гонялись по полю, как будто в игре». Ни одна сторона не могла одолеть, припасы у осаждавших кончились, население было враждебно. Воины Товтивила вернулись в Жемайтию.
Настала очередь Миндовга нанести удар. Король собрал ополчение, присоединил наемников и выступил против жемайтов. Викинт и Товтивил укрылись в городе Тверимет. Начались вылазки и сражения перед стенами. Наконец один половец ранил коня Миндовга в бедро. Литовский король счел это дурным знаком и воротился домой. Война продолжалась, распавшись на множество мелких стычек, набегов и контрнабегов. Туманные леса Литвы обагрились кровью.
По всей видимости, во время этой войны и выдвинулся юный Довмонт. Сперва он, конечно, воевал как отрок (оруженосец) в нальшанском отряде на стороне Миндовга: набирался опыта, учился уходить от погони, путать следы и преследовать врага, ухаживать за конем, биться в рукопашном бою, стрелять из лука. Делал это лучше остальных, был смекалист, хитер, честен со своими, храбр. Подробности биографии неизвестны, что создает простор для романиста, но не для историка.
А война шла своим чередом.
Товтивил прислал к Даниилу Галицкому гонца с просьбой: «Пойди к Новогрудку». Это произошло, надо полагать, уже в 1250 году, в феврале или марте. Даниил с братом Васильком, с сыном Львом, «и с половцами, и со сватом своим Тегаком» пришел в Полесье к Пинску и потребовал от местных князей помощи. Пинские князья были слабы, не желали ссориться с Миндовгом, но деваться некуда. Собрали полки и двинулись на север. Полесские воины препирались и саботировали приказы. Войну вели из-под палки.
Всё же Даниил разграбил Новогрудскую землю и взял много пленных. Своего сына Романа с частью сил он отправил к городу Гродно, и Роман захватил его. Судя по всему, волынянам и галичанам удалось завладеть почти всей Черной Русью и Судавией, где жили ятвяги. Сделанные захваты признал Тевтонский орден, а Даниил, несомненно, пообещал крестить язычников или даже допустить к ним католических проповедников, которые могли действовать под защитой русских.
Правда, ятвяги скоро отложились от Даниила, после чего тевтоны начали наступление на Судавию. Война длилась много лет, ятвягов почти полностью истребили, за исключением тех, что ушли в Литву (об этом мы еще расскажем в своем месте). Между литовцами и тевтонами образовалась дикра – лесистая пустыня. Горько, что всё это ради немцев затеял Даниил, потерявший своих ятвяжских союзников и ставший одним из виновников гибели этого народа.
…Миндовг отправил один отряд в контрнабег на Турийск против западных русичей, но этот комариный укус не мог напугать Даниила. Тогда литовец запросил мира. Он, как обычно, хитрил. Король использовал мирную передышку, чтобы подкупить часть ятвяжских и жмудских вождей. Те перебежали на его сторону со своими дружинами, помогая восполнить потери. Тут уж Даниил Галицкий согласился на перемирие, потому что сил для покорения всей Литвы и примкнувших к ней русских, бежавших от татар, не было. Миндовг охотно пошел на это, ибо оставался в изоляции и воевал в стратегическом окружении.
По условиям договора Миндовг получил Жемайтию и две трети Ятвяжской земли. Товтивилу отдали Полоцк. Куда девался Викинт, непонятно. Может, старый князь умер во время этой войны.
Соблюдалось перемирие плохо, стороны постоянно тревожили друг друга нападениями и выжидали удобный момент для возобновления полноценной войны.
5. Русский король
Затем Даниил ввязался в бессмысленный конфликт между чехами и венграми из-за Австрии, выступив на стороне венгерского короля Белы IV (1235–1270). Чешским королем был тогда рыцарственный и авантюристичный Пржемысл II Отакар (1253–1278), поклонник немцев и ярый католик.
Со своей стороны Даниил попробовал выкроить для своего сына Романа кусок австрийских владений, женил его на одной из немецких княжон и отправил в Штирию, а сам выступил против чехов. С ним отправились старший сын Лев, брат Василько и литовцы – Товтивил и Едивид.
Поход был бестолков и завершился ничем. Даниил вторгся в Моравию через территорию Польши, с князьями которой заключил союз. Поляки воевали неохотно, давали плохих проводников и не выказывали рвения. Даниил разорил несколько местечек в Моравии, чем упивается Галицко-Волынский летописец. Он говорит, что ни один русский князь не ходил так далеко на Запад. Но зачем туда было ходить и что выиграла Русь от этого бессмысленного похода – неясно.
