Десятинная церковь в Киеве. Под 6547 (1039/40) годом в ПВЛ сообщается об освящении церкви Богородицы: «Священа бысть церкви святыя Богородица, юже созда Володимеръ, отець Ярославль, митрополитомъ Феопеньтомь»[463]; то же известие, в сокращенном и искаженном виде, есть и в НIЛст[464] (подр. см. раздел I, гл. 2). Прояснить причины переосвящения позволили недавние раскопки и исследования фресок Десятинной церкви. Блоки ремонтной кладки содержат ту же плинфу, что и в Св. Софии Киевской и Золотых воротах[465], построенных в 1030-х годах (см. раздел I, гл. 2). Анализы же штукатурки[466] и стиля[467] полной фигуративной росписи храма показали, что она современна фрескам Св. Софии Киевской, законченным к 1037 году, – первоначально Десятинная церковь имела внутри лишь ограниченную, нефигуративную декорацию. Точные причины ремонта 1030-х годов неясны (кроме желания полностью украсить собор), однако последующий капитальный ремонт храма в XII веке[468] указывает на какие-то проблемы в конструкции или фундаменте здания. Таким образом, новое освящение Десятинной церкви в Киеве в 1039/40 году последовало за его капитальным ремонтом, а пятидесятилетие закладки храма в этом году можно вывести только из чтения семьи РА, явно вторичного[469].
Михайловский собор Выдубицкого монастыря. Согласно ПВЛ, собор Выдубицкой обители был освящен в 1088/89 году: «Священа бысть церки святаго Михаила манастыря Всеволожа митрополитомь Иоаномь и епископы Лукою, Исаемь, игуменьство тогда держащу того манастыря Лазореви»[470]. Однако заложен храм был значительно раньше – за 18 лет до этого, в 1070/71 году: «заложена бысть церквы святаго Михаила в манастырѣ Вьсеволожи на Выдобичи»[471], что подтверждается и «архаичным» типом его плинфы, характерным для построек Ярослава Владимировича[472]. Вряд ли Всеволод, не лишавшийся своих столов до 1077 года (да и тогда – лишь на краткое время), затянул больше чем на десятилетие со строительством собора Выдубицкого монастыря – главного знака своей репрезентации в Киеве до 1076 года. Единство плинфы в кладке основного объема указывает на отсутствие перерыва в возведении храма, который должен был быть завершен и приготовлен к использованию за несколько лет, то есть к середине 1070-х годов. Отсутствие же перевязи между основным объемом и нартексом, выстроенным из другой плинфы, характерной уже для последней трети XI века, указывает на пристройку его иной артелью, что предполагает временной перерыв после завершения самого храма. Однако важно, что обе эти части храма в интерьере были покрыты фресками. Исследователи не дают однозначной датировки этих очень плохо сохранившихся росписей[473], однако весьма сомнительно, чтобы они были выполнены в 1090-х годах, сразу после освящения церкви, и так сильно отстоявшего по времени от ее закладки. Поэтому вероятнее, что они были выполнены после пристройки нартекса, перед освящением 1088/89 года[474], которое следует считать, по всей видимости, вторичным.
Успенский собор Киево-Печерского монастыря. Успенский собор Киево-Печерской обители был освящен в 1089 году:
Священа бысть церкви печерьская святыя Богородица манастыря Федосьева Иваномъ митрополитомь, и Лукою, Бѣлогородским епископомь, и епискупомь Ростовьским Исаиемь, и Иваномь Черниговьскымь епискупомь, и Антоньемь, гурьговьскимь игуменомь, при благовѣрном князи Всеволодѣ, державному Руския земля, и чадома его, Володимера и Ростислава, воеводьство держащю киевьской тысящи Яневи, игуменьство держащу Ивану[475].
Однако заложен он был еще в 1073 году, а завершен в 1075 или 1077 году[476], то есть за 12–14 лет до данного освящения. Освящение 1089 года явно связано с завершением мозаично-фресковой декорации храма, производившейся с 1083 года греческими мастерами, отличными от строителей собора[477]. Маловероятно, чтобы собор, который был построен специально прибывшими византийскими мастерами и завершение которого было отмечено в летописи, стоял более десяти лет без богослужения в ожидании украшения, тем более что приход греческих художников в Киево-Печерском патерике описывается как неожиданность. Поэтому вероятней всего, что освящение 1089 года было не первым, а повторным – после украшения интерьера собора, включая его алтарь.
