— Неплохо так твой лексикон обогатился, княжна! — хмыкнул Великий князь. — Мощно врезала, дочка! Со вкусом…
— Папа! Давай без шуток! Просто скажи мне правду. Я же догадываюсь, зачем вы изолировали Никиту, но мне хотелось бы знать точно, что еще замыслили Меньшиковы в отношении моего мужа?
— Если ты не будешь заполошно бегать по Петербургу в поисках ответа, не станешь поднимать истерику и спокойно займешься своими домашними делами, то скоро все закончится, — откинувшись на подголовник, ответил Константин Михайлович, с любовью глядя на дочь, которая с каждым годом расцветала еще краше. Единственная досада — заперлась вместе с мужем в своей Вологде как отшельница, а могла в Петербурге создать серьезную салонную оппозицию местным светским львицам, лишь чешущих языками, но не использующих свое влияние на мужское дворянское общество.
— Скоро — это когда? — язвительно уточнила Тамара. — Год? Пять лет? Я не хочу бояться за жизнь детей, не хочу вздрагивать по ночам, ожидая нападения какого-то паршивого Ордо Маллеус, чью банду Никита со своими людьми разорвал как гнилую половую тряпку. Самое удивительное, что мне легче было бы принять конфликт нашего Рода с теми же Шереметевыми или Волынскими. Они, хотя бы, свои, и коварство их прогнозируемо. Кощунственно звучит, да?
— Никиту пришлось использовать втемную, признаю, — вздохнул Меньшиков. — Иначе нам никак не надавить на Ватикан. Император со своим Кабинетом разработал план, чтобы навсегда отправить Святую Инквизицию на свалку истории. Но для этого у нас должны быть железобетонные доказательства их противоправной деятельности на территории Российской империи.
— Наивные! — фыркнула Тамара. — Там все на Папе завязано и на конгрегациях. Неужели собрались зачищать всех кардиналов?
— Не нужно быть столь категоричной, дочка, — улыбнулся Великий князь. — Ты удивишься, но среди кардиналов немало тех, кто всерьез озабочен выросшим влиянием Святой Инквизиции. Ведь ее уже пытались прижать к ногтю, но в итоге в середине семидесятых получили межклановую войну. Вы такую тему в школе не проходили в виду ее специфичности. Но именно тогда инквизиторам удалось взять под контроль назначение Пап. Запугали кардиналов с помощью компрометирующих материалов — а там безгрешных нет, сама понимаешь — или подкупили. Вдвойне удивительно, что до сих пор остались люди, готовые бросить вызов Инквизиции.
Тамара слушала внимательно, изредка вздергивая брови от раскрываемых перед нею деталей операции. Понятно, что не всех — вряд ли отец позволит даже перед своей дочерью вскрыть все козыри.
— Кажется, я поняла смысл этой игры, — ее палец с аккуратным маникюром прочертил на столе какую-то фигуру. — Но в таком случае вам нужно убирать и Папу.
— Умница, — в глазах Меньшикова проскользнула гордость за дочь. — Именно для этого нам пришлось использовать Никиту как наживку. Ордо Маллеус, как сейчас выражаются в обществе, «потерял берега» и решил устроить показательную казнь на территории Российской империи. Это переходит все границы, поэтому сегодня в полдень Ватикану предъявлена нота протеста с обширной доказательной базой по противоправной деятельности Святой Инквизиции на территории Российской империи. А вместе с ним и ультиматум, чтобы в кратчайший срок магический Орден был ликвидирован, зачинщики понесли наказание. Заметь, конфликт выставляется как межгосударственный, но император также вправе встать на защиту своего верноподданного.
Тамара весело фыркнула.
— Ворон ворону глаз не выклюет, — тут же пояснила она. — Какова цель ультиматума?
— В случае невыполнения условий Российская империя оставляет за собой право найти главных виновников беззаконных действий Ордо Маллеус и иных Орденов и наказать собственными силами.
— Но это же война! — воскликнула Тамара. — Тогда вся императорская семья и родственники станут объектами нападения! Нас просто начнут отстреливать, сунься мы в Европу. Да и здесь вряд ли останемся в безопасности.
— Ничего подобного, — хмыкнул Великий князь. — Великие Инквизиторы не идиоты. Они посыл поймут правильно. Но дело в том, что у них не останется времени для принятия какого-нибудь решения. Скоро из Рима пойдут интересные новости, только успевай анализировать.
— Ладно, если так, — не до конца веря отцу, протянула Тамара. — Но вы же не собираетесь и дальше использовать Никиту? Он свою роль выполнил. И учти, ваши утверждения, что мой муж — офицер русской армии, обязанный выполнять свой долг, не пройдет. За дурочку меня не считай. Операция по уничтожению Инквизиции целиком и полностью прерогатива разведки и ИСБ. Никита здесь ни при чем. Так что через два дня я хочу видеть любимого мужа дома. Говорю от лица всех тоскующих и разозленных жен.
— Всех? — правая бровь Меньшикова дернулась вверх.
— Никита сделал предложение Юлии Николаевне, — не стала скрывать Тамара. — То, к чему его так упорно подталкивал Патриарх Анатолий Архипович, скоро произойдет.
— Доча, как вы еще не передрались друг с другом? — озадаченно спросил Великий князь. — Почему не живете каждая по отдельности? Рано или поздно критическая масса недовольства и прочих мелких неурядиц может серьезно ударить по вашей семье. Вот чего я больше всего опасаюсь.