Даниил вернулся с главной армией домой, а в Венгрии оставил своего сына Романа, но того предал Бела IV. Роман бежал, и ниже мы увидим, что Даниил пристроил его в Черную Русь, в Гродно, формально подчинив Миндовгу.
Затем галицкий князь договорился о своей коронации с римским папой Иннокентием IV (1243–1254). В обмен на корону и смутные обещания понтифика помочь против татар, Даниил посулил принять унию с Римом, но испугался своих подданных и коронацию провел в Дрогичине скромно, почти тайно. Зато теперь он сравнялся с Миндовгом и стал королем (ок. 1254).
Папа Иннокентий, выполняя свою часть обязательств, призвал католических правителей выступить против татар. Его призыв проигнорировали, вскоре после этого папа умер. Состоялся другой поход – против пруссов, участие в котором принял рыцарственный Пржемысл Отакар. Он явился на берега Балтики и стал одним из основателей крепости Кенигсберг, которая получила первое название в его честь. Как известно, в переводе это слово означает «королевская гора». Ныне это русский Калининград.
Русские возобновили войну против ятвягов, и поляки на сей раз присоединились к походу против язычников. Даниил действовал в союзе с Земовитом Мазовецким. В походе участвовали Лев и Василько. Романовичи уже контролировали часть Ятвягии, но жаждали получить ее всю и, видимо, покрестить.
А сами ятвяги тянули к Миндовгу и просили у него поддержки. Ятвяжский старейшина Стекинт признал власть литовского короля.
Ятвяги устраивали засады, в одну из них угодил волынский князь Василько: летопись сообщает, что он прекратил поход из-за раны в ноге. Нужно было поймать Стекинта. Сделать это взялся Лев Данилович, командовавший передовым полком. Ему сопутствовала удача. Молодой русский князь настиг Стекинта и схлестнулся с ним в поединке во время разыгравшегося сражения. Русич вонзил копье в щит ятвяга, так что Стекинт не мог защищаться. Варвар попробовал сбросить щит, но замешкался. Лев молниеносно выхватил меч из ножен и убил Стекинта. Следом выбежал брат ятвяжского князя и – тоже был зарублен. Через некоторое время подоспели Даниил и Земовит с главными силами и отбросили неприятелей.
От ятвягов прибыл новый старейшина Комат и повел переговоры о мире. Он соглашался передать всю землю русским. Услыхав об этом, Земовит и поляки повели свою игру. Они тоже претендовали на часть ятвяжских земель, а потому начали настраивать ятвягов против новоиспеченного русского короля.
Даниил узнал о тайных переговорах и осерчал на ятвягов. Галицкий король «велел разорить землю Ятвяжскую, и дом Стекинта был весь разрушен, и доныне это место пусто стоит». Дойдя до городка Рай, Даниил вернулся на родину, сочтя Судавию покоренной. Теперь король галицкий стал концентрировать войска для нападения на Черную Русь. Продолжать военные действия ему не дали: стало известно, что с юга Галицию атаковали войска татар. Их вел поднепровский наместник Куремса.
Пришлось выступить против татар, чтобы отбросить их. Русским сопутствовал успех, но в это время случилась попытка переворота в самом Галиче. Даниил отправил на подавление мятежа своего сына Романа, а сам занялся новой кампанией против ятвягов.
6. Западнорусские предатели
Король галицкий отбил Черную Русь в ходе следующей кампании, после чего литовцы запросили мира. Надо думать, литовский король Миндовг был истощен борьбой. Сил не хватало, литвин поспешил договориться с русскими. Это было крайне важно. Русичи-мигранты пополняли военные силы Миндовга и охотно сражались с тевтонами или поляками. Но против своих, русских, воевать не желали. Помирившись с Даниилом, Миндовг мог опираться на русские полки, включая полочан и минчан.
Даниил не сумел полностью покорить Литву и навязать ей условия капитуляции. Поэтому предложил Миндовгу компромисс: заключается мир, Черная Русь передается в управление Роману Даниловичу, сам Роман становится подручным Миндовга… но как должны были сложиться дальнейшие судьбы Литовской земли, если бы договор соблюдался? Гродненская земля была важна для Литвы. Через некоторое время она обретет статус области, управляемой наследником княжества. Так, может быть, уже Роман становился наследником Миндовга и должен был получить его страну после смерти литовского короля?
