Азъ милостию человѣколюбивааго Бога мнихъ и прозвитеръ Иларионъ изволениемь Его от богочестивыхъ епископъ священъ быхъ и настолованъ въ велицѣмъ и богохранимѣмь градѣ Кыевѣ, яко быти ми въ немь митрополиту, пастуху же и учителю. Быша же си въ лето 6559, владычествующу благоверьному кагану Ярославу, сыну Владимирю, аминь[225].
Этой записи предпослано ставленническое исповедание Илариона в виде Никео-Цареградского Символа веры с последующим его богословским толкованием (вполне стандартным), признанием семи Вселенских соборов и почитания Богоматери и заключительной формулой исповедания: ее финальные слова «И молите о мнѣ, честнѣи учителе и владыкы Рускы земля» говорят о том, что оно было произнесено в Киеве при поставлении Илариона русскими епископами.
С другой стороны, это текст статьи 6559 года во всех древних летописях, пространнее всего представленный ПВЛ: «Постави Ярославъ Лариона митрополитомъ Русина [Руси ИПХ] въ святѣй Софьи, собравъ епископы»[226]. Впрочем, Л. Мюллер[227]предположил, что данное известие – контаминация ставленнической записи Илариона и «Сказания о начале Печерского монастыря» (см. выше), где читается текст, близкий к ПВЛ: «Посем же возложи Богъ князю въ сердце, и постави его митрополитомъ святѣй Софьи». Однако эта гипотеза опровергается тем фактом, что в НIЛст, отражающей раннее летописание (НС 1090-х годов), данное известие дано в кратком виде: «Постави Ярославъ Лариона Русина митрополитомь»[228]. Следовательно, упоминание епископов было взято составителем ПВЛ из НС, очевидно, вместе со «Сказанием о Печерском монастыре» и действительно может зависеть от ставленнической записи Илариона, который сознательно подчеркивает их участие для легитимации своего поставления. Таким образом, год поставления Илариона подтверждается двумя источниками XI века.
Более того, дату его избрания и поставления возможно даже уточнить. Поскольку церковь в Вышгороде 24 июля 1051 года освящал еще митрополит Иоанн (см. раздел I, гл. 3), то Иларион взошел на Киевскую кафедру не ранее этой даты. С другой стороны, как мы увидим ниже (раздел III, гл. 3), Иларион освятил киевский храм Св. Георгия уже 26 ноября 1051 года. Таким образом, Иларион был поставлен в митрополиты между 24 июля и 26 ноября 1051 года.
Как ставленническая запись Илариона, так и летописи подчеркивают в поставлении Илариона два обстоятельства: роль Ярослава и рукоположение нового митрополита русскими епископами (кроме НIЛст), причем, совершенно логично, акцент в НIЛ (обоих изводов) и ПВЛ (дважды) сделан на политическом аспекте – инициативе князя, а в ставленнической записи – на поставление собором епископов. С. Ю. Темчин[229] выделил в историографии три основных оценки причин поставления Илариона собором русских епископов, а не Константинопольским патриархом:
1) «сознательный (предпринятый против воли Константинопольского патриарха) либо бессознательный акт Киева, объективно направленный против Византии, в церковную юрисдикцию которой входила новообращенная Русь, устранявший верховенство Константинопольской церкви над Киевом и утверждавший равноправие молодой церковной организации Руси с Константинопольским патриархатом»;
2) «попытка византийского (в данном случае русского) монашества восстановить древние канонические права провинциальных церковных соборов на поставление митрополитов без участия Константинопольского патриарха, чья юрисдикция в отношении Киева не подвергалась сомнению, так что нельзя говорить о стремлении Русской церкви к автокефалии»;
3) «совместное мероприятие, проведенное при взаимном согласии Киева и Константинополя»[230].
Сам Темчин присоединился к первой позиции, приводя в качестве параллели грузинско-антиохийский конфликт 1057 года относительно автокефалии Мцхетского католикосата (см. раздел II, гл. 1), хотя тот, конечно, не мог быть прямым источником вдохновения для более раннего русско-константинопольского столкновения 1051 года. Обычно считается, что избрание и поставление Илариона противоречило византийской практике касательно митрополита Росии, которого выбирали митрополиты и поставлял патриарх. Поэтому сперва следует посмотреть, какова была практика выбора и поставления митрополита Росии в первые века после появления данной епархии, поскольку данных о самом раннем этапе ее истории недостаточно (см. экскурс 1).
