добралась. Страх, поселившийся в ее груди с той минуты, когда она приняла предложение барона Назарова, испарился бесследно под лазурным римским небом. Глупо, конечно, думать, что инквизиторы будут бегать за ней с одним яростным желанием уничтожить непомерно болтливую журналистку, да еще и одаренную. Ронять самолет ради нее одной — это из области душевных расстройств. У русских, кстати, в салоне находились два сильных мага-воздушника. С ними было очень спокойно.
В длинном приталенном пальто, полностью расстегнутом, в кокетливой беретке, из-под которой на плечи волнами спускались смолянистые волосы, Бьянка Руджерро, она же Карина для одного симпатичного русского барона, уверенно вошла в автобус, и не обращая внимания на мужские взгляды, оценивающие ее фигуру, вцепилась в поручень одной рукой, а другой поддерживала сумочку на плече. Улыбнувшись своим мыслям, она полностью ушла в себя, заново выстраивая алгоритм задания. В первую очередь, встретиться с господином Гросси и передать ему просьбу Никиты. А уж потом — к родителям, в Неаполь. Давно с мамой и отцом не виделась.
Забрав с транспортной ленты свой чемодан на колесиках, Бьянка, цокая каблуками сапожек, вышла из аэропорта. Сразу же нацепила очки на глаза, прикрывая их от яркого весеннего солнца, и непроизвольно заулыбалась. Как же хорошо! Блеклые краски суровой зимней России хороши в малых дозах, но жить в постоянном стрессе из-за недостатка солнца для истинного итальянца или итальянки — смерти подобно!
Жадно впитывая в себя зелень огромного парка, раскинувшегося неподалеку от аэровокзала, блеск покрытых лаком автомобилей, солнечные блики на прозрачных лобовых стеклах, вслушиваясь в бесконечный шум моторов, в перекличку клаксонов, темпераментную ругань таксистов — впитывая в себя эту пряную музыку родины, Бьянка поняла, что она дома.
— Бьянка, дорогая! — радостный крик откуда-то сбоку прервал ее медитацию. — Уф, едва не проворонил тебя! Как не заметил!
— Мы из другого терминала выходили, — улыбнулась девушка молодому стройному парню с черными усиками. — Виченцо, милый! Я так рада!
Она взвизгнула и прыгнула на шею своему парню, болтая ногами в воздухе. Тот покрутил Бьянку вокруг себя, смущенно посмеиваясь. Потом подхватил чемодан, а другой рукой вцепился в подругу.
— Я уже три часа жду тебя, — пояснил он, ловко лавируя между толпами пассажиров, встречающих и провожающих.
— Ну и зачем было так рано приезжать? — укоризненно посмотрела на парня журналистка. — Самолет быстрее не полетел от этого, даже захоти я этого.
— Соскучился, — признался Виченцо, останавливаясь возле белого «фиата». Открыв багажник, он аккуратно положил туда чемодан, потом распахнул переднюю дверь. Помог Бьянке занять место в пассажирском кресле, а сам устроился за рулем.
— Куда сейчас? — поинтересовался он.
— Сначала домой, — девушка посмотрела на часы. — Хочу принять душ, отдохнуть, а потом мне надо встретиться с твоим отцом, Виченцо.
— Ого! — удивился парень. — Вот это напористость! А с чего бы? Кстати, я хотел пригласить тебя на семейный ужин. Мама уже знает, что ты возвращаешься в Рим, с самого утра развила бурную деятельность, с младшим братом пошла по рынкам и магазинам. Так что готовься, надевай красивое платье — а я заеду за тобой в семь часов. Отец все равно раньше этого времени не возвращается.
— Отлично, — улыбнулась Бьянка.
Виченцо вывел машину из стояночного «кармана» и влился в поток машины, выезжающих в город. Некоторое время он молчал, глядя на дорогу, а потом все же не выдержал и спросил дрогнувшим голосом:
— Ты думала над моим предложением, милая?
— Конечно, каждый день, — рассеянно произнесла девушка, разглядывая мелькающие вдоль дороги пейзажи с масленичными рощами и зелеными аккуратными квадратами полей, на которых трудились тракторы.
— И что скажешь?
— Я не против выйти за тебя замуж, дорогой Виченцо, но… Давай, пока отложим этот вопрос на некоторое время. Если в ближайшие три-четыре месяца все пройдет так, как задумано, то я с радостью надену подвенечное платье.
«Если меня не убьют инквизиторы к тому времени», — мелькнула грустная мысль.
— Пройдет, как задумано? Что пройдет, что задумано? Бьянка, ты меня пугаешь. Тебя русские, часом, не завербовали?
«Глупый ты мой Виченцо, — подумала девушка, стараясь не улыбаться. — Живешь рядом с человеком, который давно уже работает на русских — и даже не хочешь догадываться, почему ваша жизнь так изменилась!»
— Нет, все нормально, — взъерошив волосы на затылке жениха, Бьянка вытянула затекшие ноги. — Но я не шучу. Дай мне… полгода. А потом сыграем свадьбу.
— Отлично. Полгода я вытерплю, — обрадовался Виченцо.
— Ой, можно подумать, я не допускаю тебя до своего роскошного тела, — фыркнула Бьянка, легко раскусив глубинную суть его радости.