На эти размышления наводит судьба одного из литовских князей – сына Миндовга по имени Войшелк (лит. Вайшилкас).
Войшелк – колоритнейшая личность литовской истории. Он славился лютой жестокостью и военным искусством, правил в Новогрудке, то есть контролировал Черную Русь. Во время войны с Даниилом Войшелк оборонял чернорусские земли от волынских войск.
При этом литовец был «русофилом», любил обычаи русских и связался с представителями умеренной «русской партии» на Волыни, к которой примкнули старый князь Василько Романович и один из сыновей Даниила – Шварн. После заключения мира Войшелк приехал в Холм и привез юную дочь Миндовга, которую отдали в жены Шварну. Затем литовец полностью разочаровался в суетном мире, принял православие и постригся в монахи, что весьма подозрительно. Войшелк – единственный сын Миндовга – уходит в монастырь. Почему? Не потому ли, что его страна уже завещана русскому княжичу Роману, а сам литовский принц становится как бы «лишним»?
Тем временем Даниил… вновь устроил поход на ятвягов вместе с Земовитом Мазовецким. Почему? Уж не пытался ли Даниил насильно крестить ятвягов, чем и вызывал возмущение? Может быть, он расчищал дорогу для польских ксёндзов, которые обращали ятвягов в католичество с попыткой собрать пресловутую десятину? Тогда строптивость язычников понятна.
Очередной поход на ятвягов был задуман широко. Своих воинов прислал из Кракова даже тамошний князь Болеслав Стыдливый. Даниила сопровождали сыновья – Лев и Шварн. Король галицкий послал и за другим сыном Романом в только что приобретенный Новогрудок, однако Роман почему-то замешкался. Даже и без него собралась могучая рать. «Было такое большое войско, что можно было болота ятвяжские наполнить этими полками», – прихвастнул летописец.
На военном совете, если верить русскому источнику, все прославляли Даниила за мудрость и готовы были подчиняться приказам галицкого короля. Для кампании выбрали зимнее время, когда застыли реки, а ятвягам стало труднее прятаться по лесам.
Сам король галицкий ехал с отборным отрядом дружинников. Рядом находился сын Лев. Проводником был Анкад – ятвяжский крестьянин, схваченный по случаю. Даниил пообещал, что его деревня не будет сожжена, если ятвяг укажет верную дорогу.
На окраине села Привища Лев и Даниил встретили ятвяжских лучников и повели дружину в атаку. Ятвяги заманили русских в середину села и окружили. Даниил и Лев сражались отчаянно, метали в них сулицы, и враг отступил, а затем бежал. Преследовать противника не стали. «Даниил и Лев вязали одних пленников, других же из кустов выводили и рубили», – деловито сообщает летопись.
Затем начался грабеж соседних сел и усадеб; воины находили в погребах такие запасы, что могли прокормить целую дружину. «А что не смогли съесть сами и кони их – всё сожгли».
Напуганные террором, ятвяги опять запросили мира.
Это было своевременно, потому что на юге Галиции возобновилась борьба с Куремсой. Для войны с татарами Даниил запросил помощи у литовского короля Миндовга. Тот отвечал: «Пришлю к тебе Романа с новогрудцами, чтобы ты пошел к Возвяглю, а оттуда и к Киеву».
Ответ показывает, что Миндовг – снова официальный младший союзник галицкого короля, задумавшего грандиозное предприятие против татар. Причины и ход «татарской» войны мы разобрали в биографии Даниила Галицкого и здесь на них останавливаться не будем. Скажем лишь, что Даниил пытался играть на противоречиях ордынских ноянов, которые делили власть. Куремса сражался в одной партии, а Даниил поддерживал другую. В этой борьбе победил брат Батыя – Берке, который стал ханом и уничтожил своих противников как раз в тот миг, когда русичи собрались на освобождение Киева. По нашей версии, именно с Берке-ханом дружил Даниил. После воцарения Берке галицкий король ему подчинился и прекратил едва начавшийся поход в степь да «на Киев». Всё дело кончилось уничтожением пограничной татарской крепостцы Возвягль, причем Роман и литовцы опоздали к ее взятию. И «не увидели они ничего, кроме пожарища да бегающих по городищу собак», – говорит Галицко-Волынская летопись.