На первый взгляд, само обсуждение данной темы может показаться надуманным, ибо мало какой вопрос в истории Древней Руси вызывает такое единодушие[231]. Communis opinio наиболее лапидарно выразил, пожалуй, А. В. Назаренко: «Согласно обычаю К<онстантино>польской Церкви, к Х в<еку> уже безраздельно господствовавшему, право избрания, назначения и рукоположения митрополитов принадлежало императору и патриарху с его постоянным Синодом»[232]. Хотя здесь не совсем ясно, в чем разница между избранием и назначением (последнего акта византийское каноническое право не знает), действительно, в пользу данной точки зрения существует три веских аргумента, которые следует сперва последовательно и детально рассмотреть.
Каноническое право. Традиционный взгляд. Здесь главное свидетельство – толкование на 28-е правило IV Вселенского собора византийского канониста Иоанна Зонары, завершившего свой труд между 1162 и 1166 годами[233]:
Постановив так о порядке и чести престола этого великого Города, священный Собор рассуждает и о должных починяться ему диоцезах и говорит, что это Понтийский, Асийский и Фракийский диоцезы. В этих-то диоцезах [правило] возлагает на Константинопольского [епископа] также рукоположения, но только митрополитов. Слово же «только» сказано, чтобы и рукоположения епископов не присвоил себе кто-то из Константинопольских епископов: ведь они предоставлены каждому из митрополитов, которому принадлежали изначально. Потому правило и добавляет: «то есть так, что каждый митрополит рукополагает епископов своей епархии, совместно с епископами той же епархии». А на Константинопольского [епископа правило] возлагает и рукоположение епископов среди варварских народов, находящихся в указанных диоцезах, каковы аланы и росы: ведь первые примыкают[234] к Понтийскому диоцезу, а росы – к Фракийскому. Но дабы никто не подумал, что эти божественные отцы предоставляют во власть Константинопольского [епископа] все касающееся рукоположения, чтобы при рукоположениях он творил своей властью, что ему захочется, они добавили, что рукополагаются им митрополиты тогда, когда будет проведено согласное голосование и представлено ему, говоря почти следующее: епископ [Константинополя] будет рукополагать в митрополиты не тех, кого захочет, но подчиненный ему синод устроит голосование, и на ком согласятся голосующие, из тех он и рукоположит, когда будет представлено ему это голосование. Итак, слово «только» некоторые понимали так, как сказано; а другие говорят, что оно поставлено для различения прочих диоцезов, так как отцы отличают другие диоцезы, и только указанные предоставляют престолу Константинополя. Ведь прочие диоцезы, то есть Македонии, Фессалии, Эллады, Пелопоннеса, так называемого Эпира и Иллирика, относились тогда к епископу древнего Рима[235].
Итак, при всей полемичности и одновременно уклончивости толкования Зонары, из него ясно следует исключительное право Константинопольского престола: синод его иерархов представляет патриарху несколько кандидатур на место митрополита, из которых тот выбирает и рукополагает одного. Та же аргументация, с уточнением практики выборов, повторена у другого канониста XII века – Феодора Вальсамона, написавшего свой труд по заказу императора Мануила I (1143–1180) и Константинопольского патриарха Михаила III (1170–1178):
Настоящее правило, после того как сказало, что Константинопольский престол имеет старшинство Римской церкви, но является вторым после нее, добавляет, что им рукополагаются некоторые митрополиты, как и каждый из них, в свою очередь, рукополагает со своим собором подчиненных ему епископов. А выборы митрополитов производятся митрополитами по обычаю, и представляются они патриарху, дабы по его усмотрению из трех избранных один был рукоположен. Итак, заметь, что до этого правила рукополагали митрополитов не патриархи, но епископы каждой епархии, а также то, что митрополиты имеют архиерейские права поставлять епископов и что не должны патриархи (или митрополиты) присутствовать при выборах митрополитов (или епископов)… Знай же, что понтийскими называются митрополиты, примыкающие к Эвксинскому Понту, вплоть до Трапезунта и далее внутрь; асийскими – те, что вокруг Эфеса, Ликии, Памфилии и окрестных стран, но не восточные, как говорят некоторые (на Востоке рукополагает Антиохийский [патриарх]); а фракийскими – западные [митрополиты]. Ведь хотя некоторые[236] ограничили Фракию [территорией] только до пределов Македонии и сказали, что митрополиты Македонии, Фессалии, Эллады и Пелопоннеса некогда рукополагались папой Римским и что это якобы следует из того, что [епископу] Константинополя не было дано рукополагать и их, но ты не обращай внимания на эти слова: ведь именем Фракии обымаются митрополии до самого Диррахия. И некоторые неправильно говорят, что папа рукополагал некогда [митрополита] Фессалоникского и других западных митрополитов, ведь они были у него легатами. А епископиями у варваров считай Аланию, Росию и другие: в