— Не знаю, — пожала плечами молодая женщина и с хитрецой посмотрела на отца, положив правую руку на живот. — Я постоянно ищу ответ на этот вопрос, стараюсь возжечь в себе огонь злости, ревности и недовольства к Даше и Юле, но мало что получается. Может, я бедная на эмоции? Или совершенно не получается ревновать? Но я точно знаю, что Никита нас любит всех одинаково. Как это получается у него — совершенно невозможно понять и объяснить. И самое загадочное, мы даже не скандалим, разве что иногда пошипим как кошки, разбежимся по углам, попереживаем — и потом как ни в чем не бывало мило общаемся. Кстати, чтобы ты нас не считал развратной семьей, Юля хочет-таки жить отдельно, когда будет достроено поместье Васильевых.
— Хоть одна разумная девушка в вашем цирке появилась, — пробурчал Константин Михайлович, не очень довольный услышанной новостью.
— Не надейся, — усмехнулась Тамара. — Никита сумеет ее переубедить.
— Хм, не знаю, — покачал головой Великий князь. — Как бы Васильева сама не приручила к себе Никиту. Она девушка с независимым характером, еще покажет себя во всей красе.
— Ой, тебе-то почем знать? — рассмеялась дочь, но как-то настороженно и задумчиво.
— Я изучил ее досье, анализ психотипа, наклонности, интересы и прочее-прочее, — признался Меньшиков. — Говорю же, девушка сама себе на уме. Хотя… Никита сумел же очаровать тебя, а ты тоже не сахар.
— Благодаря тебе, — язвительно произнесла Тамара. — Я уже в подростковом возрасте поняла, насколько ты циничен и бесстрастен по отношению к своим детям. Хорошо, Катька вовремя выскользнула из сферы твоих интересов, когда ты был занят моей жизнью.
— Извини, если я испортил ее тебе, — без тени раскаяния откликнулся Константин Михайлович, скользнув взглядом по руке, лежащей на ладони. — Какой уже срок?
Тамара слегка покраснела. Она хотела сказать о радостной новости не только отцу, но не ожидала, что мама до сих пор задерживается в гостях. Мысленно обозвала себя глупой гусыней, что не позвонила ей предварительно. Пришлось ответить:
— Шесть месяцев. Мальчик.
— Не жалеешь, что не двойня? — решил пошутить отец.
— То был дар Богов, — отрезала Тамара. — И этого достаточно. Теперь только так, медленно и уверенно восполняем потери Рода Назаровых. Так что поводов для радости будет достаточно.
Меньшиков встал, обошел стол, и подойдя к дочери, обнял ее за плечи. Нагнулся, поцеловал в макушку.
— Поздравляю. Знаешь, я очень рад. Матери не говорила еще?
— Хотела, но как видишь, придется отложить. Не хочу по телефону.
— Необычно, что ты не сказала ей раньше. Даже странно, что такой срок — а мать не знает.
— Некоторые обстоятельства появились, вот я и не спешила, — увернулась Тамара. Не говорить же, что после прогулки внутри Источника она с напряжением ждала каких-нибудь осложнений. Никита мог говорить что угодно и успокаивать ее, но тревога не покидала сердце еще несколько месяцев. И лишь когда Ольга уверила Тамару, что ребенок в полном порядке, расслабилась.
— Твое право, — легонько сжав плечи Тамары, Великий князь вернулся в кресло. — На следующей неделе мама с Сашкой вернутся домой. Думаю, необходимость прятаться в резиденции императора к тому времени отпадет. Приедете в гости?
— Если Никиту отпустите, — уколола Тамара отца.
— Обещаю, долго ему в Новохолмогорске не дадут оставаться, — усмехнулся Меньшиков. — Ты уже уходишь?
— Да, папа. Я и так еле-еле уговорила Шубина отпустить меня съездить к родителям. Целую группу сопровождения дал помимо Нагайца. Фадеев тоже машину выделил.
— Странно, что охрана не предупредила.
— Я попросила, хотела сюрприз сделать, — Тамара остановилась возле двери и обняла отца, пошедшего проводить ее. — Будьте осторожнее. Еще ведь ничего не кончилось.
«Еще бы узнать, какие планы у Мишки, братца моего, в голове бродят, — подумал про себя Константин Михайлович. — Если он хотел привлечь Ордо Маллеус к ликвидации Александра, его семьи и нас в том числе, то не затаилась ли в Петербурге еще одна группа?»
— Конечно, дорогая, — улыбнулся Меньшиков, поддерживая дочь за руку. Проводив ее до парадной, дождался, когда она приведет себя в порядок перед зеркалом, поцеловал на прощание и вернулся в кабинет.
Не удержавшись, вытащил из шкафа бутылку «шустовки», плеснул в стакан чуть ли не на половину и залпом выпил. Выдохнул коньячные пары и задумался над одним вопросом: зачем Михаилу война с братьями? Он же понимал, что взойти на трон ему никогда не суждено, поэтому уже после рождения третьей дочери перестал собирать вокруг себя якобы «тайный кабинет». Да, была у него такая задумка, поиграться решил в политический истеблишмент. Вовремя одумался, сообразив, насколько глупо выглядит. Даже Константин с более лучших позиций вряд ли получит престол. Да ему и так хорошо в роли серого кардинала. Дальний Восток под его присмотром, довольно сильные позиции во втором эшелоне политической власти. Михаил тем более находился в самых лучших условиях. С него вообще никто ничего сложного не требовал. Сиди наместником на Украине и Молдавии в роли третейского судьи, радуйся жизни. Зачем усложнять-то?