Роман большую часть своей литовской дружины отпустил по домам. Это привело к драматическим последствиям. Воины подняли мятеж. Во главе встали два вождя – Сирвид и Хвал, которые раньше ходили в набеги на Черниговщину и Пинск. Теперь литва пошла на Волынь и разграбила окрестности Луцка. Литовским воинам просто нечем было питаться, а о содержании этих людей и тем более о выплате жалованья никто не подумал.
Тяжеловооруженные русские конники настигли толпу литвы и разметали ее. «Коля и рубя литовцев, загнали их в озеро… И набралось в озере трупов, и щитов, и шлемов столько, что местные жители имели доход, вытаскивая их. Страшную резню устроили литовцам!» – упивается летописец. Сирвид бежал, Хвал погиб. Русичи не чувствовали ни малейших угрызений совести за то, что перебили вчерашних союзников.
Миндовг внимательно следил за этими событиями и пользовался ими, ведя свою игру. Он разорвал соглашение с Даниилом и арестовал его сына Романа, вернувшегося в Гродно. Возможно, это произошло из-за вышеописанной расправы волынян с литовцами. Литовские общинники требовали мести за смерть сородичей, и Миндовг вынужден был реагировать. Он зависел от соплеменников не меньше, чем соплеменники от него.
После этого сын Миндовга – Войшелк – сбросил монашеский клобук, уехал в Черную Русь и стал править ею в качестве отцова подручного вместо Романа. Это подтверждает версию о том, почему Войшелк принял монашество. Перед нами часть договоренностей с русичами. Когда договоренности утратили силу, Войшелк вернулся в мир. Полоцкий князь Товтивил на сей раз поддержал Миндовга и был прощен. Это опять же показывает, что сперва Товтивил был орудием галицкого короля и планировал убить Миндовга, а теперь выступил на стороне последнего. Почему так? Причин несколько. Одна из главных – регулярные расправы с ятвягами (и, повторим гипотезу, попытки отдать их души и часть денег католическим ксёндзам). Это было противно Товтивилу и могло настроить против него литву, если бы стало известно о его тайных соглашениях с Даниилом. А последней каплей послужило истребление волынянами литовского отряда. Стало ясно, что галицкому королю нельзя верить. Это такой же враг, как немцы.
Дела западных русичей в литве складывались прескверно. Даниил тотчас нажаловался на Миндовга своему покровителю хану Берке. Тот бросил на север, против литвинов, крупную армию.
7. Монголы в Литве
Примерно в 1258 году монголы сосредоточились на берегу Днестра. Армию возглавил полководец Бурундай (Боролдай), когда-то участвовавший в походе Батыя. Это был вояка старой школы – ученик знаменитого Субэтэя.
Судя по сообщению летописи, Бурундай обладал крупной армией тысяч в двадцать воинов или даже больше. В нее входили степняки и оседлые жители Золотой Орды – аланы, мордва, серебряные болгары, остатки половцев, которым из милости позволили служить господам. Несомненно, были и русские.
Ордынцы выступили на Волынь. «Спустя некоторое время пришел Бурундай безбожный, злой со множеством полков татарских, хорошо вооруженных, и остановился на тех местах, где стоял Куремса», – говорит Галицко-Волынская летопись. У русских это вызвало панику. Даниил-то просил вспомогательный отряд, а пришла целая армия. Галицкий король испугался, что всплывут его делишки с папой и последует наказание. Бурундай послал гонцов к Даниилу, говоря: «Я иду против Литвы. Если ты мой мириник (союзник), пойди со мной».
Это подтверждает версию, изложенную выше. Даниил поначалу действовал в пользу Берке, и ордынский хан не воевал со своим «мирником». Наказывать Даниила вроде бы не за что. Никаких тайных намерений Берке не имеет. И всё же…
Король галицкий призвал на совещание брата Василька и сына Льва. Этот королевский совет состоялся где-то в Дрогичине: так далеко загнал Даниила и его родню страх перед татарами. В случае нужды все готовы были пересечь границу и уйти в Мазовию. «Стали думать в большой печали»: ехать или не ехать к Бурундаю? В конце концов вместо короля поехал Василько. «Проводил его брат до Берестья и послал с ним своих людей».
