— Какое нечестное растение. Ещё попытку, молодой человек! — заявил призрак.
— Простите, а как Вы оставили там тело? — поинтересовался я, так как осока жадно трепала «добычу» внизу.
— Это всего лишь временная оболочка, а вот она и пропала, — произнёс Бил, так как даже крови, а тем более шпаги, уже не было видно. — Ну, я хочу ощутить жизнь! А тем более сладкое чувство мести!
Ну, я не против, однако осока первый раз с ним ничего не делала, он справился сам.
— Воплощение духа! — Произнёс я и подпрыгнул, чтобы капитану Скоморохову было куда приземлиться. Или приводниться?
Ну, он приунитазился, пробил сидушку, поскользнулся, запутался в фарфоровом чуде техники и снова самонашампурился на железяку, попутно отколов своим весом кусок толчка.
Ну, бочок цел. Есть где передохнуть между подъёмами на канатиках.
— Ещё! — уверенно заявил призрак.
— Потом. Что-то мне боязно упасть на осколок, — пробормотал я.
— Я прошу! Сам капитан Скоморохов просит!
— Потом.
— Молодой человек, не хотите воплощать меня? Тогда я спою! Что за чудный сад, калинушка цветёт, пригласи меня, дева расписная, — начал очень красивым баритоном призрак сопровождать попытки осоки попробовать аирчатинку. А я против.
— Простите, что перебиваю, а Вы можете шпагу из груди достать заранее? Перед воплощением?
— Конечно. Ведь она часть меня.
— Вы поёте великолепно, на сто баллов, но давайте попробуем ещё раз. Доставайте! — скомандовал я, выждал требуемого и крикнул, — воплощение духа!
— Хе-хей! — выкрикнул самоуверенный призрак, а я мысленно делал ставки о том, сколько секунд он протянет. Но в этот раз он приземлялся, направив голову и шпагу вниз. Пронзил часть листьев и пол, получив опору, а дальше расправил ноги в шпагате, замер, схватив пальцами босых ног лепнину.
Вот только начал сползать, а листва дёрнулась.
*Буль-тых!*
Я ожидал очередного и предсказуемого финала, однако Бил на удивление резво уворачивался от множества выпадов растения и при этом наносил уколы в листья. Так что воспарил он примерно через минуту, когда осоке всё же удалось достать его ноги и снизить мобильность, после чего нанести несколько решающих ударов, опрокинув его.
— Воплощать или не воплощать? — спросил я.
— Да что-то в этот раз как-то больно было, — пробормотал капитан Скоморохов, — надо подумать над тактикой. Моя шпага исключительно для уколов, дуэльная с круглым сечением. А эта зелёная гниль достаточно крепка. Я же маг огня, так что при воплощении сожгу здесь весь воздух, да к тому же потрачу Ваши луны, молодой человек.
— Ну, да, копчения тут лучше не устраивать. Меня и так негром обзывают за стезю, — проворчал я. — А негр копчёный на осоке это уже будет чем-то странным.
— Аж слюнки потекли.
— ???
— … А, это я не про человека. Уж больно копчёную рыбку уважал при жизни я.
— Хм, а не знаете, можно ли Вас воплотить устойчиво?
— Моя плоть давно в земле, максимум в скелет или брошенное тело. Но для подобного нужно обладать куда большими силами, чем Ваши двадцать лун, молодой человек.
— Двадцать? Блин, я думал, что продвинулся куда больше.
— Ну, после ряда воплощений меня, у вас сейчас примерно двадцать. Ранее было почти тридцать. Не могу назвать это чем-то выдающимся, но у некромантов количество лун увеличивается куда проще, чем у большинства одарённых, что зачастую обладают стабильным количеством, не прилагая усилий и довольствуясь природным количеством. Но некоторым приходится применять алхимические препараты или тратить состояние на артефакты.
— Я это знаю. Вернёмся к вопросу с устойчивым воплощением. Меня не интересует вариант с привязкой к материальным телам. Про это мне уже кое-что сообщил один ненадёжный источник, помешанный на женском белье. Я в курсе, что фантома можно засунуть при помощи «печати жизни» в любой сосуд, органический или нет. Но это уровень Планеты. Меня же интересует: возможно ли воплощение, но более длительное и устойчивое?
— Нет, конечно. Что за вздор? Такое просто невозможно. Любая магия, что не подкреплена материей или периодической подпиткой, исчезнет. Это основа основ, — возмутился призрак.
— Понятно, — пробормотал я. Была надежда, что общий закон из учебника может быть опровергнуть практиком, но не прокатило. — Тогда скажите, когда Вас снова воплотить.
— Да, скажу. А пока надо подумать. Но смыв Вам отпускать точно не стоит.
На том и остановились примерно на полчаса.
Текущая вода умиротворяет, а вот буйная активность растения точно нет. В какой-то момент листва начала засорять сливное отверстие, так что пришлось воплощать Била опять, чтобы тот разрушил унитаз, а затем прочистил слив.
План удался с трёх попыток, так как бешеная осока оказалась заинтересована в росте уровня воды.
Вандализм же оказался немного более масштабным, чем мне хотелось: капитан Скоморохов вынес не только унитаз, но и закреплённый к стене бачок, в итоге я повис на канатиках без варианта временного пристанища.
Листва, что потеряла толщу воды, а так же частично оказалась смыта в воронежскую канализацию, сменила тактику и начала потихоньку ползти по стенам.