— Уже несколько месяцев, — напомнил парень, ловко сворачивая на двухуровневую развязку, чтобы уйти на Рим. — Но я понимаю, у тебя работа, командировка в далекую Россию…
— Мог бы и приехать на несколько дней, — укоризна прорвалась в голосе девушки. — У меня уютная квартирка, нам было бы хорошо.
— Извини, не получилось, — смутился жених. — Отец нагрузил меня какими-то бумагами как простого клерка. Причем, даже не оплатил работу.
— Да ты и не сильно-то переживаешь, — рассмеялась Бьянка. — Ладно, вези меня домой.
Оставшееся до семейного ужина время она провела в расслабленности и неге. Сначала ванна с морской солью, потом маникюр, прическа, выбор вечернего платья. То и дело поглядывая на часы, Бьянка с каждой минутой ощущала какое-то непонятное беспокойство. А если за ней следят инквизиторы? Встреча с Дженнаро Баталья могла иметь последствия. Вдруг он успел передать своим сообщникам, чтобы те следили за ней даже в Риме? Как бы хотелось, чтобы Никита уничтожил мага-инквизитора! Девушка надеялась, что барон умеет держать слово. После встречи с Дженнаро больше никто не беспокоил девушку, что наводило на оптимистичные мысли.
Виченцо она встречала в нежно-лазоревом платье в пол, купленном в Петербурге. Тонкая ткань, облегающая ее стройное тело, открытые плечи и шея вогнали парня в состояние глубокой восторженности и заторможенности, и чтобы привести жениха в чувство, Бьянка шутливо щелкнула его по кончику носа.
— Поехали уже! Не будем заставлять родителей ждать нас!
Семья Гросси, чего уж скрывать, нравилась девушке. Изабель, мать Виченцо, до сих пор сохранила в глазах блеск юности, когда глядела на своего мужа, и каждое ее прикосновение к нему, даже нечаянное, вызывало ответную реакцию. Бьянка, сидя за столом рядом со своим парнем, невольно думала, а как будет у них? Сохранят ли они свежесть отношений через пять или десять лет?
Луиджи Гросси с трудом сдерживал нетерпение, чтобы поговорить с девушкой. Он-то как раз понимал истинную причину приезда Бьянки Руджерро в Рим, но дал возможность жене наговориться с будущей, как ему представлялось, невесткой. Лишь перед десертом им удалось уединиться под предлогом деловой беседы. Как-никак, у государственного секретаря могли появиться вопросы к журналистке, прибывшей из России.
— Как там наш общий друг? — протягивая Бьянке бокал с мартини, спросил Гросси. Он отхлебнул из стакана местный арценте[3] «Bellavista» и обхватив его пальцами, облокотился на край балкона.
— Очень занят после вашего предупреждения, сеньор Луиджи, — с благодарностью кивнула девушка, пробуя напиток. — Надо сказать, он из тех деятельных людей, которые не отмахиваются от помощи. Благодарит вас за информацию.
— Называй меня Луиджи, дочка, — улыбнулся госсекретарь. — Значит, русская машина государственной безопасности закрутилась… Что ж, это радует. Но, как я понимаю, есть нечто такое, что тебе необходимо передать как личную просьбу господина Назарова.
— Дело в том…, — Бьянка покрутила бокал пальцами, как будто собиралась с мыслями. — Может, чуточку издалека.
— Как угодно, времени у нас достаточно, — благосклонно произнес Луиджи.
— Некий Дженнаро Баталья является сильным магом-рунологом, как выяснилось недавно. Он уже успел серьезно разозлить все силовые службы русских, умудряясь вербовать в свои ряды студентов с помощью своих возможностей. Никита хочет точно знать, кто в папской Инквизиции еще умеет работать с рунической магией, и кто был учителем Батальи. А еще нужно достать фотографию Доменико Котеза, который вместе с Боргезе — комиссаром Второй капитулы Ордо Маллеус — хотят уничтожить род Назаровых.
Гросси кивнул. Ему были знакомы все эти фамилии. Более того, Котез периодически появлялся в резиденции Папы и получал какие-то наставления, а может — индульгенцию за свои многочисленные грехи.
— Просьба деликатная и опасная, — не стал скрывать Гросси. — Моя работа не предполагает вмешательства в дела Инквизиции. А учитывая, что часть кардиналов была настроена против меня, пришлось идти на жесткие меры, вскрывая факты их биографии, которые не должны подлежать огласке.
— Вы их шантажировали? — проявила спокойствие Бьянка, попивая мартини.
— Само собой. Иначе этих олухов никак не осадить. Оказалось, что Инквизиция давно и тайно от всех курий провела реорганизацию, чтобы не зависеть ни от кого, кроме Папы. Когда об этом факте узнали кардиналы, было уже поздно. Я, конечно, приложу максимум возможностей, чтобы добыть нужную информацию, но не обещаю.
— Никита не настаивал столь категорично, и он поймет, если ничего у вас не получится.
Гросси усмехнулся про себя. Именно такая трактовка просьбы больше всего пугала его. Он помнил тот вечер, когда его похитили с яхты и доставили на какой-то островок, на котором русских было больше, чем сельди в Неаполитанском заливе. Тот ужас до сих пор оживает во снах, после которых Луиджи посылает горячие молитвы Святой Марии, чтобы новые работодатели помнили о нем как можно реже.
— Если ты не против, милая, я проконсультируюсь с некоторыми специалистами, а потом сам позвоню тебе. Устроит такой вариант?