Недостоверность таких перечней и рассказов поздних летописей, а также противоречивость агиографической традиции свт. Леонтия неизбежно породили третью, скептическую версию, признающую первым достоверным епископом Ростова Исайю, который упомянут в ПВЛ под 6597 (1088/89) годом: «Священа бысть церкви печерьская святыя Богородица манастыря Федосьева Иваномъ митрополитомь, и Лукою, Бѣлогородским епископомь, и епискупомь Ростовьским Исаиемь, и Иваномь Черниговьскымь епискупомь, и Антоньемь, гурьговьскимь игуменомъ»[390]. Почти несомненно, что он идентичен епископу Исайе из статьи той же ПВЛ под предыдущим, 6596 (1087/88) годом, повествующей об освящении храма Выдубицкого Михайловского монастыря в Киеве: «Священа бысть церки святаго Михаила манастыря Всеволожа митрополитомь Иоаномь и епископы Лукою, Исаемь, игуменьство тогда держащу того манастыря Лазореви»[391]. Впрочем, даже в этой, самой фундированной версии есть своя проблема – точная дата поставления Исайи. Согласно его более позднему житию, Исайя «многия же его ради и добродѣтели избраниемъ Святаго Духа поставленъ бысть граду Ростову епископомъ в лѣто 6585-е от митрополита Ивана»[392]. Однако, 1077 год как дата поставления Исайи вызывал вопросы у исследователей: так, указывая на датировку этого события в Тверской летописи 1072 годом, М. Д. Каган делала вывод о позднем написании «Жития Исайи Ростовского», в частности потому, что, по ее мнению, митрополит Иоанн занимал митрополичью кафедру в 1080–1089 годах, а в 1068–1079 годах митрополитом был Георгий[393]. Впрочем, последняя проблема надумана: митрополит Георгий в последний раз упоминается в 1073 году, так что Иоанн II вполне мог быть митрополитом Киевским в 1077 году[394]. Однако в любом случае Исайя не мог быть первым епископом Ростовским, так как ему предшествовал исторически достоверный Леонтий, а тому – вероятно, Феодор и Иларион.
Наконец, еще одна часть исследователей связывала основание Ростовской кафедры с деятельностью князей, владевших Ростовом в третьей четверти XI века, однако понимали повод к этому каждый по-своему (комбинируя при этом свои догадки с данными агиографической традиции свт. Леонтия). М. Д. Приселков[395] относил это событие к 1067 году: по его логике, поскольку у Всеволода Ярославича была только одна епископия (Переяславль Русский), он создал вторую в полученной им Ростовской земле; первым же епископом Ростова был Леонтий, правивший до 1073 года. А. Поппэ[396] реконструировал иную хронологию владения Ростовом: 1054–1073 годы – Всеволод Ярославич, 1073–1076 годы – Святослав Ярославич, 1077–1078 годы – Изяслав Ярославич, 1078–1093 годы – Всеволод Ярославич и Всеволодовичи; основание кафедры польский исследователь относил к 1073 году, а первым епископом также считал Леонтия, правившего до 1076 года. А. В. Назаренко осторожно приписывал Иоанну II «открытие или, вероятнее, возобновление епископства в Ростове в 1075/76 году и поставление на Ростовскую кафедру свт. Леонтия, для чего было необходимо вывести Ростовскую волость из состава Переяславской митрополии и, соответственно, из владений переяславского князя Всеволода Ярославича»[397].
Итак, точной даты оснований или даже первого упоминания нет и у Ростовской кафедры. Однако и она, и Переяславская епископия появились не позднее начала 1070-х годов, что приближает нас к событиям 1051 года. Между тем эти епархии занимают третье и второе место в рассматриваемой нами группе епископий, после Владимиро-Волынской, возникшей либо раньше, либо одновременно с ними. Поскольку же, как мы видели выше, в 1051 году были поставлены епископы не менее чем двух новых русских епархий, то в их числе должны быть Владимиро-Волынская и Переяславская кафедры.
Весьма правдоподобно, что в числе этих новых епископий была и Ростовская: маловероятно, чтобы третьим в 1051 году был поставлен епископ одной из старых кафедр. Такая датировка вполне согласуется и со сведениями Проложного жития свт. Леонтия Ростовского: в 1051 году в Ростов мог быть поставлен епископ Феодор, который, как и его преемник Иларион, не смог там закрепиться из-за противодействия язычников. Канонический ответ Иоанна II сложно связать с постулируемым Назаренко возобновлением Ростовской кафедры в 1070-х годах: речь в нем идет именно о выделении новой кафедры из старой епархии, и к тому же подчиняющейся не Переяславскому, а Киевскому митрополиту («первому столнику рускому»), да и Проложное житие свт. Леонтия ничего не говорит об упразднении епископии в Ростове после бегства Феодора и Илариона.