В итоге Билу пришлось ещё несколько раз пожертвовать собой, чтобы отвлечь траву.
Примерно через час, когда мои луны оказались на исходе, листва резко замерла, а затем оказалась выдернута под дверь, после чего сюда заглянул Леший:
— Опять?
— Это ты у меня спрашиваешь? — поднял на него глаза Бил Скоморохов.
— Капитан? Тебя ж на дуэли прибили. Сколько там лет назад? Неважно. Ты что всё это время призраком в туалете сидел? — удивился беловласый великан.
— Никак нет, сударь. Здание большое, но почитать новую корреспонденцию для полковника я могу исключительно здесь, — усмехнулся воплощённый дух.
Я же начал потихоньку отпускать шнурки смыва, частично окрасившиеся кровью, и плюхнулся вниз.
Ю-ху, земля, я жив! До чего же хорошо стоять на своих двоих.
— Мне бы руки подлечить, уважаемый Леший, — подал голос я, пытаясь понять, я вообще их чувствую, и почему они колбасу напоминают?
— А, да, подожди, тут немного нужно убраться, — ответил работник канцелярии, когда его плечо приобняла осока, пытаясь протолкнуть его локтем кляп глубже.
В итоге в Музей меня было решено отправить только спустя полтора месяца периодических ЧП. Хорошо, что после нейтрализации любимого унитаза некоего полковника, меня депортировали в безопасную подсобку, недалеко от которой была столовая, а на этаже и прочие удобства.
Я оказался не единственным ребёнком. Но второй была девочка, которую охраняли по сменам две хмурые женщины в чёрной униформе. И отчего-то у меня сложилось впечатление, что невысокая рыжая девчушка не была той, кого защищали в этот момент.
Причиной тому была её явная магическая активность бесконтрольного характера.
Цвет волос мелкой явно указывал на обладание огненной стихией, однако вокруг неё постоянно витали округлые капли воды, предметы перелетали с места на место, а на морковное пюре или зелёный горошек ходячее стихийное бедствие реагировало зелёными, синими или чёрными искрами.
— Руфина, успокойся! — строго произносила в этот момент охранница и доставала из кармана музыкальную шкатулку, а из другого плитку шоколада.
Девочка тут же заземлялась и нехотя с закрытыми глазами поглощала ненавистную пищу, стараясь не жевать, а только потом смаковала лакомство.
Однако однажды у охранницы не оказалась шкатулки.
— Вот шоколадка, — произнесла женщина в форме.
— Хныыык! — раздалось вокруг, а дальше меня впечатало в стену, придавило столом, а последним воспоминанием до потери сознания была жёлтая вспышка и резкий подъём температуры.
Было бы обидно помереть из-за горошка. Причём вкусного.
Но такова жизнь.
Очнулся я в помещении, что проходило реставрацию после буйства осоки.
Сколько раз я вообще оказывался на этом диване?
— Что это было? — спросил я Лешего, что колдовал надо мной каким-то чудным светом.
— Это одна из Безумновых, — ответила вместо него Ова, которая сидела на подлокотнике около моих ног и грызла куриную шею. Интересно, она не смущается сосать кровь живой птицы при ребёнке?
— Мне это ничего не говорит, — произнёс я.
— Ну, тогда не парься. В стране семейка достаточно известная. Двое простолюдинов бракосочетались, а разгребает вся страна, — усмехнулся мой лекарь.
— А можно больше информации? И, кстати, мне обещали что-то за пробуждение осоки? Или от меня ранее пытались избавиться, оставляя наедине с растениями, чтобы что-то не дарить? — проворчал я.
— Безумновы — Дети Аркадия и Анастасии Безумновых. Их не так уж мало, но каждый родился с, на удивление, сильным даром. Поэтому государство не останавливает, а только стимулирует рождение следующих детей выплатами, поддержкой и сейчас уже титулом, — произнёс Леший.
— Только это ещё та проблема. Детишки рядом друг с другом становятся лишь сильнее. У каждой «кровь Лады». Орден за ними охотится, так что они объекты типа твоей Пашутиной. Эх, мне к ним приближаться запрещено, — вздохнула «Майорова».
— Почему? — не понял я.
— Они вкусные. Точнее: кровь, — усмехнулась многолетняя мелочь и заткнула себе пасть неощипанной курицей.
— Вы что, укусили бы ребёнка? — уточнил я и немного отодвинулся.
— Да кусала она уже, лет триста назад. Ты не поймёшь, если она приблизится, то Ова не сумеет себя контролировать. Выпить достаточно немного, так что это не смертельно, но реакция обладательницы «крови Лады» будет равна магической бомбе. Этого квартала и ещё нескольких не будет. Выживут Ова и жертва. Поэтому Безумнову охраняют от нежити. Нашему отделению, кажется, досталась Руфина, одна из близняшек твоего возраста. На время чрезвычайного положения её забрали из Музея, — пояснил Леший.
— Хм, и со скольки метров Ове мозги отобьёт? — уточнил я.
— Десять точно, девчонка очень сильная. Будь слабее, мне не требовалось бы постоянно кушать, ею всё здание провоняло. Обычно «кровь Лады» намного слабее, но «Рыжее Безумие» — какая-то аномалия. Кроме одного братика, остальные девчонки. Но самые сильные из известных мне это Руфина и её близняшка. Леший, как там вторую звали? — спросила кровопийца.