Бурундай встретил Василька без злобы и действительно отправился в поход на Литву. Войска пошли на врага облавой. Летописец говорит, что монголы разоряли Нальшанскую землю Литвы, то есть родину Довмонта. О самом Довмонте летопись молчит, его еще нет на горизонте. Молодой дружинник верой и правдой служит Миндовгу и пока не получил права на управление одной из литовских областей.
Если следовать Хронике Быховца, то Нальшанским краем в это время правит либо отец Довмонта Романт, либо старший брат Наримунт. Имя Романта вызывает ассоциации еще с одним Романом – сыном Даниила Галицкого. Уж не был ли он отцом Довмонта? Такие предположения уже приходили в голову некоторым комментаторам средневековых текстов, но их нужно отвергнуть как недостоверные по тем же причинам, что и «отцовство» Романа Мстиславича Волынского. Кроме того, эти гипотезы не укладываются в хронологию. Если отец Довмонта – Роман Мстиславич, то наш герой слишком стар. Если Роман Данилович – слишком молод. Следовательно, Довмонт не был ни братом, ни внуком Даниила Галицкого. Об этом не сообщает ни одна летопись той поры. Хотя о таком родстве следовало бы упомянуть в первую очередь.
А теперь вернемся к монгольскому нашествию, свидетелем которого стал молодой Довмонт.
Пройдя Нальшанский край и прилегающие земли Минского княжества, монголы вторглись в центральную область аукшайтов. Миндовг ушел в глухую оборону и не рисковал открытым сражением. Василько Волынский разбил одну литовскую шайку и принес Бурундаю добычу, как пес в зубах. Бурундай похвалил русского князя, заметив, что ты, мол, поступаешь правильно.
«Хотя брат твой и не поехал…»
Василько доложил брату про намек Бурундая.
Получив этот сигнал, король Даниил снарядился в поход «и захватил Волковыйск и князя Глеба, и отослал его, держа в великой чести, потому что он ехал в Волковыйск больше всего за тем, чтобы захватить своего врага Войшелка и Тевтивила». Кто такой Глеб, неясно, кроме того, что это – литовский подручный из местных и Рюрикович.
Войшелк и Товтивил обороняли Черную Русь со своими войсками и удалились в поселение Городен (не путать с Гродно), увезя пленного Романа Даниловича с собой. Даниил преследовал их. «Он послал за сыном своим Львом и за своими людьми, – говорит летописец. – Они приехали в город Мельник. Он хотел идти на Городен, и все они торопились, но пришла весть от ляхов королю Даниилу, что татары уже в земле Ятвяжской». То есть Бурундай далеко обогнал своего галицкого подручного. Из этого ясно, что в Аукшайтию он не углублялся – литовские дебри и крепости из толстых бревен, за которыми укрывалось население, не интересовали монголов. Военной целью кампании было окружить Черную Русь, что и выполнено с обычной красотой, какой отличались монгольские операции того времени. Бурундай обошел ятвягов и Черную Русь с севера, а Даниил подпер с юга. Но галичане подвели, ибо не желали сражаться вместе с татарами и боялись своих покровителей.
Княжич Лев Данилович предложил прекратить погоню за Войшелком, мотивируя тем, что воины голодны. Даниил принял этот повод, дабы отвязаться от татар. Воинов накормили, поход прекратили. Тем временем Роман был убит литовцами, которые боялись погони. То есть Даниил, пытаясь вести свою игру, пожертвовал собственным сыном, тогда как его можно было спасти, если бы галицко-волынские полки действовали в согласии с татарами.
У Романа остался сын Михаил, который получил в удел Друцк. Он – основатель рода князей Друцких, которые одни только и уцелеют из всего Даниилова потомства. О том, что был еще один сын – Довмонт – ни одному источнику не известно.
Чем кончилась кампания в ятвяжской Судавии, бестолково сорванная западными русичами, неясно. Летопись обрывает сообщение о ней буквально на полуслове. Можно думать, ятвяги замирились и откупились. Судьба Черной Руси тоже непонятна. Даниил продолжает распоряжаться ею как своей вотчиной. Логично предположить, что после похода Черная Русь переходит от Миндовга к Даниилу. Бурундай, выполнив поставленную ханом задачу и усмирив Литву, повернул назад.
На короткое время наступило затишье. Если верить летописцу, оно продолжалось примерно год. Думается, в это время Довмонт стал князем Нальшанским. Соблазнительно считать, что его предшественника (Наримунта или Романта?) убили татары во время похода Бурундая, но никакими данными на этот счет мы не располагаем.