Что же касается последней епископии второй группы – Турова, то формально она могла появиться и в 1051 году, и позднее. За Туровым в Notitia 13 следует Канев, куда кафедра была перенесена не позднее 1154 года[398] из основанного тем же Ярославом Юрьева, где епископия была еще в 1147 году[399] и где она появилась не позднее 1072 года[400], что и объясняет предшествование Каневской епископии Смоленской, основанной в 1136 году. Следовательно, Туровская кафедра, идущая перед Юрьевской-Каневской, возникла также до 1072 года, что исключает связь ее создания с Иоанном II (как и в случае Юрьева) и заставляет относить скорее к 1051 году.
Поэтому в ответе Иоанна II (после 1073–1089) речь идет не о какой-то из известных нам русских кафедр, а скорее о некоем проекте создания новой епископии на Руси, между Юрьевской и Смоленской[401]. Если внимательно приглядеться к тексту ответа, то мы увидим, что за согласием на возможность создания новой епископии идут две существенные оговорки: необходимость санкции митрополита Киевского и собора русских епископов, чью каноническую территорию напрямую и затрагивало создание новой епархии[402]. Притом епископы эти могли и занять оппозиционную митрополиту позицию, как свидетельствует предыдущий ответ Иоанна[403]. Итак, ответ Иоанна II по поводу учреждения новой кафедры был, вероятней всего, реакцией на попытку создания епископии для кого-то из детей Ярославичей после 1073 года, которая, однако, осталась безуспешной из-за противодействия митрополита и/или епископов.
Что все епископии из второй группы Notitia 13 были созданы именно в начале 1050-х годов, показывает и прямая связь их набора с теми столами, которые в этот период занимали старшие Ярославичи. На момент смерти Ярослава 20 февраля 1054 года Изяслав занимал Туров, а Святослав – Владимир-Волынский[404]. Переяславль же и Ростов в 1054 году входят во владения Всеволода[405]. Следовательно, осенью 1051 года Ярослав создает епископии в тех городах, где правили его старшие сыновья.
Такой шаг Ярослава по созданию новых епископий хорошо вписывается в контекст его церковной политики 1040-х – начала 1050-х годов. Создание сразу нескольких новых русских епископий повышало силу и устойчивость Русской церкви, в том числе и в отношении достаточного числа архиереев.
Поставлял Иларион во время своего краткого митрополичества, судя по всему, не только епископов. Так, Симон Владимирский в вышеупомянутом Послании к Поликарпу Печерскому, перечисляя епископов из числа печерских насельников, пишет так: «Пръвый – Леонтий, епископъ Ростовъскый, великий святитель, егоже Богъ прослави нетлениемь, и се бысть пръвый престолникъ, егоже невернии много мучивше и бивше, – и се третий гражанинъ бысть Рускаго мира, съ онема варягома венчася от Христа, егоже ради пострада. Илариона же, митрополита, и самъ челъ еси в Житии святаго Антониа, яко от того постриженъ бысть, тако священства сподобленъ. Посем же: Николае и Ефремь – Переяславлю…»[406] Трактовка этой фразы вызвала споры среди исследователей.
Традиционно считалось, что речь здесь идет о пострижении Илариона Антонием Печерским[407] (слова «тако священства сподобленъ» относятся к его дальнейшему поставлению в архиереи). Однако П. Соколов[408] и, независимо от него, Ф. Томсон[409] справедливо указали на ошибочность такой трактовки: согласно всем древним источникам, Антоний появился в Киеве уже после поставления Илариона в митрополиты[410]. Но неубедительной выглядит и интерпретация самого Ф. Томсона и его последователей[411], которые считали, что сообщение о пострижении относится к упомянутому в предыдущей фразе Леонтию Ростовскому. Ведь, во-первых, неясно, почему в «Житии Антония» должны были содержаться сведения про Леонтия, который даже в самом Киево-Печерском патерике нигде больше не упоминается (ср. выше). А во-вторых, синтаксис пассажа четко отделяет Леонтия от Илариона: «Пръвый – Леонтий, епископъ Ростовъскый… Илариона же, митрополита, и самъ челъ еси…»
Поэтому остается лишь одна трактовка данного известия: второй упомянутый Симоном епископ из печерцев – это Иларион, который постриг Антония в монахи: «Про Илариона же митрополита ты сам читал в Житии святого Антония, что от него [то есть Илариона] тот принял постриг» (Иларион у Симона стоит после действовавшего позднее Леонтия Ростовского потому, что тот был первым святым епископом из печерцев). Действительно, согласно «Сказанию о начале Печерского монастыря» (см. раздел II, гл. 2) в ПВЛ (и Киево-Печерском патерике), Иларион