Свв. Борис и Глеб в Вышгороде. Освящение храма святых братьев в Вышгороде в 1115 году описано по-разному в источниках, хотя канва событий в них едина (см. раздел I, гл. 3). В частности, в КЛ уточняется, что перед этим русские князья Владимир Мономах и Давыд и Олег Святославичи «создали церковь има камяну»[478]. Однако из СБГ явствует, что освященный в 1115 году храм был заложен на месте деревянной церкви Изяслава в 1072 году еще отцом черниговских князей – Святославом Ярославичем, незадолго до его смерти в 1076 году, но возведен на высоту примерно в 25 метров, то есть как минимум до уровня сводов; своды же были выведены при его брате, киевском князе Всеволоде (1078–1093), но внезапно рухнули. Храм стоял брошенным до княжения Святополка Изяславича (1093–1113), который, однако, не допускал освящения храма, достроенного и расписанного в это время Олегом Святославичем (вместе с Владимиром Мономахом)[479], – это единственный пример задержки освящения по политическим причинам, хотя и неизвестно точно, на какое время. В данном случае мы видим, что построенный храм так и не был освящен, и потому освящение 1115 года было для него не повторным, однако и не первым с точки зрения всего борисоглебского святилища: ему предшествовали освящения церквей 1051 и 1072 годов.
Андреевский собор Янчина монастыря в Киеве. Киевская летопись под 6639 (1131/32) годом сообщает следующее: «священа бысть церкви святаго Андрѣя Янъчина манастыря»[480]. Речь идет о том же храме, который был заложен в 1086/87 году: «Всеволодъ заложи церковь святаго Андрѣя при Иванѣ преподобномь митрополитѣ, створи у церкви тоя манастырь, в нем же пострижеся дщи его дѣвою, именемь Янька»[481]. Между сообщениями о закладке и освящении храма, которые разделяет 45 лет, находится упоминание об обрушении его сводов в 1105/06 году: «Оувалися верхъ святаго Андрѣя»[482]. Как отметил П. А. Раппопорт[483], храм был достаточно быстро отремонтирован, так как в октябре 1111 года здесь погребли вторую жену Всеволода, а в ноябре 1112 года – саму Янку[484]. Согласно каноническим ответам конца XV века, если при замене верха храма престол не был поврежден, то новое освящение можно не совершать[485], однако это относится скорее к деревянным церквям. Но между этим ремонтом, завершенным не позднее осени 1111 года, и освящением 1131/32 года прошло не менее двадцати лет, что заставляет предположить производство здесь каких-то работ по новой перестройке храма или, скорее, его полной росписи. Долгое время храм не удалось локализовать, пока В. Козюба[486] обоснованно не отождествил с ним частично раскопанные руины церкви на Владимирской улице. Исследователь предположил, что последствием ее ремонта после обрушения сводов в 1105/06 году было сооружение необычно мощных квадратных подкупольных столпов (со стороной в 1,5–2 м). Однако реставрация декора храма, который был высококлассной постройкой константинопольского типа[487], могла занять намного больше времени, после чего и было совершено новое освящение собора.
Николо-Дворищенский собор в Новгороде. Дискуссию относительно отождествления освященного храма вызывает сообщение НIЛ под 6642 (1036/37) годом: «Въ то же лѣто святиша церковь святого Николы великымь священиемь, въ 5 декабря. Въ то же лѣто оженися Святославъ Олговиць Новегородѣ, и вѣньцяся своими попы у святого Николы»[488], причем дополнительная проблема здесь – соотношение этой «церкви святого Николы» со «святым Николой», где венчался князь. Ф. Б. Успенский и А. Ф. Литвина считают ее церковью, построенной князем Святославом-Николаем сразу после его прибытия летом 1136 года, – очевидно, деревянной[489], однако никаких других сведений о ней нет. Ряд ученых[490] отождествляет ее с одноименным храмом на Яковлевой улице, заложенным Рожнетом в 1135 году[491]: согласно Т. В. Гимону, строительство храма за два сезона указывает на то, что он был каменным. Однако начиная с 1117 года в новгородском летописании каменный характер сакральной постройки всегда уточняется, тогда как деревянный храм называется просто «церковь», а строительство каменного храма частным лицом для Новгорода 1130-х годов нам не известно, равно как и одновременное возведение двух каменных церквей: артель каменных мастеров в городе в этот момент была одна, причем княжеская. Поэтому храм Рожнета обычно считают деревянным