К тому времени Довмонту могло исполниться тридцать лет или даже больше. Но и стариком Довмонт не был. В это время или чуть раньше он женился. Галицко-Волынская летопись приводит важную деталь: Миндовг был женат на сестре Довмонтовой супруги, то есть наш герой породнился с королем Литвы. Неясно, то ли свадьбу сыграли одновременно, то ли Миндовг женил своего храброго дружинника на сестре своей жены. Так или иначе, этот брак укрепил позиции Довмонта в Литве. Нальшанский князь вошел в родовую элиту. Это было тем важнее, что сами родовые порядки начали «размываться» и знать новой Литвы формировалась уже на иной основе.
Интересные сведения о женитьбе Довмонта привел автор Хроники Быховца. Место Миндовга занимает в этой истории Наримунт, а женами князя Нальшанского и короля Литовского становятся немки. «Князь же великий Наримунт взял в жены у… ливонца Фледра дочь его, а брат его Довмонт взял у того же Фледра вторую дочь его». У Мачея Стрыйковского это сообщение обрастает вымышленными подробностями. Оказывается, братья Довмонт и Наримунт женились – ни много ни мало – на родственницах ливонского ландмагистра. «Великий князь Литовский Наримунт и Довмонт, князь Утенский, братья, взяли в жены по дочке у лифляндского магистра Фляндры», – веско сообщает Стрыйковский. Так из зерна фантазии вырастают колосья лжи. У ливонского ландмагистра не могло быть дочерей, ибо духовные рыцари давали обет безбрачия. Правда, Стрыйковский об этом знает и читательский скепсис предвидит, а потому выдумывает еще одну вещь: «Этот Фляндра ранее имел жену и детей; знатный немецкий князь, будучи вдовцом, был потом избран лифляндским магистром и породнился с литовцами». Но никакого «магистра Фляндры» в Ливонии никогда не было. И к полулегендарному Наримунту брак отношения не имеет. Что же остается? Довмонт и Миндовг женились на сестрах. Это могли быть немки из Риги, а могли и не быть. Не исключено, что Миндовг породнился с кем-то из балтийских вождей, подчинявшихся немцам. Это мог быть старейшина куршей, земгалов или латгалов по имени Фледра. Брак заключался, конечно, с прицелом. Дальновидный Миндовг рассчитывал внести смуту в Ливонию или хотя бы иметь потенциального союзника в этой стране. Что означал семейный союз для Довмонта, мы сказали выше.
И еще об одной свадьбе, которая имела важные политические последствия.
Василько воспользовался военной передышкой, чтобы выдать замуж свою дочь Ольгу «за князя Андрея Всеволодовича в Чернигов», – говорит Галицко-Волынская летопись. Торжество отмечали во Владимире-Волынском, а не в Чернигове. Чернигов после монгольского погрома превратился, судя по всему, в пепелище.
Сразу после этого видим сообщение о новом нашествии Бурундая – уже на Волынь и Галич. Трудно отказаться от мысли, что летопись намекает: появление татар связано с «черниговской свадьбой». Может быть, ордынцы усмотрели в этом некий вызов? Кажется, это вообще последнее летописное упоминание черниговского князя. Само княжество вскоре после свадьбы было упразднено татарами, а место Чернигова окончательно запустело. Русские ушли на север, южные земли Черниговщины поступили под прямое управление Орды. Это были «слободы», то есть свободные (от княжеской власти) земли. Так возникли, например, города Липецк и Тула. Когда возродится сам Чернигов, он тоже получит статус татарской слободы.
Вторжение татар в Западную Русь было стремительным. Бурундай именем хана приказал разрушить стены главных русских городов, затем разорил часть Малой Польши и вернулся назад.
Нашествие Бурундая дорого обошлась Даниилу. Все его укрепления были срыты, города остались беззащитными перед нападением врага. Людей удалось спасти, но лично для Даниила это был политический крах. Католический Запад ему не помог, ордынский Восток оказался сильнее, а литовский Север угрожал лишенным стен городам Западной Руси. Будущее виделось смутным и мрачным. Король галицкий окончательно превратился в вассала монголов – одного из многих. Для нашей темы важнее, что это понял Миндовг, который мог считаться с Русью всё меньше. Но жить Миндовгу оставалось недолго.